ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

П. Григоренко

А. Костерин

Участникам Будапештского совещания.

ТОВАРИЩИ!

Мне представляется, что в Будапеште Вас собрала озабоченность судьбами мирового коммунистического движения.

Я, как и Вы, как и все истинные коммунисты, весьма встревожен наличием глубочайшего кризиса в нашем движении. Но еще большую тревогу вызывает у меня то, что в советской прессе этот факт всячески затушевывается. В публикациях, затрагивающих данный вопрос, утверждается, будто коммунизм триумфально шествует по планете, а о кризисе шумит лишь враждебнал пропаганда, выдавая желаемое за действительность.

Вы лучше меня знаете, что такая информация, мягко говоря, не соответствует истине. Проявления кризиса столь очевидны, что оспаривать сие было бы, по меньшей мере, несерьезно. На это могли бы решиться только люди, коих мало заботят судьбы движения, которые ищут не средства лечения болезни, а способ усыпить, убаюкать, обмануть общественное мнение.

Поспорить можно лишь о том, стоит ли акцентировать внимание на этом весьма неприятном явлении или лучше попытаться уладить разногласия тихо, по-семейному.

Руководство КПСС, как можно понять из его официальных заявлений, является сторонником последнего. Оно многократно выступало с предложениями - отодвинуть в сторону спорные вопросы и, сосредоточившись на решении задач, по которым достигнута общность взглядов, восстановить единство.

Вопрос о единстве для коммунистов, несомненно, решающий, поскольку они борются за цель, имеющую интернациональный характер - переустройство человеческого общества на коммунистических началах. И когда руководство КПСС говорит о достижении единства на базе марксизма-ленинизма, полагаю, оно имеет в виду именно общую цель коммунистов всего мира.

Все, как будто бы, предельно просто: согласен с этой целью - становись в наши ряды, не согласен - отправляйся в лагерь врагов коммунизма. Но эта простота лишь кажущаяся. Беда в том, что основные понятия марксистско-ленинской науки в современных условиях не имеют четких, всеми признанных определений. Чтобы выяснить, как это произошло, придется дать

Немного истории

Известно, что полстолетия тому назад коммунизм перешел из области чистой теории в жизнь и, с этого момента, о нем начали судить не по книгам, не по высказываниям вождей и теоретиков коммунизма, а по живой практике Советского Союза.

И эта практика, в первые годы, явилась вдохновляющим примером для трудящихся всего мира. Несмотря на противодействие врагов и колоссальнейшие трудности внутренного порядка, рабочие и крестьяне сумели отстоять завоеванную власть и страна, руководимая их избранниками, добивалась все новых успехов:

- в предельно короткий исторический срок она шагнула из полудикости к вершинам промышленного развития;

- свершилось труднейшее из всех мыслимых общественных явлений: обобществлены мелкие и мельчайшие крестьянские хозяйства, созданы крупнейшие в мире высокомеханизированные сельскохозяйственные комплексы;

- совершена подлинная культурная революция: широчайшие массы трудового люда получили доступ в науку, приобщились ко всем благам культуры и искусства.

Как и какими методами это достигалось, широкие массы коммунистов внутри страны и коммунистическая общественность за рубежами нашей Родины не знали и потому не задумывались над тем, являются ли эти успехи социалистическими по своему характеру. Советским людям и нашим друзьям за рубежом импонировало то, что достигнуто все это самими трудящимися, без помещиков и капиталистов, без царских чиновников и без помощи извне - без иностранных займов, без контрибуций и колониального грабежа других народов, в условиях враждебного капиталистического окружения.

На вопросе об этом окружении следует остановиться особо.

Предпринятая извне интервенция, а затем блокада, вызвали ответную реакцию - делать все своими силами. Естественная и здоровая реакция эта выродилась со временем в реакционный изоляционизм.

Явно враждебная и клеветническая буржуазная пропаганда вызвала у наших зарубежных друзей реакцию полного недоверия к ее сообщениям, а внутри СССР, особенно в среде новой интеллигенции, возникло стремление не давать в руки этой пропаганды реальных данных о наших недостатках. Именно этим стремлением объяснялось то, что не только во внешних сношениях, но и внутри страны начали скрывать отрицательные явления нашей жизни, говорить о них лишь за закрытыми дверями в узком кругу партийных и государственных руководителей.

Сталин очень умело воспользовался как внутренней, так и внешней реакциями на враждебную в отношении Советского Союза пропаганду. Введя жесточайшую цензуру, запретив советским гражданам, под страхом смертной казни, какое бы то ни было общение с иностранцами и, сделав ложь орудием государственной политики, он сумел добиться того, что жизнь в Советском Союзе освещалась только в угодном ему свете. Любой успех - действительный или мнимый - всячески раздувался и превозносился. Любая ошибка или неудача приписывалась проискам врага или объявлялась ложью.

Сталину тем легче было сделать это потому, что у него нашелся надежный помощник.

Умирая, Великий Ленин предупредил коммунистов Советского Союза, что он оставляет им в наследство не просто Советскую власть, а "Советскую власть с бюрократическими извращениями". При этом он указал, что бюрократ является главным и самым страшным врагом Советской власти. Партия, к сожалению, не вняла этому предупреждению, и советская бюрократия начала все больше и больше укрепляться. Может быть и бессознательно, но она чувствовала, что наибольшую опасность для нее представляют массы, их контроль. Поэтому, когда начали возникать тенденции к ограничению открытой критики недостатков, бюрократы активно поддержали и использовали в своих целях эту возникшую в массах тенденцию. Получилось так, как сказал поэт Н. Коржавин главному герою своей поэмы "Танька", восторженной коммунистке, отдавшей себя партии всю, без остатка: "Ты лгала для добра... А традицию лжи подхватили те, кто больше тебя был способен к осмысленной лжи".

Когда же Сталин предпринял действия, направленные на то, чтобы выйти из-под контроля партии и трудящихся масс, бюрократия оказалась самым надежным помощником ему в этом деле, ибо таким путем она сама избавлялась от единственного страшного для нее контроля - снизу.

Таким образом Сталин и руководимый им аппарат оказались вне контроля масс внутри страны и вне критики коммунистических партий мира. Получилось, что опыт построения общества, о котором мечтали лучшие умы человечества, в успехе которого были заинтересованы широчайшие массы трудящихся всего мира, был отдан в руки кучки "жрецов от коммунизма", которые "священнодействовали" где-то за закрытыми дверями, выдавая любой из достигнутых ими результатов за высшее достижение человеческого гения. Иными словами, научному эксперименту, каковым и являлась первая попытка создания социалистического строя, были заведомо созданы условия, в которых этот эксперимент и не мог пойти по правильному пути.

Хуже всего оказалось то, что некому было и обнаружить ошибки в эксперименте. В Советском Союзе вскоре начался массовый террор, которому подверглись не только вся реальная оппозиция, но и возможные потенциальные критики сталинского режима. Эти репрессии проводились в исключительно благоприятной для Сталина обстановке. Основная масса населения верила в коварство врагов, в их стремление вредить постоянно, в их способность проникать во все звенья нашей жизни, искусно маскируясь личиной друзей. Верили и в то, что в стране идет победоносное строительство социализма.

Даже люди, попадавшие в руки сталинско-бериевских заплечных дел мастеров, долго не могли уразуметь происходящее. Они не понимали, как это власть, поднявшая их к самым вершинам, теперь выступает по отношению к ним палачом. Им казалось, что это какая-то кошмарная ошибка, что это козни классового врага, что их партия, их власть разберется во всем, а им, пока, надо терпеть и повиноваться.

3
{"b":"55676","o":1}