ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В зале поднялся шум.

Игнат:

- Не нуждаемся!

Перфил:

- Никакой выгоды!

А Селивон уж тут как тут с выводами:

- Пускай ферма топчется под Куликами!

И сослался на соседей куличан, у которых нет фермы, да зато приходится по пуду сена на трудодень! Как не позавидовать!

Кладовщик Игнат торопится подлить масла в огонь. Вторую корову прикупить можно бы. В Сумах, в Лебедине, в Гадяче рынок три раза в неделю - вернее дохода не сыскать! А то - отдайте ферме весь сенокос на выпас!

Павлюк снова - в который раз! - начинает перечислять выгоды, связанные с фермой. На всю округу, на всю республику вывели чистопородный Лебединский скот. И себе и людям на пользу. Поднялись доходы, богаче стал трудодень.

- А разве наши колхозники у себя во дворах не завели тех же чистых кровей удойный скот? - поспешил Мусий Завирюха поддержать Павлюка.

Но Селивон стоял на своем:

- Хотите в почете быть и при деньгах!

- За передой вам надбавка, а нам что? - вмешался кладовщик.

Все ждали решающего слова председателя. И он сказал, руководствуясь отнюдь не пустяковыми соображениями:

- А что скажут люди, ежели отавы не будет?.. Скотине выпасем луга, и я не возьму второго укоса. Сами видите, какое нынче сухое лето!

Кое-кому ответ председателя показался заслуживающим внимания. Селивон с Игнатом просияли, услышав эти слова. Когда же председатель вспомнил еще и о сенозаготовках и о том, что он обязан выполнять государственный план, думать о конях для нашей армии, которые необходимы для обороны, - тут Селивон окончательно убедился, какой мудрый человек этот Родион Ржа! Правильный и вместе с тем осмотрительный. Селивон из кожи вон лезет. Кто осмелится обвинить председателя в нечестных намерениях или в нерадивости? Ведь не о собственном кармане - о государственном коне проявляет заботу, крепит оборону. Честь и слава таким людям! У кого повернется язык осуждать за это председателя?

Увы, нашлись такие... не перевелись, на беду. Попытались взять под сомнение искренность Родиона. Устин Павлюк насмешливо сказал:

- Было бы здорово, если бы скотина совсем ничего не ела.

Слышали вы что-нибудь подобное? Всегда эти злоязычники стараются охаять председателя!

- Родион хлопочет не столько о государственных интересах, сколько о собственной усадьбе, - настаивает Павлюк.

- Чтобы побольше сена досталось на трудодень. И не скармливать его на ферме, - добавляет Мусий Завирюха.

Спасибо, Селивон с Игнатом встали на защиту.

- Клевета! - горланили они, заглушая все остальные голоса.

- Поклеп! - гремели бригадир с конюхом.

Но тут вмешался Марко, стал доказывать - по молодости да неопытности, не иначе:

- Колхоз имеет триста гектаров сенокоса, а председатель норовит загнать ферму под Кулики - на ржавые болота, в мочажины, в лягушечью коноплю...

А пастух Савва внес последнюю ясность:

- Какая в той траве питательность, коли вся витамина повымокла...

- Самая болотная трава - осока да лепешник! - совсем обычным тоном поддержал батьку Марко. - На таком пастбище скотина отощает, спадет с тела.

И стал требовать: пусть отведут такой участок для пастбища, чтобы скотине было где разгуляться.

Родион, которому невтерпеж стало дальше выслушивать эти непомерные требования, в запальчивости крикнул:

- Не будет по-вашему! Я здесь хозяин! Единоначальник! Подавайте на меня жалобу, если я неправильно поступаю! Павлюку загорелось выпятить свою личность, а председателя чтобы на задний план, на задворки!

- Наша обязанность - думать о кавалерии! - сказал преисполненный важных забот Селивон.

- Не так за армейскую кобылу волнуется Селивон, как за свою усадьбу... - трунит над завхозом Мусий Завирюха.

Ничего умного он, конечно, не сказал. Старая песня! Правлению не пристало и слушать. Павлюк сделал последнюю попытку убедить правление:

- Почему бы нам не скосить немного жита на зеленый корм, а на том месте посеять гречиху или просо?

- Нет таких указаний! - коротко, но властно отрезал Родион.

