ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нажимай!.. Отпусти! Ещё нажимай!

Оготоев не стал ждать, когда вылезет друг, сам опустился на корточки:

— Кирик, здравствуй, дружище!

— О-о, Трофим Васильевич! Ну-ну, отпусти! Здравствуй, здравствуй!

— Когда это вы приехали в город?

— Да ночью этой… Вот сатана! — тут звонко звякнул ключ, сорвавшись с гайки. — Иван, давай ключ на девятнадцать! Быстро…

Тоскин ещё долго возился под машиной. Наконец из-под машины показались длинные ноги Кирика, обутые в короткие резиновые сапоги, затем измазанная мазутом телогрейка, а потом появился и сам Кирик. Он хотел было подать Трофиму руку, но передумал и подставил локоть:

— Привет!

— Ты что, друг, председатель или шофёр?

— И то, и другое… Если бы не подремонтировал, стоять бы нам потом на дороге. — Тоскин посмотрел на шофёра с укором: — Иван, едешь в дальний путь, должен заранее всё проверить, подготовить машину. Ну, хоть тряпку-то подай, помощник!

Оготоев, стараясь не глядеть на сконфуженного парня, следил, как Тоскин вытирал запачканные руки, лицо. «Да это уже совсем другой человек», — подумал он. Правда, внешне Кирик почти не изменился, разве что дотемна загорел, но появилась в нём какая-то твёрдость, уверенность.

К тому времени несколько человек из направленных в колхозы вернулись обратно в город. Они-то и рассказали, как ловко, с какими ухищрениями выбирались из села, словно из-под навалившегося на них несчастья. Трофим Васильевич вспомнил эти рассказы и осторожно спросил у Тоскина:

— Ну, как дела, Кирик?

— Были плоховаты, а нынче вроде наладились. В будущем году о нас заговорят. Выйдем в передовые — есть такая надежда. — Тоскин вдруг улыбнулся: — Не веришь? Тогда спроси у этого парня. Так ведь, Иван?

— Так, так! — охотно отозвался шофёр.

— Надежда — вещь хорошая, — осторожно заметил Оготоев. — Только смотри, как бы непойманного тайменя не съесть.

— Да поймали уже, поймали. Зря время не теряли. Фундамент заложен прочный.

— Ну, а как Даша?

— Хорошо, — смеясь, ответил Тоскин, крепко пожимая руку Оготоева и садясь в машину, — в школе детей учит, дома — меня.

С какой-то душевной радостью следил тогда Оготоев за машиной, разбрызгивающей талый снег и грязь. Но к этой радости примешивалась зависть. Он завидовал Кирику, его силе, уверенности: «Хозяин едет. Да, хозяин!» И, стоя на улице, жадно вдыхая свежий, горьковатый запах талого снега, он одобрял Тоскина, но и завидовал ему. Чего таить, в тот момент Оготоеву своя жизнь показалась очень уж бледной.

— По какому делу приехал? — неожиданно обернулся к Оготоеву Тоскин.

Оготоев, занятый своими мыслями, не сразу понял, о чём его спрашивает Кирик:

— Я, что ли? В командировку.

— Дело-то, дело какое?

— Отстаёт ваш район по индивидуальному страхованию.

— А ты скажи своим инспекторам, чтобы меня застраховали… от дурного глаза. Да подороже, подороже! — голос у Кирика изменился, огрубел, появилась в нём жёсткая хрипотца.

«Про что это он? — подумал Оготоев. — Может, случилось что? Или заболел? Идёт-то как, сутулится… А может, просто не в настроении». Оготоев впервые видел Тоскина таким хмурым, подавленным. А прежде…

«В будущем году о нас заговорят!» И верно, заговорили. В газетах часто печатали материалы о колхозе Кирика. С Кириком беседовали журналисты: «Кирик Григорьевич рассказал нашему корреспонденту…», «Кирик Григорьевич поделился опытом…» Теперь его колхоз был в числе передовых хозяйств: перевыполнил план производства мяса, молока (до сих пор по этим показателям колхоз железным якорем держал район в нижнем ряду сельскохозяйственных сводок), заготовил сена столько, что выручил и другие хозяйства (прежде зимовали, «прося милостыню» у других). В статьях отмечались и личные заслуги молодого председателя, «специалиста с высшим образованием», сумевшего организовать и сплотить коллектив. Всё было верно: запущенное, отсталое хозяйство, несмотря на его разбросанность и бездорожье, за три года превратилось в передовое. Поднять подобную тяжесть многим ли по плечу?! Если не хвалить такого человека, тогда кого же хвалить?! И хвалили, прославляли. И заведующий райфинотделом, сказавший некогда о новом председателе «этот бедняга…», наверно, не раз подумал: «этот счастливчик».

Он не ошибся лишь в одном: в сроке работы Тоскина в колхозе. Кирик действительно работал не больше трёх лет: его избрали председателем исполкома райсовета.

…Однажды тихим августовским вечером неожиданно ворвался Тоскин к Оготоевым, блестя значком депутата Верховного Совета республики на лацкане серого костюма. В тот раз Кирик был необычайно разговорчив. Долго сидели они с Оготоевым за столом, и Кирик говорил только о своей работе и о том, что он уже успел сделать и что ещё предстоит. Казалось, все его помыслы и чаяния, как и прежде, сосредоточивались на одном: лучше организовать, наладить жизнь, чтобы люди жили счастливее, полнокровнее. Только на этот раз задачи перед Тоскиным стояли помасштабнее — речь шла о целом районе. С таким вдохновением излагал он свои планы и с таким радостным волнением Оготоев всё это слушал, что даже забыл спросить Кирика про жену и детей. Прощаясь, Тоскин хлопнул приятеля по плечу: «Запомни, друг, через несколько лет мой район будет лучшим в республике». И Оготоев поверил, что всё будет именно так. Воодушевление Кирика передалось и ему, приятно было слышать это слово «друг» и сознавать, что Кирик по-прежнему делится с ним своими планами и мечтами.

И тогда слова Тоскина не были пустым бахвальством, нет!

В ту пору Кирик Григорьевич бывал у Оготоевых часто и не спешил, не суетился, как прежде, разговаривали, ели-пили — видимо, стало у него больше свободного времени: каждой весной, осенью звал Оготоева поохотиться, обещал доставить вертолётом в нетронутые, богатые дичью места.

Потом Тоскин стал заезжать к Оготоевым реже. Да разве можно обижаться на него: столько дел — сессии, пленумы, активы. И как только на всё это одного человека хватает! А когда изредка появлялся, всё больше говорил о том, как руководит, как уважительно относятся к нему подчинённые, как ценит его начальство. У начальства, говорил Кирик, должна быть твёрдая рука — на то оно и начальство. Однажды, выпив пару рюмок, сказал: «Пока я хозяин района, никто у нас Красное знамя не отберёт!» — и ударил кулаком по столу. Уверенным человеком стал Кирик, твёрдым.

2
{"b":"55661","o":1}