ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В самом центре Мануфактурного ряда стоит заглянуть в небольшой магазин, который ничего общего не имеет с аршинными товарами, с торговлей шелком и полотном. Этот магазин принадлежит торговцу книгами Мешади Гуламу. Он тоже поклонялся святым местам, но посетил не Мекку и не Кербелу, а совершил паломничество в Мешхед, и оттого Гулама зовут Мешади Гулам. У Мешади Гулама есть и прозвище. Со своей неизменной склонностью дарить всем новые клички шемахинская публика называет Мешади Гулама "Золотой Гулам" за меткое, сказанное вовремя золотое слово.

В магазин Мешади Гулама приходят поэты и любители поэзии. И хоть Шемаха во многих странах славится своим шелком, любители книг и поэзии в этих далеких странах знают книготорговца Мешади Гулама. В самых крупных городах Востока каллиграфы, составители диванов - сборников стихотворений, принадлежащих одному автору-поэту, переписчики дорогостоящих коранов и красочно орнаментированных книг заочно знакомы с Мешади Гуламом. С караванами торговцы книгами пересылают ему для продажи в Шемахе жизнеописания великих людей, книги по истории и географии, знаменитые поэмы Фирдоуси и Навои. Мешади Гулам заказывает у местных каллиграфов из Шемахи, Гянджи и Шуши "Хамсу" Низами Гянджеви - пять знаменитых поэм, и снова караваны везут книги, но теперь от Мешади Гулама в дальние страны.

Мешади Гулам знает вкусы своих клиентов. Хотя прибыль у Мешади Гулама невелика, торговля у него не в застое, ничего не залеживается на полках. В книжном магазине всегда много народа: здесь и купцы, прибывшие с грузами в Шемаху, здесь и шемахинцы - любители поэзии. В зимние месяцы, когда покупателей на Базаре немного, к Мешади Гуламу приходят и соседи-лавочники, послушать стихи, которые книготорговец охотно читает. У Мешади Гулама было одно увлечение: эпиграммы и памфлеты. Стоит ему услышать или прочитать у кого-нибудь новую эпиграмму, как Мешади Гулам записывает ее, а потом просит шемахинского каллиграфа и "немножечко поэта" Наджафгулу переписать красивым почерком. Книготорговец держит в тайне имена любителей этих эпиграмм, которые покупают у него переписанные Наджафгулу листки. Копии эпиграмм он хранит у себя. Продавая ценителю, Гулам просит сохранить в тайне и свое имя.

Специально для Мешади Гулама купец Гаджи Асад заказывает у своих знакомцев, караванщиков-арабов, марокен - тисненый сафьян из Марокко, идущий на переплеты я дорогих коранов и сборников знаменитых поэтов.

Я думаю, что достаточно познакомила вас с обитателями Мануфактурного ряда, впрочем, нет, я совсем забыла об одном человеке. Хотя он и не владелец чайханы или мануфактурной лавки, и вообще у него нет собственности ни на одном из рядов Базара, но вся жизнь этого человека связана с Базаром, с жизнью самой Шемахи. Это водонос Багы, прозванный, так уж водится в Ширване, где каждый имеет прозвище, Сарча - воробей. Сарча Багы разносит воду по домам и лавкам. Никак не можешь себе представить, как маленький, хилый, тщедушный человек поит водой целый город. Его босые растрескавшиеся красные ступни без устали снуют за покорным ослом в течение всего года от родника по улицам Шемахи к базарным рядам и обратно. Подумайте, сколько ему предстоит перелить воды в казаны, тазы! Наполнив у родника свои кувшины, Сарча Багы осторожно устанавливает их в хурджины, висящие с обоих боков осла, закрывает крышками и везет в город. Как только у входа в Базар раздается пронзительный крик Сарча Багы, ученики лавочников тотчас выносят к дверям посуду для воды. У дверей и ворот его поджидают хозяйки и служанки. Заслышав призывный клич водоноса, они проворно выставляют за ворота посуду и благодарят Сарча Багы.

Ну, теперь, кажется, наше знакомство действительно состоялось. Запомните только большое двухэтажное здание в самом конце Мануфактурных рядов. Это шемахинский караван-сарай, принадлежащий местному аристократу Махмуду-аге. Перед ним на возвышении разбит цветник, садовник Махмуда-аги присматривает за цветами. И Махмуду-аге, и гостям караван-сарая нравятся цветы под окнами.