Бурное заседание правления, с которым Павлюк связывал столько надежд, не дало ожидаемых результатов.

Мусия Завирюху это не удивило.

- Новость ли? В правлении засела Селивонова шатия-братия, остальные робкие да безголосые, отмолчались, не посмели пойти против председателя.

Разбрелись хмурые, молчаливые.

14

Снова и снова сходились на взгорье, под раскидистым дубом. Опаленные солнцем лица, тревожные взгляды. Ветер гонит полем сизые волны, позакрутились легкие, что перышко, листочки ячменя, сухо шуршат, шелестит дуб пересохшим листом. Дохнет ветер - хоть кирпич обжигай.

Запекается зерно в колосе. Выпаривается молочко. Пустые колоски топорщатся, шуршат, совсем как пырей-трава. Кружат по полю вихри, гуляют по хлебам до самого горизонта.

Не озеленил май земли. Выгорела трава на взгорьях, по склонам оврагов.

Плачется пастух Савва, жалуется друзьям. Высохли луга над Пслом, потрескалась земля, ногу сломать можно, негде скотину пасти. Не выходила нынче река из берегов. На что уж овцы неприхотливы, и те как примутся блеять - тоска берет. Трещит, ломается трава под ногами.

Молчат люди в унылом раздумье.

- Земля перегорела в пепел, - говорит садовник Арсентий. - Вишни одна мелюзга, не крупнее паслена, кислые, как щавель. Под деревьями синие круги - падает увядшая сморщенная слива. Фрукты не зреют, а спекаются.

Мавра, шедшая от коровника с ведром, услышав невеселый разговор, тоже остановилась. У нее своя забота:

- Не картошка - одна ботва, лебеда, голый корень. Где ж завязаться в горячей земле картофелине. А если и завяжется - сморщенная будет, что сухой гриб. Кукурузные початки - с заячий хвост. Подсолнух не успеет вытянуться, как уже дубеет, и мелкий, как ромашка. Просо рыжеет, помидоры печеные.

Еще больше тоски нагнала.

Мусий Завирюха даже рассердился.

- Не везде так, - неохотно буркнул он.

Разве он чувствовал себя когда-нибудь беспомощным перед лицом стихии? Однако на этот раз Мусий все больше молчит да прислушивается - пусть выговорятся.

Люди нет-нет да и взглянут на безоблачное небо - не набегает ли тучка? Где там, воздух сухой, горячий - откуда тучке взяться? Вдруг издалека явственно донесся гром. Парит. А может, и соберется дождь?

Только откуда же этот гром взялся? Разве что из-за леса наплывет дождевая туча? Погромыхивало все сильнее, все ближе. Люди оживились. Но очень скоро все поняли: это грохотала телега по тряской дороге. Сбежала улыбка с лиц. Как далеко разносится звук! Ребенка мать зовет - так голос звенит на всю улицу.

Не вяжется у соседей разговор, вяло бросят словечко-другое и ответа не ждут.

- В беде люди озлобились, - с горечью сказала Мавра, - как змеи стали. Вода в колодцах повысыхала, бегают туда-сюда, тарахтят ведрами. Коров поить на Псел гоняют.

Не удивляйтесь, право же, иной раз пчелы открывают пасечнику глаза, предвещают - к урожаю или к засухе. Усядутся возле улья и жужжат-жужжат. Значит, нету силы у пчелы, ветер подул, она падает. Вытянешь ведро из колодца - полно пчел. Прохлады ищут.

- Овес побелел, легкий, что ковыль, шелестит жалобно, горестно.

- На дереве лист горит...

- Скотина осоке рада, до того трава вокруг выгорела.

Наслушавшись невеселых разговоров, тракторист Сень напоминает, что не всюду засуха выжгла хлебные поля. Вон у Текли в бригаде и пшеница и жито колосок к колоску. Клонится под тяжестью зерна колос, хлеба посеяны густо, прохладно корням, не выжжет солнце. И кукуруза выкинула богатые початки.

Мусий Завирюха заметил, что песчаные почвы лучше держат влагу, а чернозем трещины дает, через них влага испаряется. На серых песках жито хорошо в рост пошло, заколосилось, потому - с осени всходы дружно взошли.

- Широколистой кукурузе требуется жирная земля, - говорит звеньевая Галя. - А в Теклиной бригаде земля хорошо удобрена.

35
{"b":"55654","o":1}