ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бариев Айдер - рабочий-тракторист, - которому, удалось избежать ареста, в тот же день улетел в Москву и уже утром 22 апреля Прокуратурой СССР была получена его телеграмма, подробно освещающая чирчикские события - это беспрецедентное попрание человеческих прав и норм человеческой морали. В выражениях он, разумеется, не стеснялся, назвал по-простому, по-рабочему все настоящими именами. Он и дальше продолжал оставаться в Москве, как полномочный представитель пославших его людей, безрезультатно обивая пороги возглавляемого Вами учреждения и других правительственных и общественных организаций. Он вместе с другими представителями своего народа добивался, - используя все, какие находил, возможности, - наказания чирчикских громил и прекращения незаконных судебных преследований жертв чирчикского погрома. Вы никаким образом не реагировали на личные телеграммы и письма Бариева и на коллективные обращения всех, находящихся тогда в Москве, представителей крымско-татарского народа. Ни Вы и никто из Ваших заместителей ни разу не приняли никого из этих представителей и не попытались даже разобраться в их жалобах. Вы и другим образом не ответили ни на одно из писем. Вы не реагировали на их жалобу о неправомерных действиях в отношении посланцев крымско-татарского народа уже со стороны московской милиции. Вас, верховного блюстителя советских законов, не тронуло то, что людей как диких животных вылавливают на улицах столицы нашей Родины и в скотских условиях принудительно вывозят в опостылевшие места административной ссылки. Вас, юриста и правоведа, не тронуло даже то, что это были не просто люди, а народные представители, то есть граждане, у которых не было права на принятие решения о выезде без согласия их пославших. Вы прошли мимо этого, как и мимо тех трагических случаев, которые произошли в результате того, что люди, стремясь быть достойными оказанного им доверия, предпринимали отчаянные меры, вплоть до выпрыгивания из окон на полном ходу поезда, чтобы уйти от сопровождавшей их милиции и продолжать выполнять поручение, возложенное на них народом.

Бариев, как только был заменен в Москве другим лицом, возвратился в Чирчик и подвергся аресту. Основанием для этого послужили перечисленные выше индивидуальные и коллективные письма представителей крымско-татарского народа, посланные в различные советские учреждения, в том числе и в Прокуратуру СССР, в общественные организации и отдельным представителям советской общественности, а также те информации, которые как отчеты посылались народными представителями из Москвы своим избирателям. Все эти документы были признаны людьми типа Березовского содержащими клевету на советский общественный и государственный строй. Здесь я не стану демонстрировать, как умудряются документ, содержащий правдивое описание истинного события, превращать в клеветнический. Я ограничусь лишь тем, что задам Вам несколько вопросов, имеющих прямое отношение к фабрикации подобных дел.

Я спрашиваю Вас, как верховного блюстителя советских законов, имеет ли кто-либо право привлечь к уголовной ответственности человека за то, что он послал Вам жалобу, которую рассмотреть Вы не удосужились, а факты, изложенные в ней, не проверили?!

Я хочу спросить Вас - можно ли даже при самой богатой фантазии назвать чирчикское побоище нарушением общественного порядка, а не грубой полицейской провокацией против крымско-татарского народа с целью создания повода для жестоких репрессий, направленных на подавление справедливого движения этого народа за свое национальное возрождение?!

Думаю, что после правдивого ответа на поставленные выше вопросы не стоит даже и спрашивать, является ли все, последовавшее за чирчикскими событиями, выполнением указанной провокационной цели. А если это так, то могли ли узбекские "блюстители законов" представить прокурору Малькову доказательства существования названных в постановлении документов (если, разумеется, сам Мальков не участвует вполне сознательно в этой провокации)?

Так обстоит дело с правовыми основаниями на произведение обыска у меня на квартире. На этом с данным вопросом можно было бы и покончить. Но я не могу не сказать о том, что для меня не ясна, вернее совершенно темна, Ваша личная роль и в чирчикском деле, и в судебных процессах над крымскими татарами, которые состоялись после известного Указа Президиума Верховного Совета СССР от 5 сентября 1967 г. и готовятся сейчас. Их неправомерность, а нередко и открыто провокационный характер настолько очевидны, что диву даешься, как это не может понять юрист международного класса, человек, который тщится учить весь мир методам борьбы с преступлениями против человечности!

