ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он ходил за группой чанги по свадьбам, не пропускал возможности прийти в гости в дом к Махмуду-аге. Если группу приглашали на празднества в другие города, Тарлан на коне сопровождал фургон с девушками, он знал, когда танцовщицы ходят в баню для иноверцев, куда они могли пойти после вечернего азана, и поджидал их, спрятавшись в тени какого-нибудь строения, чтобы незаметно проводить домой. Иногда он прятался у арыка чуть выше того места, где девушки мыли посуду или брали воду для стирки, и пускал по течению фрукты, в зависимости от сезона, то это была черешня, то алыча, то яблоки, то груши. Девушки со смехом ловили подарки, приносимые водой, и тут же съедали. Тарлан мечтал, а вдруг и Сона что-нибудь поймает в воде и поднесет к своим губам.

- Интересно, для какой счастливицы предназначены эти подарки? - звонкий голос Гэнди.

- О ты, прекрасный даритель, пусть у тебя вечно в достатке будут фрукты для нас! - нежный голосок Малейки.

- Возьми и ты что-нибудь, Сона, подсласти язык! - тихий говор Нисы.

Сона никогда ничего не брала. Откуда было догадаться Тарлану, что его любимая хотела бы съесть что-нибудь из того, что приносит вода от Тарлана, но боится наговора. Она сама умирает от любви к юноше, знает, что фрукты куплены для нее, но боится, что они заколдованы, и это колдовство сведет ее с пути, а ей надо быть сильной, стойкой, плохо, когда оба обезумеют от любви, быть беде! Если родители Тарлана догадаются, то забросают его камнями. Не допусти, о великий аллах, чтобы о Тарлане говорили: "В чанги влюбился, с чанги связался!" Она не хочет стать причиной несчастий любимого. Хотя в душе Сона непрерывно повторяла имя, но уста никогда не называли его.

Тарлану казалось, что о его тайне никто не догадывается. Но только казалось... Были видевшие, были слышавшие... Где огонь, там и дым...

Но сегодня Тарлан забыл обо всем на свете, он не думал об опасности, которая подстерегает неосторожных влюбленных. Прежде его любимая представала перед ним всегда в праздничных красивых одеждах, а сегодня вместо пери из сказок он увидел обыкновенную девушку, которая ловко занималась привычным женским делом: стирала и развешивала белье, как это делала его мать и другие женщины Шемахи. Тарлан испытывал радость от сознания того, что Сона умеет делать простые вещи, оставаясь при всем том такой же красивой и естественной. Она и в работе выделялась среди девушек изяществом и умением. "Вот ты, оказывается, какая, Сона!"

Когда девушка распустила косы, сердце Тарлана готово было выскочить из груди. Боясь, что его увидят, он не шевелился, хотя длинные колючки впились в его затекшие от неудобной позы ноги. Он завидовал Нисе, стоявшей рядом с Соной, завидовал девушкам, которые слышали голос его любимой, до него не долетали звуки их голосов. Ему хотелось самому расчесывать ее блестящие длинные волосы, хотелось трогать косы. Он увидел, как Сона повязала голову красным платком, а потом быстро сняла блузку. Он понял, что девушки собираются купаться. "У нее бы разорвалось сердце, если бы она знала, что за ней наблюдают. Я и втайне не позволю себе увидеть Сону обнаженной. Ни за что! Если бы узнал, что кто-нибудь другой себе такое позволил, назвал бы бесстыдника негодяем!" Он резко отвернулся и сквозь колючий кустарник пробрался чуть поодаль. Теперь он отчетливо слышал голоса и девичий смех, но не видел купающихся. Через некоторое время до него донесся голос Соны:

- Хватит плескаться! Не успеем одежду высушить!.. Когда Тарлан снова появился в прибрежных кустах, девушки успели переодеться и развешивали на опушке снятые с себя рубашки. Они переворачивали ранее выстиранные вещи, сухие складывали, аккуратно разглаживая и расправляя руками на сухих прибрежных валунах.

- Если Адиль-ага выспался, можно будет поесть! Пойдемте посмотрим!

Девушки удалились от берега, вошли в лес. На берегу остались медные казаны и пиала, на кустах сохла одежда. А Тарлан все еще видел распустившую косы Сону. "Я должен сегодня с ней поговорить. Непременно! Я должен во что бы то ни стало сказать ей все!" Что заключалось в слове "все", он еще сам не знал...

