ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Срок твоей нелюбви
Не прощаюсь
Ложная слепота (сборник)
Потерянная Библия
Тайная жизнь мозга. Как наш мозг думает, чувствует и принимает решения
Бумажная принцесса
Служу Престолу и Отечеству
Говорю от имени мёртвых
Голос вождя
A
A

Результаты землетрясения были всюду видны, жители ютились во времянках, заново возводились крепкие, устойчивые на случай новых землетрясений одноэтажные дома. Но в городе чувствовалось оживление. Только что кончился годичный траур по всем погибшим в тот страшный день, с лиц исчез шафранный цвет страха, на губах появились улыбки; в садах, на гуляньях начинали раздаваться звуки музыки и песен, люди сменили черные одежды скорби на яркие, праздничные, радующие глаз.

Идя к дому Махмуда-аги, Сеид Азим размышлял о смысле жизни. Человек рождается... Человек умирает... Жизнь вечно продолжается. Не будет меня, не будет тебя... Отцов сменяют сыновья, сыновей внуки, а жизнь на земле вечна... Все останется после нас: вода, воздух, земля, эти голубые небеса, это многоцветное мироздание с новыми прекрасными людьми, с их судьбой, с их улыбающимися губами, лицами...

Его встретили звуки музыки и возгласы "отлично!", "молодец!", "великолепно..." Видимо, кто-то танцевал в доме Махмуда-аги. Вот и хлопки аплодисментов. Он приблизился к воротам. Музыка зазвучала призывно, словно ухватила его за руки и втащила внутрь. Он на минуту задержался перед ярко освещенными окнами дома. Сердце сдавила мимолетная грусть по давно ушедшему времени, глаза ослепила картина застолья былых меджлисов... И вдруг перед ним ожило далекое видение: танцевала Сона... "Конечно, Сона, кто, кроме нее, способен украсить торжество в этом доме? Разве без Соны может быть танец, музыка? Миндалевидные глаза, кудрявые локоны вокруг матового лба, длинные жгуты кос, извивающиеся и летящие вслед за стройным телом, маленькие ножки в разноцветных шерстяных носочках, изящные нежные руки то на талии, то над головой... О аллах всемогущий, я снова опьянен..."

Он будто забыл о несчастьях, настигнувших Сону, душа его вновь наполнилась любовью к женщине, которая была феей его вдохновения, царицей его души... Он присмотрелся. В центре комнаты действительно танцевала женщина... Но это была не Сона. Поэт узнал танцовщицу. Это была младшая подруга Соны, единственная из чанги, способная заменить исчезнувшую царицу. Хорошенькая Ниса плыла по кругу, подняв маленький подбородок. Все в ней было миниатюрным и приятным: небольшой носик, рисованные брови, хрупкие кисти гибких рук. Пышные кудри выбивались из-под шелковой шали.

Поэт с искренним восхищением оглядывал тоненькую фигурку танцовщицы, поражаясь ее способностям и обаянию. Он не спешил занять предложенное ему место, боясь упустить хоть одно движение из танца Нисы, и продолжал стоять у дверей.

Когда Ниса, окончив танец, прошла на свое место в группе чанги, Махмуд-ага, приподнявшись на коленях, громко позвал поэта:

- Ага! Пожалуйста, сюда! Нет, нет, не там, здесь, около меня сядь, пожалуйста!

Махмуд-ага был очень возбужден, опьянен происходящим.

То ли музыкой, которую любил как жизнь? То ли танцем Нисы, восхитившим всех сидящих в комнате, заставившим даже Сеида Азима на мгновение забыть танец царицы фей? Или на него так подействовал изумительный голос молодого певца из Шуши, исполнявшего известный мугам с поправками самого Махмуда-аги? Скорее всего Махмуд-ага находился в мире собственных грез. А не для этого ли и собирались на музыкально-танцевальных меджлисах молодые люди?

Поэт задумался. Наслаждение и развлечения с чанги... Что это?

Похожая на Сону, Ниса часто поглядывала на него и нежно улыбалась... "Мой поэт, ты ли пришел сюда? Как быстро ты забыл свои мечты! Каждый ли прелестный ангел становится для тебя царицей фей, мой поэт? Ты пришел за своей мечтой или за удовольствием и наслаждением? Каждая, более молодая, горячит кровь снова и снова? Это ли главное для тебя?"

Снова Сеид Азим не мог разобраться, чей голос звучит в его воображении. То ли это голос Соны в преддверии разлуки, полный муки и горя? То ли Джейран? То ли собственный? Неужели его душа не может забыть того, что было так давно? Ревнует к новому, переживает и за Сону, и за Джейран?