От караван-сарая Махмуда-аги до Грузинского базара рукой подать. Налево от цветника в гору идет улица. Чуть ниже Джума-мечети и начинается Грузинский базар, начинается двухэтажной аптекой с огромными светлыми окнами. Известно, что аптека принадлежит образованной грузинской госпоже, но никто ее никогда не видел. Верхний этаж с большими светлыми комнатами арендует армянин-фармацевт, в нижнем этаже - питейное заведение. Оно привлекает к себе молодых шемахинцев. И хотя события, о которых я хочу рассказать, происходили не здесь, но влияние на жизнь Шемахи это питейное заведение все же оказывает.

А теперь, я надеюсь, наше предварительное знакомство с Базаром, а заодно и с городом, хоть и затянулось, но было все же необходимым, - и оно подошло к концу. Вы узнали кое-кого из тех, кому предстоит сыграть свою роль в нашем повествовании. Но мы совсем не говорили о наших главных героях, жизнь которых заставила меня взять в руки перо. Моих главных героев вы увидите потом. Итак, как говорится у нас в народе, желаю вам терпения, а себе - умения.

ПЕРВЫЙ ЭКЗАМЕН

Десяти - и тридцатилинейные керосиновые лампы, только войдя в моду в Шемахе, загорелись и в доме Махмуда-аги. На высоких и низких подставках, сделанных из розового, салатного, голубого фарфора и фаянса, сверкали начищенные стекла. Широкие фитили, ровно подрезанные, горели ярким пламенем. Похожие на вазы лампы украшали гостиную Махмуда-аги. Сегодня здесь ждали гостей.

У стен просторной комнаты стояли шкафы, украшенные ажурной резьбой. На полках теснились большие и маленькие фарфоровые пиалы, сосуды из молочного стекла, вазы, графины, сахарницы из цветного стекла, вставленные в серебряные подставки. Горкой высились английские фаянсовые плоские тарелки, специально для плова купленные хозяином в Баку. Полы гостиной устланы пушистыми коврами, вокруг ковров направо и налево от входной двери специально для гостей приготовлены мутаки, подушки, тюфячки в расшитых бархатных чехлах. В одной из ниш стенного шкафа высятся стопкой сложенные одеяла, стеганные по пестрому муару и атласу. На мраморной надкаминной полке - кальян ширазской работы. Перед камином в ожидании гостей расположилась группа музыкантов и танцовщиц. Музыканты - тарист, зурнач, кеманчист, барабанщик, - усевшись на низкой тахте, тихонько настрАйвали инструменты, слева от них присели на ковер восемь девушек-танцовщиц, совсем рядом с ними устроилась на тюфячке певица с бубном в руках.

Хозяин дома Махмуд-ага приветствовал каждого входящего гостя и любезно показывал место, куда приглашенный усаживался. Согласно обычаю, хозяин собственноручно передавал вновь пришедшему стакан чаю, принесенного слугой, как только гость переступал порог гостиной. Гость выпивал чай, и Махмуд-ага любезно беседовал с ним.

Когда Сеид Азим впервые переступил порог гостиной Махмуда-аги, он тотчас отыскал взглядом своего приятеля Рза-бека, пригласившего его на торжество к Махмуду-аге. Молодой человек пришел сюда втайне от матери только по настоянию Рза-бека и своего друга Тарлана - сына купца Гаджи Асада.

Рза-бек, наклонившись к Махмуду-аге, что-то ему сказал, тогда хозяин с доброжелательной и сердечной улыбкой обратился к Сеиду Азиму и предложил ему сесть рядом с Тарланом. Передавая молодому человеку стакан чаю, Махмуд-ага внимательно всмотрелся в нового гостя. По его лицу угадывались и волнение, и смущение. Молодой мусульманин из достойной, принадлежащей к потомкам пророка семьи, на что указывает обращение "Сеид", никогда не видел чужих женщин, сидящих рядом с мужчинами с открытыми лицами. От стыда Азим покраснел, он чувствовал какое-то странное волнение. Не знал, куда девать руки. Все, что Сеид Азим увидел в гостиной Махмуда-аги, никак не вязалось с теми наставлениями, которые он выслушивал постоянно от своей матери. Ей определенно придется не по душе его сегодняшний визит. Он украдкой оглядел молодых мужчин, сидевших рядом с ним, по их возбужденным лицам угадывалось нетерпение. Гости пили чай, вполголоса беседовали, но музыка и танцы пока не начинались. Видимо, кого-то ждали.

3
{"b":"55681","o":1}