ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Учитель и ученик вошли в школу. Это было одноэтажное, вытянутое в длину, похожее на сарай строение. Даже в самые солнечные дни в классе было сумрачно. На стене, против двери, была прибита черная классная доска, сбоку висела испачканная в мелу подушечка, которой вытирали доску. Напротив доски в пять рядов стояли продолговатые столы и табуретки, сделанные из грубо обработанных досок. За столами сидели ученики - одиннадцать мальчиков в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет. Мальчики положили на столы сумки, сшитые матерями из сатина или ситца, похожие на пастушьи, в которых они принесли книги, тетради и пеналы...

Ага начал свой урок литературы, на котором он обучал детей законам стихосложения, говорил о поэзии Востока, приводя примеры из турецких и фарсидских поэтов. Детям полюбились эти уроки, проходившие живо и интересно. Обычно поэт читал ученикам одно из новых своих стихотворений. Вторая половина урока была посвящена опытам учеников. Поэт приводил для примера двустишие, к которому ученики должны были придумать соответствующее продолжение. Иногда он давал стихотворные упражнения на определенную рифму или редиф. Как и все ширванцы, каждый из мальчиков мечтал стать поэтом, как Ага. Живых, шустрых ребятишек не надо было уговаривать не шуметь: они боялись пропустить хоть слово учителя. Загодя готовили дома примеры для урока литературы. С наибольшим усердием занимались Алекпер и Агалар.

Как только учитель открыл классную дверь, дети поднялись за своими столами:

- Садитесь, садитесь, дети мои!

Маленький Алекпер был вне себя от радости: учитель отвел ему место напротив своего стола. Все уроки маленький мальчик не спускал с учителя восхищенного взгляда... Сеид Азим провел рукой по черной бороде, в которой уже поблескивали серебряные нити. На выбритую голову была надета высокая коричневая папаха.

- Дети мои, сегодняшний наш урок мы посвятим поэзии. Поэзия похожа на цветок, цвет его приносит праздник взгляду, аромат - доставляет наслаждение нашему обонянию. Поэзия сродни хлебу, который человек ест всю жизнь и который никогда не приедается. Когда поэзии нет, душа ощущает голод. Она появляется - и услаждает наш слух, волнует сердце. Она способна вызвать у человека сострадание к униженному, подвигнет его на добрые дела и праведные поступки. Сходство поэзии с цветком - во внешней красоте, с хлебом - во внутреннем содержании, священность - в силе воздействия. Поэзия - священное сокровище, которое человек призван сохранить.

Я хочу, чтобы вы усвоили, дети, что поэзия опирается на четыре опоры: размер, рифму, чувство и содержание. Без них стихи - пустой набор слов.

Наш народ всегда чувствовал поэтическое слово. Не только чувствовал, но и создавал. Наш народ дал миру великих поэтов, каждым из которых гордится культурный мир: Шейха Низами, Хагани Ширвани, Мухаммеда Физули и многих, многих других, имена которых перечислить невозможно. У истинных поэтов главным был их непревзойденный талант. Их поэзию рождало вдохновение... Но главным среди главных было знание жизни, глубина познаний. Поэт должен знать и свойства родного языка и уметь украсить стихотворения сравнениями, символами. Поэт должен очеловечивать безжизненные предметы, наделять их новыми качествами, уметь создавать новые определения. Когда Физули говорит, что его слезы могут "потопить весь мир", он прибегает к преувеличению, гиперболе. Когда говорит, что его могила "выложена камнем рока", это особый вид сравнения, который передает большое горе Физули...

Речь учителя внезапно прервал крик: пронзительный голос глашатая Махмуда призывал людей идти на площадь Весов. Вот голос приблизился, видимо, путь глашатая пролегал недалеко от школы, и тогда все ясно услышали:

- Эй люди-и-и! Губернатор зовет всех на площадь Весов! Сегодня после полуденного намаза по приказу царя будет повешен Джаби оглу Джавад, главарь разбойников, враг правительства и правосудия, грабивший людей, убивавший путников на дорогах, нападавший на караваны, убивавший погонщиков... Многие семьи по его вине остались без отцов... Люди-и-и! Все на площадь Весов! На площадь Весов!

