ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Молле Курбангулу очень хотелось узнать, о чем беседуют молодые люди, он и так и сяк прикладывал руку к уху, но ничего услышать не мог. Тогда он решил подобраться поближе. Но проклятый тюрбан зацепился за куст и упал. Молла наклонился поднять его, ноги обо что-то споткнулись, и он упал ничком на землю, не сдержав крика. Вот тут-то Ниса и поняла, что за ними наблюдают чужие глаза. Опрометью, с криком бросилась она к Соне. Молла Курбангулу поднял голову с земли:

- Ах, сукина дочь, у нее и сторожа есть!

Проворно поднялся с земли, испугавшись, что его узнали. "Аллах милостив, может, и не узнали, а то на нынешнюю молодежь разве можно надеяться! Схватит, негодяй, за глотку, задушит и закопает в лесной чащобе. Иди потом, шуми сколько хочешь, кто узнает! Нет, лучше убраться, пока цел". Он бегом вернулся к коню, освободил его от пут, торопливо взобрался в седло и поскакал в Шемаху.

СОВЕТ

Узнав, что сын посещает сборища у Махмуда-аги, Гаджи Асад сначала не поверил, вернее даже, не придал значения слухам. Но когда разговоры об этом участились, он забеспокоился. Вначале он пытался выведать у самого Тарлана, правда ли, что о нем говорят, но тот делал вид, что не понимает намеков отца. Разозлившись, Гаджи излил свой гнев на жену Бирджа-ханум.

- Послушай, жена, запрети своему щенку показываться в доме Махмуда-аги, это я тебе говорю!

- Ай, Гаджи, ведь это дом Махмуда-аги, что там может быть плохого?

- Лучше бы аллах разорвал твой живот в день, когда ты рожала этого щенка! Не заставляй меня повторять дважды, чтобы он не ходил в этот притон!

- По правде говоря, я много раз его корила, ругала, но он совсем ребенок, говорит, туда все знатные молодые люди города ходят, почему и ему не ходить?

- Да покарает аллах вас обоих! - У Гаджи Асада глаза были готовы выскочить от злости из орбит. - Если другой что-то дурное делает, он тоже должен, что ли? Каждый, кто туда ходит, будет гореть в аду! Ты не слыхала, что молла говорит?! Не знаешь, что играть на таре и слушать его - грех! Я уже не говорю об этих бесстыжих чанги Когда у сына твоего глаза ослепнут, тогда ты будешь лучше соображать! Чтоб у него, проклятого...

Женщина задрожала от страха:

- Ай, Гаджи, ради всего святого, не проклинай ребенка, ничего тяжелее нет родительского проклятия, будь милосердным, накличешь на моего ребенка беду...

Бирджа-ханум горько заплакала.

Гаджи Асад разозлился:

- Ты траур здесь не разводи! Подумай сама, если он меня, своего отца родного, не слушает, что я должен делать? Набрать в рот воды и молчать? Пусть остерегается божьего гнева и, пока не поздно, одумается!

Он бы еще долго ворчал, но тут прозвучал вечерний азан. После вечерней молитвы в комнату вошел слуга и сказал, что пришел Молла Курбангулу. Гаджи Асад встретил его в дверях:

- Пожалуйте, Молла Курбангулу, пожалуйте в дом.

Молла Курбангулу скинул в дверях шлепанцы, подобрал развевающиеся полы привезенной ему из Мекки Гаджи Асадом в подарок египетской абы из черной тонкой шерстяной ткани, прошел на почетное место в комнате и сел на предложенный Гаджи тюфячок. Сам хозяин сел рядом с гостем.

- Начало холодать, Гаджи-ага, на улице такая стужа, можно подумать, разгар зимы, а на самом деле только первый месяц осени.

- Да, первый месяц, но днем я выходил на Базар, было довольно тепло.

Гаджи Асад взял с подноса, принесенного слугой, пиалу с чаем, поставил перед гостем, из второй отхлебнул большой глоток.

- Эй, Сафи, растопи камин.

- Слушаюсь, Гаджи-ага, сейчас же разожгу.

Как только дверь за слугой закрылась, Молла Курбангулу начал:

- Гаджи-ага, пришел я к тебе по одному делу, хочу посоветоваться. От хорошего совета платье шире становится...

- Пожалуйста, слушаю тебя...

- Гаджи-ага, как думаешь, отчего наша молодежь сворачивает с правильного пути? Что толкает ее на дурные поступки? А, что?

