ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- С Санькой хороводишься? - несмело спросила она.

- Клевета! - твердо, с самым невинным видом ответил Тихон, глядя на Теклю веселыми глазами. Станет ли он огорчать ее, терзать девичье сердце?

"Верно, недоговаривает чего-то", - решила девушка и глумливо спросила:

- Или, может, боишься, что пристану?

Чудная какая-то! Уж не на смех ли хочет поднять Тихона? Внимательно наблюдает, как тот меняется в лице. Неужели Тихон волнуется? Досада берет парня: не хочется связывать себя, на этот раз совершенно искренне говорит он ей.

Что ему за неволя? Нет, действительно - ребята по дурости переженились, а тут молодые девчата подросли. Еще не нагулялся, а тут семья. В восемнадцать лет жениться! Нет, не по душе ему Текля, он скрывать не станет.

Привязалась с разговором... Тихона это начинало выводить из себя, и он сказал ей откровенно:

- Не подходишь ты мне для семейной жизни... Что, я тебе буду ребенка качать?

И Тихон советует Текле не связывать себя на всю жизнь по рукам и ногам. Что она, не знает, как поступают в таких случаях, что делают? И Тихон вдруг проявил необычайную осведомленность: на случай беды очень помогает цвет акации, спорынья, можжевельник.

Вынудила парня на откровенный разговор. Добилась своего! Текля убедилась - напрасны ее надежды и мечты. Бесстыдно брошенные слова образумили, отрезвили ее, наполнили душу отвращением. И ушел из сердца парень, как уходит вдруг тоска.

Текля поражалась: совершенно другой, непонятный, наглый и беспечный Тихон стоял перед нею. Сколько времени встречались - и до такой степени не могла понять его! Во всем винила себя, только себя! Галя, подружка, остерегала: легкомысленный хлопец - не поверила ей. Прикинулся, притворился - честный труженик, веселый, прямой, парень что надо. Теперь увидела - все притворное! Ни ума нет, ни совести. Кому отдала доверчивое сердце!

И Тихон заметил: словно подменили девушку. Насмехаться решила над Тихоном? Он, право же, не привык, чтобы с ним так обращались.

- А если Санька ребенка в дом принесет?

Тихон долго головы не ломал. Чем вздумала поразить его!

- Мы и ему батька найдем, - ответил с наивно-простодушным лицом.

Спокойствие изменило Текле. Видно, донял-таки! С омерзением, почти с ненавистью поглядела на Тихона. Вот он, весь как на ладони. Незнакомый стоял перед нею паренек. Не скрывается, не таится, красуется сапожками, выворачивает наизнанку свою душу и как ни в чем не бывало посверкивает зубами. Будто ничего и не произошло, посматривает себе вокруг веселенькими глазками. Влюбилась... в кого? Было горько, противно. Словно издевалась неизвестно над кем и над чем.

Усмехнулась беспомощно, почти с отчаянием.

- Чего смеешься? - прицепился Тихон, лишь бы что-нибудь сказать.

- А ты думал, что плакать буду: "Возьми меня, а то на воротах повешусь"?

Еще никто не разговаривал с ним подобным образом.

Правду сказать, для Тихона это было неожиданно. Чудно даже было слушать такие речи, чудно и непривычно. Никогда еще ни одна девушка так не держала себя с ним, никогда еще ни с одной девушкой он так не расставался. Вечно плач да попреки, отчаянные вопли - что теперь она скажет отцу с матерью, кому поведает свою беду, от кого ей ждать совета, помощи? Руки на себя наложит. В колодце утопится (а если близко станция - бросится под поезд). Когда же и это не пронимало Тихона, обиженная девушка, потеряв голову от гнева и обиды, угрожала отомстить неверному, заодно и сопернице: все равно не будет ему житья с другою, разобьет, отплатит за измену, за то, что насмеялся, надругался над нею.

А тут вдруг Текля чуть не на смех парня подняла. Не ноет, не плачет, не просит, не грозит. Не ходит за ним, не докучает: "Возьми меня, пожалей меня, посоветуй, как быть. Бедная моя головушка". Не сохнет от тоски, не подстерегает, не высматривает.

С презрением спросила - как же он думает заводить семью?

- В грязь думаешь втоптать свою жену, рабу безропотную из нее сделать?

Знать больше не хотела гордая девушка Тихона.

