ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Только не это, все что угодно, но только бы он был жив, только б его не убили.

Шло время, Виктор не появлялся. Начало темнеть. Сергей издергался сам и замучил остальных. Наконец Рик не выдержал и рявкнул на Сергея, посоветовав заняться делом, а то костер скоро потухнет совсем. Сергей ошалев от крика (вот уж чего не мог себе представить, так это того, что Рик может закричать) безропотно поперся собирать ветки. Потом, когда костер разгорелся, он уселся, привалившись к дереву и задремал...

... Он проснулся. В номере было не темно, но сумеречно. Сергей поднялся, подошел к окну.

Современный городской пейзаж походил на тот лесной своей серой безразличностью и навевал тоску. Сергей молча смотрел в окно. В голове роились мысли под цвет пейзажа.

Виктор жив. Он должен... нет он просто обязан быть живым. Сергей уже успел насмотреться на трупы, и не мог себе представить всегда такого живого, подвижного, колоритного человека, как Виктор мертвым. Ну и что, что не может представить?

Мало ли, чего он не может себе представить? А вдруг Виктор уже мертв и лежит сейчас в своем номере весь в крови и... И паскудное воображение живо нарисовало неблаговидную картину, а потом еще предоставило варианты.

Сергей передернулся отгоняя страшные картины. Да в конце концов, что такое? Чего проще, пойти, выйти в коридор, пройти по нему к номеру в другом конце этого самого коридора и заглянуть внутрь. И увидеть там... НЕТ! Уж лучше ничего не знать, лучше сидеть и мучаться, теряясь в догадках.

Он снова выглянул в окно. Пейзаж постепенно менялся. Посветлело. Солнечные лучи, робко пробиваясь сквозь серость, отгоняли мутную дымку тумана, выхватывая громады домов. сначала проявились ближние дома, потом дальше, дальше, еще дальше. вскоре практически до горизонта город отчистился от серого тумана, показав Сергею, что мир значительно больше, чем номер отеля.

Сергея это однако ничуть не обрадовало, он продолжал стоять темным бастионом в сумрачной комнате. Он стоял у окна и терзал себя мрачными мыслями, он боялся даже выйти из номера: а вдруг он увидит охающую толпу в коридоре и доблестных сотрудников галактической полиции, и людей с непроницаемыми лицами, которые выносят изувеченный труп его друга, его лучшего друга и увозят в морг.

В дверь постучали резко и нетерпеливо, так будто стучали уже не в первый раз. Сергей отшатнулся от своих мыслей, прислушался. Показалось, подумал Сергей, но стук повторился.

Сергей пошел к двери, но остановился на полпути и задумался. Кто это?

Может полиция, рассказать, что нашли еще один труп? Ага, и труп этот Виктора... Нет! Никого не хотелось видеть. Сергей было сел на кровать, но стук возобновился и он опять подскочил.

А вдруг это Виктор? Ему будто что-то стукнуло в голову. Ну да, Виктор стоит под дверью и пытается достучаться. Ему что-нибудь нужно, очень нужно, жизненно необходимо, а Сергей сидит на кровати и думает пускать или нет. А вдруг Виктор ранен? Додумав до этого места Сергей не выдержал и подбежал к двери.

Это был не раненый Виктор, и вообще это был не Виктор, правда и не полиция. Это была Марина. Она вошла в сопровождении каких-то возбуждающих ароматов и подставила себя для поцелуя. Сергей вяло чмокнул ее в щеку и отстранился.

- Привет, - прощебетала Марина. - ты чего такой смурной? Не с той ноги встал?

- Точно, - на лице Сергея мелькнуло подобие улыбки. - не с той.

Она посмотрела на него мрачного, тоскливого, издерганного, и ее милая улыбка приняла горьковатый вид.

- Тогда ляг и встань с нужной, - попыталась пошутить она еще раз, но шутка не возымела никакого успеха.

Сергей мрачнее туч, которые снова стали сгущаться за окном, плюхнулся на кровать. Марина дрогнула, раньше он ее утешал и успокаивал, теперь кажется ее очередь. Он сорвался, выдохся. Ему теперь нужна сильная опора, чтобы подняться. Правда какая из нее опора? Но на безрыбье и рак рыба. Она представила себе предстоящий разговор и снова вздрогнула. Главное не сорваться самой, не впасть в истерику и не поддаться тоске безысходности, которая кажется переполняет эту комнату.

Она тяжело вздохнула, пересекла комнату и села рядом с Сергеем, который теперь уже не сидел на кровати, а закинув руки за голову и закрыв глаза, откинулся назад, на подушки.

Он лежал с закрытыми глазами и жалел Виктора, а потом стал жалеть себя. Когда он почувствовал легкое прикосновение женской руки, ласково поглаживающей его, ему стало совсем тошно. Ком подкатил к горлу и захотелось плакать, и показалось, что если он сейчас заплачет, то все проблемы, переживания и горести уйдут сами собой, вытекут и испарятся вместе со слезами, но слез почему-то не было, а была ноющая щемящая боль в груди.

Он лежал с закрытыми глазами. Голос прозвучал нежно и ласково. Так ласкал слух только голос матери, да еще подвыпившего отца, когда те, давно, еще в детстве, приходили вечером к его кровати, желали спокойной ночи и рассказывали что-то успокаивая и предупреждая ночные кошмары, или когда жалели его, когда в горле стоял ком, как теперь, от какой-то детской обиды. "Ну что такое, что случилось?" - слышал он от мамы, и от того, как звучал ее голос хотелось плакать еще больше, потому что в нем были неподдельные понимание, забота и участие. "Ну-ну. Все. Спокойно," говорил отец, которому маленький Сергей утыкался лицом в живот и плакал, сотрясаясь от всхлипов, и в голосе отца звучало столько ласки и столько тепла, сколько он не слышал в этом голосе никогда, да и вообще ни в одном другом голосе за всю свою жизнь. И от этого всхлипы становились еще чаще и трясло его еще сильнее.

- Ну что такое, Сережа, что случилось? - голос звучал не из глубин памяти, а вот здесь, сейчас, над ухом, и от него захотелось заплакать еще сильнее, как тогда в детстве, но слез не было.

Сергей вздрогнул от этого голоса и от прикосновения, которое за ним последовало.

- Ну-ну... все... все, успокойся.

Сергей опять вздрогнул, и снова ласковая женская рука успокаивающе погладила его. А ведь он все сейчас ей расскажет, мелькнуло в голове, а она сочтет его сумасшедшим и уйдет, и он ее больше никогда не увидит. Никогда-никогда. Нет!

30
{"b":"55670","o":1}