ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ЗАСУХА

Давно уже не было дождя... Устали глаза, устремленные в белесое от жара небо. В светло-голубой вышине люди не могли обнаружить ни облачка. Плодородные земли Ширвана под палящими безжалостными лучами высохли, растрескались, покрылись окаменевшей коркой, которая под ветром рассыпалась и пылью заносила все вокруг. Мельчайшая пыль забивала легкие, разъедала глаза. Посевы горели. Сады опалило, арыки пересохли, в реках стали видны камни на обмелевшем дне самых глубоких заводей.

Началась великая нужда. Везде шли разговоры о засухе: в чайхане, на Базаре, в мечетях, в банях, в поминальные дни, и в радостные. Такого не помнили даже старики. Засуха была таким же бедствием для города, что и землетрясение. В ожидании водовозов очереди выстраивались на улице. "Вода стала дороже крови", - говорили старики. Водовозы - владельцы ослов - возили воду издалека, из горных родников. Но и в горах большинство родников пересохло, из самых крупных источников вода лилась тонкой струйкой. Под ними нескончаемо менялись кувшины, люди боялись, чтобы хоть капля драгоценной жидкости пролилась мимо. Родниковая ледяная вода, пока ее привозили в город, согревалась, теряла вкус... Водой запасались: заливали ее в чаны и баки, ведра и казаны, установленные в подвалах... В ближних речках пересохли даже заводи, оголились подножия скал и гигантские валуны, которые народ окрестил "верблюжьими камнями". Самые глубокие раньше места превратились в илистые топкие лужи, в которых нельзя было ни умыться, ни тем более постирать белье. Но все же для питья вода была. Хуже обстояло с хлебом. На Базаре никто не произносил слова "пшеница". Муку продавали не мешками, как в былые времена, а на граммы, как золото. Ячмень, просо, фасоль, горох смалывали вместе с остатками пшеничного и кукурузного зерна и из этой мешанины пекли хлеб.

В доме Сеида Азима царила тревога: несколько дней назад Ага уехал к Селим-беку за обещанным зерном. По всем расчетам он уже должен был вернуться, но его все не было... Минасолтан не находила себе места. "Наверно, не дали, и он направился еще куда-нибудь. Бедное мое дитя! Не хотел вернуться с пустыми руками к семье..."

Джейран варила на кухне остаток запасов фасоли. Мирджафар еще не вернулся из школы. Хаджар помогала матери в домашних делах. Айша-Фатьма качала люльку с Сеидом Османом. У Минасолтан холодело сердце, когда она думала о своих голодных внуках. "Бедная Джейран, несчастные дети, как будто их шафраном вымазали. Сколько дней во рту у них крошки хлеба не было... Сколько можно кормить малышей фасолью с горохом? Скоро Мирджафар вернется из школы, чем накормить мальчика, о невидимый аллах?!"

- Джейран, где ты, я с голоду... - Голос Мирджафара осекся. Он уже большой мальчик, видно, сообразил, что не время для шуток...

Минасолтан вышла навстречу внуку:

- Джейран на кухне, детка, фасоль варит. Подожди немного, сейчас она тебя накормит.

Бросив сумку с книгами и тетрадями на стол, мальчик вышел во двор. Стукнул молоток на воротах.

- Кто пришел, детка?

Мирджафар крикнул со двора:

- Дядя Ширин!

Прикрывшись платком, Минасолтан вышла на порог.

Абдулла был ближайшим соседом семьи. Его отличала необыкновенная мягкость характера, за что Сеид Азим прозвал его "Ширин", что означает сладкий. Это прозвище так и пристало к нему: теперь для всех он был - Ширин Абдулла. Раньше Ширин Абдулла был дровосеком, но с тех пор, как открылась школа, он стал служителем в ней, во всем помогая Сеиду Азиму не только в школе, но и в домашних делах: приносил дрова, уголь, отвозил зерно для помола на мельницу. У этого безграмотного человека была редкая слуховая память: он заучивал стихи и газели Сеида Азима с голоса и любил их повторять. Он питал родственные чувства ко всем членам семьи поэта. Ага очень ценил своего необыкновенного помощника, учил детей Ширина в своей школе, не беря с них платы за обучение... Ширин Абдулла был в доме своим человеком, поэтому Минасолтан не очень закрывалась от него.

- Здравствуй, Минасолтан!

- Добро пожаловать, Ширин! Ты к Are? Его, к сожалению, нет дома. Ты что-то хотел сказать?