2. Выяснив, таким образом, что узбекские дела имеют такое же отношение ко мне и к моей квартире, как пресловутая "бузина в огороде" к дядьке, оказавшемуся в Киеве, попробуем разобраться, для чего же производился этот обыск в действительности, и кому это было нужно. Исчерпывающий ответ дает выяснение состава "изыскательской" группы и ведомственной принадлежности того, кто фактически руководил обыском.

На обыск, помимо Березовского, прибыло семь сотрудников КГБ и трое "понятых" - тоже агентов госбезопасности. Таким образом на одного узбекистанца - работника прокуратуры, заметьте - потребовалось десять москвичей, не считая тех, кто блокировал дом с улицы. И все из КГБ. Руководил обыском тоже сотрудник КГБ - Врагов Алексей Дмитриевич. Это все, что мне удалось узнать о нем через Березовского. Сам Врагов отказался назвать не только свою должность, но и место работы - Московское управление или Центр, - хотя по закону должен был сообщить мне и то и другое. Вот этот полуизвестный мне полуофициальный человек и

руководил обыском. Именно от него получал указания Березовский. Ему же принадлежало право решать в спорных случаях, изымать тот или иной документ или оставить. Он же руководил практическими действиями других сотрудников КГБ при обыске. Единственное, что делал номинальный руководитель обыска Березовский диктовал названия подкладываемых сотрудниками КГБ документов сотруднику того же органа, писавшему протокол.

Таким образом, обыск производили органы ГБ, избравшие в качестве фигового листка "дело Бариева и др.", вместе со следователем, ведущим это дело. Этим обыском завершен еще один этап во взаимоотношениях КГБ со мною. Первый закончился, как Вы знаете, освобождением меня из самой страшной тюрьмы Советского Союза - из так называемой специальной психиатрической больницы, куда КГБ "пристроил" меня в порядке выхода из тупика, в который он попал в результате полной необоснованносети моего ареста и невозможности добиться "чистосердечного раскаяния". Следующий этап начался через два-три месяца после моего освобождения, когда органы ГБ без всяких поводов с моей стороны вдруг снова проявили интерес к моей персоне. С тех пор вот уже более трех лет за мной ведется непрерывная слежка: постоянное круглосуточное филерство за мною, членами моей семьи и людьми, навещающими меня, стационарное наблюдение за квартирой - визуально и с помощью специальной аппаратуры, подслушивание телефонных разговоров, перлюстрация корреспонденции с частичным изъятием писем. Дважды за эти годы на квартире производился негласный обыск. Все эти действия были обжалованы мною в письме на имя начальника КГБ Андропова Ю. В. На это письмо, как и принято у нас в стране, ответа не последовало. Лишь филерскую слежку стали проводить более скрыто. Проведенный обыск есть генеральная проверка моих "закромов", стремление рассмотреть то, чего не видели до сих пор. Но дело, конечно, не только в этом. Видимо, намечаются какие-то новые провокации в отношении меня. Покорно ждать их я не намерен.

Я коммунист и, как таковой, ненавижу всеми фибрами души органы беззаконного кастового насилия и произвола. К ним в нашей стране относится созданная Сталиным организация, именуемая сегодня - КГБ при Совете Министров СССР. Я ни от кого не скрываю своей ненависти к этой организации, считаю ее враждебной народу и буду бороться за скорейшую ее ликвидацию всеми доступными мне законными способами. Поэтому я не желаю вступать с нею ни в какие отношения и не признаю за нею права на вмешательство в мою жизнь, в мою общественную деятельность. Паразитическая организация, пожирающая бездну народных денег и за это отнимающая у народа его лучших сынов и наносящая невосполнимый моральный урон, должна исчезнуть из нашего общества навсегда и чем скорее, тем лучше.

17
{"b":"55676","o":1}