Судьба пришла на помощь Тарлану. Перекусив, девушки расположились на паласе в тени дерева. Сону не оставляло беспокойство. Она предложила Нисе пойти за лесным кизилом. Тихо переговариваясь, они двигались в сторону Тарлана. Сочные ягоды окрасили губы, Сона из пригоршни брала ягоды и по одной отправляла в рот, Ниса прямо с куста рвала и тут же съедала. В это время Тарлан и вышел на тропинку:

- Добрый день!

Ниса вздрогнула всем телом, пугливо оглянулась на испуганную Сону и, повинуясь неосознанному побуждению, не оглядываясь больше, пошла дальше по тропинке, на ходу срывая ягоды кизила.

Молодые люди остались одни лицом к лицу. Глаза в глаза. Впервые им выпало такое счастье. Но оба ожидали этой минуты, оба чувствовали, что рано или поздно они должны встретиться наедине. От волнения у Соны подкосились ноги, силы оставили ее, она опустилась на траву. Тарлан сел рядом с нею. Воцарилось долгое молчание, оба не могли говорить, не находили слов от растерянности. Вместо замкнутых уст разговаривали две пары глаз, наполненные горестной тоской, печалью и болью. Разговаривали сердца... К огню с какой стороны ни подойти, все равно обожжет...

Сона оглядывала стройное тело Тарлана, облаченное в приталенную, обшитую золотыми галунами чуху. Без страха впервые глядела в светлые глаза под прямыми сросшимися бровями. "О аллах, дай мне силы удержать себя и не поцеловать эти глаза, у меня нет права! Но как трепещет мое сердце! Один раз, один-единственный раз коснуться бы губами очей моего любимого, неужели из-за этого погибнет мир! И губы мои дрожат от желания! О аллах! Если и мои глаза, подобно его, - зеркало моей души, то я погибла! Он может разгадать, что у меня на сердце. Что еще можно ждать от чанги, кроме низменных желаний? От бесстыжей, танцующей перед посторонними мужчинами чанги!... Он еще совсем молодой, имею ли я право портить ему жизнь? Неужели страсть к чанги заставила его забыть страх перед людьми!"

Под гнетом черных мыслей лицо девушки помрачнело, брови сошлись над погасшими глазами. Тарлан, читавший в лице Соны смену мыслей, не на шутку опечалился. "Ведь в начале она обрадовалась мне, я видел, что и она полна любви ко мне, что же произошло? Отчего взгляд ее потух и сердце закаменело? Как же красива Сона, что гнев и злость ее не портят! Ой, Сона! Не вонзай в мое сердце стрелы гнева! Я понимаю, ты боишься... Не бойся, моя любовь! Что такое одна жизнь, одна голова, чтобы не пожертвовать ею ради любимой!"

Вдруг он услышал, как девушка заговорила. Едва лишь шевельнулись губы, как Тарлан насторожился: "Неужели я услышу ее голос?" Еще не слыша ее голоса, он тосковал по нему. В первое мгновенье ему казалось, что он оглох: "О аллах всемогущий! Ты, верно, наказал меня, сделал глухими мои уши, чтобы я не слышал ее..." Но тут же до него донеслось:

- Как ты не побоялся прийти сюда, Тарлан-ага, ведь ты попадешь в беду...

- Почему, Сона? - непроизвольно спросил он, восхищенно вслушиваясь в звучавший музыкой и нежностью мелодичный голос.

- Если отец твой узнает, что ты разговаривал со мной, с тобой случится беда.

- Сколько человек живет, столько он и надеется.

- Мне надеяться не на что. Тебя убьют, если узнают, что ты был со мной.

- Пускай, зачем мне жить без тебя, Сона! Мне бы лишь раз положить голову на твои колени, а потом пусть приходит ангел смерти Азраил, и я скажу ему: "Возьми мою жизнь, я достиг желаемого..."

Пылкая наивность речи любимого заставила девушку забыть все предостережения, которыми она сама останавливала себя. С безграничной любовью внимала она голосу Тарлана, исполненному искреннего волнения, подлинного движения сердца. Как это не походило на те высокопарные комплименты, которые Сона ежедневно выслушивала во время своих выступлений перед беками и господами! Комплименты этих господ сопровождались похотливыми взглядами и пошлыми предложениями.

9
{"b":"55681","o":1}