- Да, пусть аллах оценит твою мудрость, ты и сам знаешь лучше меня, что мир переменился, испортился... То ли дело при покойном хане, порядок бы навели за один час. Но теперь... Со всеми нововведениями большие люди связаны... И еще что скажу тебе: из-за суда урусов, их власти, открыто ничего ни сделать, ни сказать нельзя. Вот это и сводит с пути молодежь...

Молле не понравились сомнительные разговоры Гаджи Асада. Он, конечно, намекает на Махмуда-агу, но никто в Ширване не станет связываться со столь известным человеком, можно даже сказать, благодетелем Ширвана... Молла и сам немало кормился от щедрот Махмуда-аги... Сегодня он пришел сюда не для того, чтобы обсуждать богатых и уважаемых граждан Шемахи, если честно сказать, как ни богат и прочен Гаджи Асад, и у него не хватило бы сил бороться с таким человеком, как Махмуд-ага, да это и не нужно. Молла не за тем пришел.

- Гаджи-ага, у меня цель иная... Этот урус, да обрушится его дом, не знает наших людей, обычаев, привычек, ничего не знает, не ведает, а вознамерился здесь школу открыть на манер своих. Молодежь в других краях бывает, сейчас мир такой: увидел - перенял. На что им русский язык? На что им новая школа? У нас уже есть медресе, на что нам другое? Только изучая законы шариата, мы пойдем по дороге, предначертанной нам всемогущим. Этого нам вполне достаточно...

- Ты все правильно сказал, Молла Курбангулу, но ты не тревожься, из наших никто не отдаст детей в русскую школу...

- Отдадут, Гаджи-ага, почему не отдадут? В Шемахе сколько угодно отвернувшихся от религии, да разразится над ними проклятье аллаха... Возьми хотя бы Рза-бека. Только вернулся человек из Тифлиса, обучился там "ишто-пишто" говорить, теперь ему мало, пошел к нашему губернатору и через этого уруса получил разрешение открыть школу какого-то нового типа... И Махмуд-ага, как всегда, тут же и деньги дал на эту самую новую школу. Губернатор ему очень доверяет, очень любит его...

- Такие события происходят, а я ничего не знаю.

- Да, да, я и сам только что услышал! Прийти к тебе я собирался еще и по другому поводу, еще со вчерашнего дня собирался, даже сегодня у меня было намерение задержать тебя в мечети после полуденного намаза. Но я решил, что божий дом не место для таких разговоров... Но как только надежные люди мне сообщили о визите Рза-бека к губернатору, я уже не мог усидеть на месте, пришел вот к тебе...

Молла Курбангулу внимательно посмотрел на Гаджи Асада, дошел ли до него намек. Он не хотел говорить, что сам видел Тарлана с чанги, но не хотел упускать возможность поживиться за счет Гаджи.

Последние фразы ударили Гаджи Асада по больному месту: он понял, что молла пронюхал что-то, но не подал виду, что встревожен.

- Мой дом - твой дом, когда бы ты ни пришел, всегда тебе рады здесь...

- Да будет здоров хозяин дома, дай тебе аллах всяческих благ, ты никогда меня не забываешь, верно, знаю...

- Да будет на то воля аллаха, да будет крепкой твоя вера, а позволь тебя спросить, откуда ты узнал про новую школу?

- От Искандер-бека, Гаджи, очень способный молодой человек, ты не смотри, что он ходит на сборища Махмуда-аги, он строго соблюдает все, что положено мусульманину: держит пост, пятикратно совершает намаз, никогда не забывает о поминках по ближним... И неприятную весть, касающуюся моего друга, к сожалению, он мне принес, по этому поводу мы поговорим позднее, вместе погорюем...

И снова заныла рана Гаджи Асада, и снова он не стал любопытствовать, нарочно не спросил, будто хотел оттянуть время.

- Искандер-бек говорит, что и Рза-бек посещал сборища в доме Махмуда-аги и привел туда этого нечестивца Сеида Азима, сына покойного Сеида Мухаммеда... Когда стало известно о разрешении открыть школу, все они очень радовались, вот тут-то Махмуд-ага пожертвовал большую сумму на это дело, а голодранец Сеид Азим сказал, что намалюет каракули для учеников...

- Это же надо! Я просто удивляюсь этому Махмуду-аге, никто ему не скажет: "Послушай, уважаемый, есть у тебя деньги - трать их во имя аллаха, детей хочешь выучить - отдай их в медресе или пошли в духовную семинарию в Наджаф. Наконец, пошли деньги бедным голодным семинаристам, которые еду получают через день..."

11
{"b":"55681","o":1}