ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Среди тех, кто шел за катафалком, были и члены поэтического меджлиса "Дом наслаждения". Здесь и Махмуд-ага, и Сеид Азим Ширвани. У главы шемахинских поэтов сердце разрывалось от боли. И он, и другие понимали, почему погиб молодой человек. Сегодня был траурный день их меджлиса. Ширванские поэты потеряли благородного и прекрасного человека. Черные руки обрушили на них тяжелый удар. Пролилась невинная кровь. Темные, невежественные люди объявили войну поэтам, и дыхание смерти коснулось лица одного из них.

Шедшие впереди Алыш, Закрытый и им подобные молились вместе со всеми у могилы убитого ими же. Лицемерие, ханжество, двуличие приводили Сеида Азима в ужас. Видеть подобное - адовы муки в этой жизни. "О великий аллах! Неужели ты сделаешь так, что несчастный Мухаммед Сафа и на том свете столкнется с ними лицом к лицу? О аллах! Где твоя справедливость?!" На миг Сеиду Азиму показалось, что перед его взором промелькнуло смуглое, полное лукавой усмешки лицо Сафы, его стройная юношеская фигура... Воображение поэта рисовало картины одну за другой, но строки не приходили в голову... Был бы он женщиной, он проливал бы слезы над свежей могилой и получил бы облегчение... Он поэт и призван сочинять стихи, лишь так он может излить свою боль... Ему казалось, что погибший молодой поэт исчез в неведомых высотах небес... "Его тело, которое скоро будет предано земле, было одним из твоих редчайших чудес, о могучий создатель! Какой художник согласится с исчезновением самого прекрасного своего произведения! Как же ты согласился на эту смерть, о великий аллах? Откроются ли небесные врата перед духом того, чья плоть начнет разлагаться в сырой земле? Как это произойдет? Когда? Где истина? В чем она, о аллах? Большинство истин постигается через множество ударов и уколов. О великая созидающая сила, помоги мне постичь истину, вдохнови меня познанием истины!..."

Мухаммеда Сафу провожала только что наступившая весна. Ярко-зеленые нежные листья еще не покрыла пыль, они еще не огрубели от жарких солнечных лучей. Вдоль дороги сквозь влажную землю пробивалась трава.

Оборвали молодую жизнь, не дали вдоволь надышаться, налюбоваться весной и красотой...

Сеид Азим схватил за руку Махмуда-агу и дрожащим голосом прошептал:

- Когда я умру, похороните меня в Шахандане...

Любитель и поклонник поэзии, устроитель и хозяин веселых и праздничных меджлисов Махмуд-ага испытывал чувство глубочайшей скорби. Слова поэта, прозвучавшие как завещание, еще больше усугубили боль в его сердце.

ВТОРАЯ ЛЕЙЛИ

Остановись, мой друг, остановись, я хочу поделиться с тобой... Хочу поделиться, но язык не поворачивается... Не знаю, радоваться или печалиться, что на пути к середине своей жизни мой поэт вновь полюбил. Боюсь, что ты поспешишь с упреками, мол, "седина в бороду, бес в ребро...". Послушай историю возникновения и короткой жизни этого запоздалого чувства - и, возможно, если ты не оправдаешь поэта, как я, то все же не станешь беспощадным судьей ему... На пути к середине своей жизни и к этой любви, верь мне, он не брал мед из каждого цветка, чтобы украсить свою жизнь и свой стих. Его вдохновенный талант и без мимолетных цветов наслаждений был свеж и молод. А когда он пошел навстречу этой любви, он не потерял своих убеждений, не забыл о своих детях... Отвечая на зов любви, он не вычеркнул из своего сердца Джейран-ханум и Сону. Ты скажешь, в одном сердце не могут соседствовать три любимых женщины. И ты в чем-то прав. Но когда ты услышишь короткую повесть, которую я не могу тебе не рассказать, ты увидишь, что каждая из этих женщин занимала в сердце поэта свое место, свое положение, и, по существу, они друг другу не мешали... Разве он забыл Сону? Всю свою жизнь поэт носил в своем сердце имя Соны - царицы фей, ее красота и ум были источником его вдохновения... Всегда с ним рядом была мать его детей, подруга, с которой он шел по жизни, Джейран. Изменял ли он ей? В моем понимании - нет!

Дорогой друг! Я не хочу вернуть тебя в прошлое, наполненное страшными бедствиями, последовавшими за вторым чудовищным землетрясением, происшедшим в Шемахе в 1872 году. И без того еще не затянулись раны, нанесенные первым, второе же разрушило весь Ширван. Помощь ширванцам шла из Баку, Шеки помогали все, кто мог помочь. Ширван переживал тяжелые дни... Чтобы вытащить из-под обломков живых и мертвых, на улицы вышли все мужчины и женщины, оставшиеся в живых.