Текля шла в угнетенном настроении. "Где раньше твои глаза были?" - в который уже раз корила она себя. Жгли слова матери: "Не сумела распознать хлопца!"

Стоит ей показаться на улице, Соломия с Татьяной уже судачат за забором: разлюбил парень дивчину. Глаза пялят, присматриваются - не раздается ли девичий стаи.

И за что свалилось на нее столько горя и печали?

Удивительная песня понеслась вслед девушке - это Тихон выводил на весь бор, с надрывом:

У зеленому садочку

Соловейко щебетав,

Не люби ж мене, дiвчино,

Забудь мене, молода,

Полюби собi другого,

Цю любов знесе вода...

Пусть люди слышат и девушка знает, как Тихон убивается, переживает, полную отчаяния песню затянул. Растревожила, мол, его Текля, не без сердца тоже и Тихон.

25

Девчата понуро слушали, что им рассказывала Мавра, проникаясь сочувствием к бессильному что-либо предпринять Павлюку. Давно пора выпроводить Саньку с фермы - больно уж запустила коров. Так нет, Родион горой за нее стоит.

- Ты мне кадры не разгоняй, а то сам полетишь! - грозил он Павлюку на заседании правления. И пошел читать нравоучение на тему о воспитании кадров, как бережно нужно относиться к людям, как заботливо растить молодежь.

Ну кто поверит в твою искренность и правоту? У каждой доярки вертелось на уме: "А зачем же ты Марка прогнал? Савву-пастуха?"

Родион отчитывал Павлюка, а тот с насмешкой бросил ему в лицо, что председатель сам разгоняет способных людей и ставит на их место своих прихлебателей.

Родион исступленно выкрикивал:

- Я делаю это с санкции райзу! Кто здесь председатель - я или Павлюк?

Грозил притянуть Павлюка к ответу за клевету.

Неужели Санька не знает, как надо ей держать себя с Павлюком - своим вечным врагом? И когда Павлюк как-то заметил, что нельзя по десять минут под одной коровой сидеть, рассвирепевшая Санька накинулась на него, чтобы шел к черту, чего вяжется к ней! Пусть не командует над ней, скоро от него здесь и следа не останется!

Девушки-доярки, бывшие при этом, сильно огорчились - до чего неуважительно держалась с Павлюком надменная Санька! И, конечно, не без причины. Небось прослышала о чем-нибудь. Ни для кого не новость - самой хочется на ферме распоряжаться. Неужели добьется своего? Все может быть. Беда, если недруги выживут Павлюка. Все видели его бессилие. Ведь не смог же заступиться за Марка. А что будет, когда Санька вернется с выставки (Родион старается ее протолкнуть) с почетом, с грамотой и медалью (откуда людям знать, кто раздоил коров!)? Кто будет тогда заправлять делами на ферме? А ну как скажет Павлюку: "Бери-ка, человече, вилы"? Непременно скажет. Уж и теперь ни во что ставит. Окончательно тогда развалится ферма. Переведет Санька стадо, а ему цены нет.

Павлюк ничего поделать не может с этой Санькой, захватила всех выставочных коров (Родион распорядился). Каждый день, делая утренний осмотр, Павлюк бросает тревожный взгляд на спавших с тела коров. Невзлюбили они неумелую доярку. Сбавили молока. Без пинков да проклятий корову не выдоит. Позападали бока у Самарянки, видны стали ребра. Шестьдесят литров молока от коровы брали, когда Марко за ней ходил. Дала бы и шестьдесят пять, да мослаки слабоваты, в костяке легка. Сам же Павлюк не советовал перегружать из-за одной только погони за рекордами: ведь не на год нам коровы. И Марко слушался - толковый парень, умел раздоить корову. Самарянка упитанная была, в теле, шерсть так и лоснилась. А теперь! То же самое и с Казачкой, и с Нивой, и с Ромашкой. Будь бы Павлюкова воля, давно бы прогнал с фермы Саньку. Да про него уж и без того слава пошла - Павлюк хочет разогнать кадры.

А что касается Саньки - сами посудите, легко ли ей слушать все эти пересуды: при Марке, мол, рекордистки куда лучше выглядели... Заело это Саньку. И задумала она во что бы то ни стало обогнать Марка. Ну и приказала пасти на клеверище, чуть вовсе коров не загубила.

50
{"b":"55654","o":1}