- Минасолтан, я знаю, что Аги нет... Я на Базаре слышал, что он из Биджова поехал в Лангебиз. Я пришел тебе сказать, чтобы ты не волновалась. Его видели на дороге... Минасолтан, завтра все выйдут на молебен: будут просить у аллаха всемогущего дождя. Как было бы хорошо, если бы и Ага подоспел!.. А еще я хочу сказать, - он смущенно переминался с ноги на ногу, - я знаю, у вас в доме совсем муки не осталось, а мне удалось купить на Базаре немного ячменя и проса. Я разделил, часть отнес своим, а вот принес вам...

Ширин Абдулла протянул Минасолтан маленькие мешочки.

"О аллах! Как отблагодарить такую доброту, у самого большая семья, а он и нас не забыл... Но нельзя брать у него, нельзя..."

- Нет, Ширин, нет! Твоя семья в таком же трудном положении, отнеси домой, пусть твои дети не останутся голодными. Если бы Ага был дома, он бы то же самое сказал!

Абдулла тихо проговорил:

- Клянусь аллахом, я им отнес, Минасолтан! Да разве этих обжор накормишь? Что тут есть, чтобы им хватило? - улыбнулся он. - Возьми, клянусь, обижусь... Я в долг даю, когда Ага вернется - отдадите... Когда у нас не будет, я к вам приду, Минасолтан.

- А если, не приведи аллах, Ага вернется с пустыми руками, тогда как?

- Как вы, так и мы... Аллах милостив, бери...

Минасолтан протянула руки к мешочкам. Нельзя отвергать доброту.

- Большое спасибо, Ширин, да укрепит аллах твою веру, да сохранит твоих детей!

- Да будет нам в помощь великий предок Аги! Всем, и нам в том числе.

С этими словами Ширин ушел. Минасолтан долго смотрела ему вслед. Она не могла обидеть Абдуллу отказом, ее растрогала бескорыстная помощь друга. На ее глазах появились слезы благодарности.

- Джейран! Джейран!

Невестка торопливо вышла во двор.

- Что случилось, мама?

- Принеси сюда жернов...

Джейран присела на землю, совершенно обессиленная:

- А что ты собираешься молоть, мама?

Мирджафар радостно ответил за бабушку:

- Дядя Ширин нам зерно принес! Ай, дядя Ширин!

Джейран с сыном вынесли во двор тяжелые круглые жернова ручной мельницы. Она расстелила на земле палас, поверх него скатерть, потом взгромоздила жернов посреди скатерти. Насыпав из мешочка горсть зерна в отверстие воронки, она взялась за ручку и принялась крутить. С каждым поворотом на скатерть сыпались щепотки желтой ячменной и просяной муки. Расстелив другую скатерть, Минасолтан разлила фасолевую похлебку и начала кормить маленьких. Дети ели и радостно переговаривались:

- Ай джан, Ай джан, скоро Джейран хлеб испечет...

- Скоро Джейран нам хлеб испечет...

... Сеид Азим вернулся домой к вечерней молитве. Во дворе его дома пахло хлебом. Расседлав отощавшего, усталого коня и устраивая его на ночь, он размышлял: "Интересно, кто на этот раз помог нам?" Среди имен, которые он перебирал в уме, не было имени Ширина. Что есть у голодного, чтобы он отдал несытому?...

Мать встретила его на пороге.

- Ну, мама, в доме хлебом пахнет, чей склад вы ограбили? Какой богач с вами поделился? Может быть, Закрытый или Алыш?

Минасолтан всегда подхватывала шутку сына, понимая, что он хочет рассеять ее невеселые думы. Она постаралась улыбнуться:

- Этот богач - наш Ширин! Он раздобыл на Базаре немного ячменя и проса и поделился с нами... Вот, помололи, испекли...

- Как всегда... Пшеница у богатого, щедрость у Ширина... Так и должно быть...

"Год великого голода" навсегда остался в памяти людской... Если в те дни в каком-нибудь доме пекли хлеб, то запах его доходил до седьмого соседа. Ради куска хлеба для голодного ребенка матери ходили с мольбой даже к дверям вчерашнего врага... Сегодня хлебный дух шел из дома Сеида Азима. Ворота, от которых еще никто не уходил с пустыми руками, без надежды, отворились не сразу, а медленно, тихо, только в последнее мгновенье скрипнув. Во двор вошла старая женщина с ввалившимися глазами. Она взглянула на Минасолтан, которая перестала вращать рукоятку жерновов.

76
{"b":"55681","o":1}