Друг мой, для того чтобы ты воочию убедился, как страшно было в те дни в Шемахе, я хочу показать тебе лишь несколько картин бедствия, тем более что они имеют непосредственное отношение к нашему рассказу.

Школа Сеида Азима размещалась неподалеку от дома богатого шемахинского купца Гаджи Нуруллы. В тот далекий день Ага начал урок несколько позже обычного: его задержали молоканские и армянские педагоги, пришедшие познакомиться со школой. Поговорив с ними, он вошел в класс и начал урок письма. Раздал детям тетради и ручки, и только приготовился прочесть стихотворение, по которому они должны были проделать письменное упражнение, как внезапно классная комната погрузилась во мрак. Сеид Азим успел подумать: "Солнечное затмение, что ли?", как его окликнули с улицы:

- Ага, Ай, Ага!

Это был голос школьного служителя - Ширина Абдуллы.

Сеид Азим торопливо выбежал за дверь.

- Что случилось, Ширин? - вопрос его остался без ответа.

Люди, выбежавшие из своих домов, были взволнованы, хотя не все понимали, что происходит. И тут Сеид Азим явственно ощутил, как под ним шевельнулась земля. Мгновенно осенила мысль: "Дети!" Он бросился к двери в школу, но кто-то ухватил его за полы одежды. Это был Ширин. Снова земля заколебалась под ногами; не выдержав толчка, оба упали на землю. Сеид Азим поднялся стремительно на ноги, чтобы открыть дверь школы. О собственных детях, жене и матери он в эти минуты как будто забыл.

Как всегда, если только учитель выходил из класса, его место занимал староста. Так было и сегодня, когда Ширин Абдулла крикнул и Сеид Азим выбежал из школы. При первом колебании почвы под ногами мальчик сообразил, что в доме оставаться опасно, и приказал: "Быстрее на улицу!" Внутри школы стало еще темнее, с улицы доносились крики, мычание скота, вой собак. Ребятишки столпились у двери, в панике протискиваясь наружу. Раздался страшный треск, дом стал оседать и разваливаться на глазах тех, кто успел выбраться. Большинство сгрудилось вокруг Сеида Азима и Ширина Абдуллы, плача от страха и ужаса. Потолок школы завалился, обрушились стены, несчастный учитель пытался пересчитать всех детей: "О аллах! Неужели кто-то остался под обломками школы?!" В классной комнате занялся пожар: угли из мангалов, которые обогревали школу, при толчках рассыпались, начали тлеть школьная мебель и одежда, которую малыши не успели надеть.

И другие дома наполнялись дымом и пламенем. Начались пожары. Земля колебалась и раскачивалась как люлька. Все вокруг рушилось и валилось. Как будто вековая неподвижность и застылость земной тверди взбунтовалась - горы пожелали ринуться в долины, долины захотели вспучиться и дотянуться до самых высоких вершин. Как будто деревья устали стоять на корнях и легли набок, чтобы отдохнуть. Дым, пыль и пламя стелились по земле. Беспрерывные толчки замедлили свой ритм, стали реже. Как только земля перестала уходить из-под ног, стали явственней слышны крики, стоны и плач. Большинство жителей бежало в школы и моллаханы: там были дети. Над городом стоял сплошной гул голосов:

- Садай! Садай!

- Мама! Мама! Мама!..

- Сальма, детка!..

- Бабушка! Бабушка!..

- Урхан, Урхан!..

- Самаррух, детка!..

Молодые мужчины и пожилые, женщины и девушки работали рядом, пытаясь откопать засыпанных под развалинами. Пока подоспели родители, Ширин Абдулла вместе со старшими детьми и жителями соседних домов, прибежавшими на помощь, смог высвободить нескольких учеников, оставшихся в школе и придавленных потолочными балками. Здание почти полностью заволокло дымом, и люди спешили спасти всех, пока дом не загорелся. Дети работали наравне со взрослыми. К счастью, раненых было немного. Но вот из-под обломков вытащили первую жертву - десятилетнего Салаха, гордость Сеида Азима. Одаренный ученик, любимец школы был убит при падении балки, видимо, одним из первых, когда дети еще не успели выбежать из школы. Сеид Азим горько заплакал. Он опустился на колени перед телом мальчика. Безмолвно катились слезы по его щекам и бороде. Людей, стоящих вокруг, охватил ужас: "Плачет потомок великого пророка, неужели нас ожидают беды страшнее землетрясения?"

64
{"b":"55681","o":1}