ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сколько забот вложила Текля в эти семена!

Знала - в крупном зерне сильный зародыш. Отбрасывали вылущенное, сморщенное, отбирали для посева самое крупное. Дважды перегоняли через веялку, триер, проверяли на чистоту и всхожесть, - вроде все привычное, давно известное, и все же разве не отсюда начинается борьба за урожай!

Снега, снега! Белая даль окаймлена синей полосой леса. Солнце слепит глаза, зажигает снега самоцветами... Лед в заводях позеленел. Сердце наливается радостным возбуждением, словно березовая почка соком. Глубокие снега - тоже плод человеческого труда. Под белой шубкой спокойно дремлется зеленому стебельку. Не страшны ему предвесенние заморозки. Скоро, скоро зажурчат талые воды, оживет пшеничка. Текля оглядывалась вокруг потеплевшими глазами, и от одного этого взгляда, казалось, должен бы растаять снег...

2

Молоко бьет, пенится, эх, хорошо на сметану - густое, душистое... Марку впору запеть. Сильные руки умело раздаивали. Манящей надеждой загорается сердце, давняя мечта окрыляет парня, но он держит ее в тайне от всех, потому что, случись неудача, опять насмешки... Щедрая на молоко Самарянка расплодила родовитое потомство: дочка Ромашка - крупная корова, тучная Казачка, роскошная Гвоздика, сытая Русалка... Высокой удойности коровы... от Рура.

А вдруг и в самом деле приведется Марку побывать этим летом в Москве?

Марко вырастил удойных коров, выходил знаменитых рекордисток. Значит, есть причина человеку радоваться. Сложную науку усвоил он от многоопытной доярки Мавры. В чести и славе Мавра у людей, семь лет дояркой; пожалуй, нет в колхозе женщины с более сильными руками.

Устин Павлюк не спускал глаз с Марка - еще с той поры, как тот пастушонком бегал за стадом. С малых лет помогал Марко своему отцу. Потом ходил за колхозными телятами. Устин Павлюк подметил, что Марко кое-что смыслит в скотине, и, посоветовавшись с Маврой, приставил его к коровам: наберется-де опыта, тогда и наука скорее дастся ему - труд обогащает разум человеческий.

Скоро все убедились в способностях Марка.

Приезжали представители из Наркомзема. Марка расхваливали на собраниях, поздравляли, ставили в пример: добился своего, выходил породистый скот...

А недруги завидовали.

Марко по глазам угадывал, чего корове недостает, и коровы привыкли к нему, - бывало, навстречу выбегают из стада, ластятся. Казачка, как отелилась, по шестьдесят литров давала в день. По три трудодня зарабатывал Жарко - тысячи литров молока дополнительно надаивал. Пастух Савва не знал, куда и девать его, молоко-то, - своя корова дома.

Зато не ладил Марко с дояркой Санькой - у самой коровы в забросе, а Марку завидует, насмехается... Прохаживается на его счет: не за свое, мол, дело взялся! Парень называется, под коровою сидит!

А разве легко далась Марку победа? Разве случайно коровы прибавляли молока?

Устин Павлюк проверял тогда собственный опыт, занимался выращиванием племенных быков, разводил молочное потомство от Рура. Выхаживал коров так, чтобы развивались молочные железы. Поощрял Марка лучше раздаивать коров. Устин Павлюк питает надежду вырастить лучшую на Украине породу, создать передовую ферму.

Каким же образом добились значительных результатов по удою? Правильным кормлением и уходом. Павлюк сам составлял рацион и Марка научил.

Дайте нам только хороший выпас, да чтобы трава там выросла, созрел сочный корм, - Марко докажет, какое молочное потомство пошло от Самарянки.

Слух пронесся - из Киева едет профессор, чтобы изучить опыт Марка. Что ж, у Марка найдется что рассказать и показать, и тогда, может, в самом деле сбудется надежда, придет счастье, замолкнут недруги, Марко побывает в Москве... А станет знатным - кто знает, может, и вправду обратит на него внимание Текля.

Приятное видение тут же и рассеялось, упала с глаз пелена, навеянная мечтами... "Ее сердце открылось другому", - явилась трезвая мысль. Хорошего настроения как не бывало.

Марко вышел на опушку леса, прислонился к дереву. Повеяло густым смолистым духом - пробуждалась весна с ее ароматами, с молодыми побегами. Затуманились глаза у парня.