"Нет, нет, я не забыл! Царица фей и моего воображения! Я не забыл тебя и не забыл свет моей души - Джейран..."

- О мудрый сеид, да буду я твоей жертвой, о чем ты задумался? - прервал его мысли Махмуд-ага.

- Так, кое-что из прошедшего вернулось на минуту...

Сияющее лицо хозяина подернулось покровом печали.

- Я тоже думал о ней... Каждый раз, когда я смотрю на Нису, мне видится Сона... Как наивны и молоды мы были... Сердце тревожит былое.

- И тебя тоже, Махмуд-ага?

Махмуд-ага улыбнулся

- Тоже, Ага...

- Если и владелец такой роскоши, - Сеид обвел комнату взглядом, знает, что такое грусть-печаль, тогда плохи наши дела!

- А ты думаешь, что грусть и печаль мне чужды?

- Во имя аллаха, будь справедлив, нет дома, где было бы вдоволь хлеба в Ширване, а у тебя царствуют музыка и красота... Веселье не приходит в голову в тех домах.

Махмуд-ага подумал, что и в доме поэта, возможно, не осталось зерна даже на один помол. "Сеид сам об этом не скажет, надо проследить, чтоб ему послали, голова моя постоянно чем-то занята, а о том, что его семье есть нечего, он не напомнит... У него нет ни пахарей, ни жнецов... Семья получает лишь то, что сердобольные и религиозные мусульмане сами дают потомку пророка как милостыню... Узаконенную, но милостыню... Такой талантливый поэт, а вынужден по бедности жить на подаянии".

- Ага, у семьи твоей трудности?

Ироническая мимолетная усмешка родилась и погасла на губах поэта: "И чему ты удивляешься?" Но вслух он произнес:

- И это, и другое... Я пришел к тебе по другому поводу, но попал на такой веселый пир!

- И, забыв о своем мусульманстве, снова превратился в идолопоклонника, не так ли? Ах, Ага, жаль, что ты немного запоздал. К нам приехал молодой шушинец, клянусь, певца с таким приятным голосом мы до сего дня не слушали на наших меджлисах. Уж если я говорю тебе это, поверь мне! Сейчас он отдыхает, а после ужина, надеюсь, споет еще. Слава аллаху, дарящему миру такие голоса, заливается как соловей... Какие трели и рулады ему даются, словно божественное пение слышишь. Услышишь и ты, погоди. Послезавтра свадьба сына Даргяхгулу-бека. Я привезу ему в подарок танцы чанги и пение этого шушинца. Редкостное у парня дыхание и постановка голоса!

Сеид в молчании слушал рассуждения Махмуда-аги, снова оказавшегося в близкой ему стихии музыки.

"Что можно сказать о таком человеке? Ему ничего на свете не нужно, кроме музыки. Музыка - его Лейли, а сам он Меджнун ее..."

- Я поздравляю тебя с такой редкостной находкой, Махмуд-ага...

- За поздравление спасибо, только не говори таким печальным голосом. Хорошо? - Он положил руку на плечо друга.

Слуги незаметно принесли плов и прохладительные напитки.

Когда ужин был закончен, так же быстро и незаметно все убрали. В комнату пригласили высокого молодого человека, смуглолицего и худощавого. Черная чуха была надета поверх ситцевой в цветочек рубахи, из-под белой барашковой папахи выбивались темные густые волосы. Устроив поудобней на коленях бубен, он запел... Локтем правой руки придерживая бубен, легкими касаниями длинных и сильных пальцев отбивал ритм. Прикрыв глаза, он отдался песне всем своим существом. Печальный грустный голос проникал, казалось, в самую душу, будто сердце поэта обнажили и понесли в мир, наполненный слезами и стонами... Тоскующий голос переворачивал страницу за страницей истории трагических судеб, чьих-то несчастий и невысказанных слез. Сеид Азим забылся печалью чужих бед, слезы из глаз его текли и текли...

Внезапно весь настрой музыки изменился. Шушинец кончил повесть о трагедиях и разлуке, в его пении родился бунт, протест против тех, кто был причиной несчастий. Голос постепенно окреп, усилился, превратился в грохот бурно ниспадающего водопада, ударов о берег прибоя разбушевавшегося океана. Он нес поэту надежды и уверенность, осушил слезы, вернул мечты о свободе, вершинах и небесах... Лицо поэта прояснилось.

Новые звучания восхитили всех, ценители и любители музыки высоко превозносили внесенные в мугам новшества, отметили изысканность обработки.

31
{"b":"55681","o":1}