Дети замерли. На лицах одних застыл испуг, на других - печаль, на третьих - удивление... "И невдомек им, что мир покинет еще один человек, пытавшийся своими силами отнять богатства у богатых и раздать их беднякам, враг захватчиков и защитник униженных!.." - подумал Ага. Он был рассержен громким голосом, прервавшим урок. Но в этот миг дверь в класс приоткрылась и в щель просунулась продолговатая, словно дыня, голая голова глашатям Махмуда. Махмуд видел, что в армяно-молоканских школах учителя и ученики снимают шапки, заходя в класс. Желая продемонстрировать, что он человек культурный, он снял папаху и был удивлен, что в этой странной школе, хоть дети сидели и не на полу, как в моллахане, а за столами, как в школе урусов, на мальчиках и учителе были надеты папахи. А в классе его голая яйцеобразная голова вызвала приступ безудержного смеха, будто не они минуту назад были похожи на испуганных ягнят. Быстрая смена чувств на детских лицах еще раз напомнила, что в этой удивительной жизни плечом к плечу идут рядом горе и веселье, печаль и смех...

- Что тебе, Махмуд? - строго спросил Ага.

Глашатай все еще продолжал изумленно оглядываться, как будто забыл, зачем пришел. Учитель снова повторил вопрос.

- Ага, господин пристав велел сказать, чтобы школьные моллы вместе с учениками обязательно пришли на площадь Весов, с целью назидания... Чтобы каждый все видел своими глазами...

У Сеида Азима упало настроение... Не следует детям видеть, жестокость, кровь и смерть, это он понимал ясно. Но если он не пойдет на площадь и не поведет с собой учеников, это будет вызовом приказанию властей. Недоброжелатели наверняка не пропустят возможности указать на этот факт в своих доносах, используя его для борьбы против него и его школы.

- Хорошо, мы придем...

Дети снова примолкли.

Остановись, читатель! Не спеши! Знаешь ли, куда ты идешь? Я боюсь, что сердце твое не выдержит, ты не привык к таким зрелищам, ты - дитя другой эпохи...

... Середина площади Весов пока пуста. По приказанию властей ее освободили от грузов, ожидавших своей очереди перед весами Ага Расула, вымыли и посыпали чистыми опилками, принесенными специально из Столярных рядов... Неосведомленному зрителю может показаться, что идут приготовления к выступлению народных силачей-борцов. Так же середина площади готовится к этому, любимому народом, зрелищу. Но сегодня на этом приготовления не закончились; как только принесли опилки, начали сколачивать виселицу... Разве ты не слышал глашатая Махмуда, дорогой друг? Сегодня казнят Джаби оглу Джавада, одного из самых храбрых сынов своего народа, наследника легендарного Бабека и мужественного Кероглу... Я надеюсь, что ты чтишь их имена, мой читатель. С каким бы негодованием я отказалась идти на казнь, но туда идет наш герой, и мы не можем не последовать за ним... Ну что ж, нам выпала доля увидеть, как уходит из жизни мужественный человек, герой, не склонивший голову перед врагом!

Площадь заполнялась народом... Вот справа от виселицы появился Молла Курбангулу, недавно назначенный приходским моллой. В руках он держит коран бухарской работы. Этим кораном он осенит Джаби оглу перед концом, примет покаяния "преступника" и отпустит ему грехи. Коран бухарской работы взят Моллой Курбангулу на казнь, чтобы привлечь внимание верующих к своей новой должности... Молла поверх черного одеяния накинул на плечи дорогую хорасанскую шубу, голову его венчает огромная чалма из самого тонкого белого ширванского шелка. Ему нравится центральная роль, которую он сегодня призван исполнить.

... Пока дети шли к площади Весов, Сеид Азим разрешил самым маленьким уйти домой. Он бы отпустил всех, чтобы избавить детей от кровавого зрелища, но вынужден был оставить старших. "Жуткая картина и для глаз взрослого человека, но что поделаешь, пусть это будет для них жизненным уроком..." Необходимость, только необходимость заставила учителя привести на площадь Весов своих учеников. Будь прокляты законы, которые рождают ее!

81
{"b":"55681","o":1}