Чем мог он привлечь девушку? Что он, собою уж очень видный или в особом почете у людей? Давно ли недруги осмеяли его на гулянке? Вступилась, защитила... А предпочла Тихона. На все село выдался. Что сплясать, что спеть - равного нет. Закрутил голову девушке. Потешался над Марком, что не за свое дело взялся, что не удался ни лицом, ни нравом. Да, поднимают на смех Марка Тихон с Санькой.

...Сытые коровы грелись на солнце, встречали весну. У Ромашки теленок родился - и тут же на ноги вскочил, замычал и уткнулся в вымя. Кажется, солнце и то любуется забавным, крепким телком.

Разлилась река по луговине, затопила низкий берег.

Понимают ли чудаки люди - племенной скот растить надо! Давала ли когда Самарянка шестьдесят литров? Или Ромашка, Снежинка, Гвоздика? С чего это в киевском институте заинтересовались новой породой, что выращивает ферма под наблюдением Павлюка?

У Марка нет сил смотреть на дородную Саньку, ведь без пинков, без проклятий не подойдет к корове. И коровы невзлюбили ее, сбавили молока. Давно бы пора выпроводить ее с фермы, но защищают Саньку члены правления Родион Ржа да Игнат Хоменко - Селивоновы дружки. Разве так поставишь ферму?..

Устин Павлюк обещал выучить Марка на зоотехника, если он хорошо раздоит коров. На взгляд Павлюка, Марку с его практическим опытом в зоотехнике и в основах селекции не составит большого труда овладеть мичуринской наукой выращивания наилучшей породы.

Весенние просторы веселят взор. Заливают все кругом потоки талого снега, скоро луговина зазеленеет, заиграет яркими цветами, деревья нальются соком... Острые весенние запахи всколыхнули кровь, затуманили голову.

Река разливается все шире и шире, кружат над водою перелетные птицы. Прошумели над головой узкогрудые, короткокрылые нырки, на прогалине, средь кустов, застыла цапля, где-то призывно крякнул дикий селезень, отозвалась кряква, неумолчно стонали чайки, приветствуя зелень трав... Птичья разноголосица звенела над окрестными лугами, в воде отражались лес и тучи. На той стороне под берегом сидели в лодке рыбаки. Долетал тихий, вполголоса, разговор. Смешанный запах лесной прели, болотных испарений, смолы стлался над низиной. Глухо прокатился мощный гуд, дикий, далекий, разлился на всю долину, по всей вселенной... Болотные птахи наслаждались, грелись на солнышке, посреди реки плескалась крупная неведомая пернатая красавица, снежно-белое крыло сверкало на солнце... Вдруг все примолкло, притаилось: огромный серый разбойник-ястреб вылетел из лесу и, плавно рея над водой, высматривал жертву. Сорвались птицы - чирята табунками, чернухи, кряквы парами - и подались против течения, на север. Как спадет вода, зарастут берега осокой, камышом, будет где укрыться, - тогда, может, осядут здесь. Кругом заводи, приболотье - раздолье кряквам, лысухам...

Марко стоял под деревом, глядел на тихий плес, а с лица не сходила озабоченность.

Далеко за рекой раскинулись поля, хлеба пробуждались.

Цвети, осиянное солнцем поле! Будь счастлива, русоволосая дивчина, засевай землю отборным зерном, украшай богатым урожаем.

3

Светло-зеленое поле пшеницы и холодная зелень ржи манили взор. Ветры гуляли на просторе, пронизывая до костей. Днем ослепительное солнце пригревало зеленя, земля разбухала, раскисала, по ночам прихватывали морозы, стягивали землю, рвали неокрепшие корни, выжимали влагу.

Дальше и дальше устремлялся взгляд, и загорался в глазах огонек тревоги. Глянцевели хлеба, выветривалась влага.

Устин Павлюк решает: необходимо разрыхлить землю, не дать образоваться корке, чтобы не трескалась земля, не выдувало влагу.

Но как рыхлить? - беспокоила мысль. Если бы земля провяла, окрепла, прошлись бы бороной, пробудили всходы. А тут поналетели шальные весенние ветры, злые утренники, а днем солнце землю распарит, она оттает - весь хлеб можно с корнем повыдергать бороной. Каждому этот закон известен: по раскисшей пашне не боронуй всходы. Борона рвет, размазывает грязь... И образуется корка.

3
{"b":"55654","o":1}