ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Прошло несколько лет, и Тоскина направили председателем райисполкома в другой район, отстающий. И здесь произошло то же: через два-три года у района стали неплохие показатели.

Конечно, Оготоев понимал, что дело не в одном Тоскине, что, помимо председателя райисполкома, среди руководителей района немало опытных, знающих работников. «Так почему же, — спрашивал он себя, — их район отставал до приезда Кирика Тоскина? Значит, есть у него талант руководителя». Что ни говори, а есть у Тоскина и настойчивость, и деловая хватка.

Но со временем Оготоева стала тревожить одна мысль: может ли он и сейчас называть Тоскина своим другом? Говорят, что истинная дружба со временем разгорается с новой силой. Почему же у них она потускнела? Оттого ли, что Тоскин стал бывать у Оготоевых реже, чем раньше? Нет, настоящего друга, долго не переступавшего твой порог, встречаешь с волнением, с радостью. Ничего подобного не испытывает теперь Оготоев, когда изредка к ним наведывается Кирик. И тот не смеётся, как в прежние годы, не сжимает Оготоева в объятиях, держится солидно, значительно, будто своим посещением оказывает большую честь хозяевам. Однако во всём этом Оготоев склонен был винить и себя. Прежде, прочитав что-либо о Тоскине, он звал жену, совал ей газету: «Посмотри, вот что о нашем Кирике пишут!», и чувствовал себя так, словно его самого похвалили. А теперь — он сам дивился своему равнодушию — словно не о Тоскине, а о другом, незнакомом человеке читает. «Наверно, привык к тому, что его все хвалят и хвалят…» Сказал об этом жене, а та ответила: «Может, завидуешь ему?» Хотя жена сказала это полушутя, её слова больно задели Оготоева: «Неужто правду сказала, а? Неужто я завидую вчерашним юнцам, их известности, должности?! Да нет же! Не в зависти дело».

Оготоев, споткнувшись о замёрзший ком грязи, едва не упал — в последний момент ухватился за рукав спешащего товарища. Он усмехнулся, ожидая услышать шутливое замечание Тоскина. Но тот даже не замедлил шаг, лишь молча обернулся. Посмотрел тускло, безразлично. Оготоев почувствовал себя так, будто его окатили ледяной водой.

«Сердит, что ли? Отчего бы это? Не пошёл к нему сразу, так ведь думал — уехали… Вообще-то не было между нами никаких ссор. Разве в тот последний раз, из-за шофёра…»

В прошлом году это было, где-то в конце ноября. Под вечер приехал Тоскин.

— Даша послала, — сказал он, показывая на мешок в руках шофёра. — Субай и прочее там.

Оставив в передней посылку, шофёр сразу же вышел на улицу, заторопился и Тоскин, но хозяева задержали его.

— Сейчас позову шофёра, — Оготоев схватил своё пальто.

— Не надо! — резко распорядился Тоскин. — Пусть в машине подождёт.

У Оготоева сразу испортилось настроение: как это можно пить-есть, когда человек ждёт тебя на улице. Посидев немного за столом, он, пользуясь правом хозяина дома, привёл шофёра, усадил его за общий стол.

Тоскин, о чём-то оживлённо рассказывающий, умолк с недовольным видом. И Оготоев сразу как-то сник.

Тогда они расстались с Тоскиным хоть и не очень дружелюбно, но и не поссорившись, хоть мирно, но с холодком. С тех пор они не встречались.

А весной в газете была напечатана небольшая информация об освобождении председателя исполкома райсовета Тоскина от занимаемой должности. На поздравление с Первым мая Оготоевы не получили тогда ответа. «Переехал в другой район», — решили они.

Оказывается, никуда не переезжали. А почему тогда не ответили? Неужели до сих пор не выветрился из груди Тоскина тот ноябрьский вечерний холодок?

Миновав переулок, подошли к двухквартирному, почти новому дому. Тоскин вытащил из дверной колоды пробой с закрытым замком, для виду засунутым в дырку.

Зашли. В полутёмной прихожей сняли пальто.

— Проходи, — пригласил Тоскин гостя.

Оготоев вошёл в большую комнату. На столе, покрытом цветастой клеёнкой, тарелки с остатками еды, бурые изнутри чашки, с недопитым чаем, открытая банка рыбных консервов, полбуханки чёрствого хлеба. На диване как попало разбросаны газеты, журналы. Тоскин сгрёб их в одну кучу, освободив место для Трофима.

— Садись!

— А где Даша? — недоумённо оглядывая комнату, спросил Оготоев.

Тоскин не торопясь собирал со стола грязную посуду и, казалось, весь был поглощён этим занятием.

— Где Даша? — повторил Оготоев. — Куда она уехала? Отдыхать?

— Нет.

— А ребята где?

Тоскин не ответил.

— Да объясни ты толком! Секретное задание выполнять отправилась, что ли? — вспылил Оготоев.

Тоскин вдруг резко повернулся к нему:

— Ушла! Развелись! — И, пересиливая себя, заговорил зло, скороговоркой: — Это ни для кого уже не новость. Зачем притворяешься, что не знаешь?

— Ушла?!

Оготоев от удивления опустился на диван. Он знал, что Кирик освобождён от должности председателя райсовета. Но это… Нет, не может быть! Видя Тоскиных, всякий понимал: счастливы, любят друг друга — это у них прямо-таки на лицах написано. Двое детей… Неужели пошутил? Нет, таким делом не шутят! Как же это так?

А Тоскин, поняв, что его приятель не притворяется, сел рядом на стул и, понурив голову, проговорил еле слышно:

— Развелись…

— Когда — после того, как освободили тебя от председательской должности, да?

— Нет, до этого… За полгода до этого.

— А почему расстались?

Тоскин зажмурил глаза, потёр веки, помолчал минуту, потом решительно хлопнул ладонями по коленям и поднялся.

— Ты ведь только что приехал. Проголодался?

— Подожди, подожди…

Но Тоскин не стал ждать, протянул ему несколько номеров «Огонька» и вышел на кухню.

«Почему?» — Оготоев вдруг понял глупость своего вопроса. Как ответить несколькими словами на такой вопрос? Да и вообще, можно ли передать в словах всё то, что чувствует сердце?

Оготоев положил журналы на диван, медленно встал и заходил взад-вперёд по комнате. Стены её прятались в полумгле — горела лишь настольная лампа. Он заглянул в открытую дверь спальни. И в комнате, и в спальне добротная новая полированная мебель. Шкафы, кровати, тумбочки — всё на своих местах. Оготоев видел, как рушатся семьи: если из дома уходил муж, то все вещи оставались на своих местах, если уходила жена, то обязательно хоть не всю, но большую часть мебели забирала с собой… А здесь что-то не так… Или Даша не хотела раздела, или Кирик не разрешил трогать вещи. Странно… Не мог же Кирик так поступить с женой и детьми?

3
{"b":"55661","o":1}