ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поэт улыбнулся:

- Тогда пропитание - всадник, а я - пешеход...

На этот раз смеялись не так дружно, большинство присутствующих были такими же бедняками, как и поэт...

- Ага, давно ты ушел из дома? - неожиданно переменил тему Джавад.

- Давно, а что?

- Да я подумал, что если давно, то мы сейчас закажем у Алмухтара для каждого по горшочку пити...

Поэт улыбнулся:

- Друг мой Джавад, великий узбек Навои говорил: "Если хочешь быть здоровым, мало ешь, если хочешь, чтобы слово твое было весомым, мало говори..."

- Ах вот оно что!... То-то для наших ширванцев хурма - обед, а яичница из пяти яиц для семерых - целый праздник. Причем будут клясться: "Чтобы ты сдох! Чтоб я видел твой труп! Наелся на целую неделю!.."

Снова раздался хохот. Джавад попросил:

- Ага, прежде чем мы наедимся на целый месяц, расскажи нам что-нибудь интересное...

- Слушайте! Известно ли вам, что я нахожусь в переписке со многими выдающимися людьми Востока? Среди них есть и такие, с которыми я никогда не встречался в жизни... Один из таких заочных друзей живет в Иране, в городе Меренде. Это поэт-песенник - Молла Сулейман, песни свои он сочиняет на религиозные и исторические сюжеты... Так вот, в одном из путешествий путь мой проходил через Меренд, я хотел задержаться в городе на несколько дней, отдохнуть и повидаться с моим другом Моллой Сулейманом. В город я попал к полуночи. Поиски своего друга я оставил до утра - не хотел никого беспокоить. Направился в караван-сарай и, как только голова моя коснулась подушки, я тотчас сладко заснул. Проснувшись поутру, я обнаружил, что остался голым, как святой имам Рза, все мои вещи были украдены: я остался в нижнем белье. Что тут делать? Сторонясь людей и стыдясь своего вида, я спустился в чайхану, которая находилась в первом этаже караван-сарая, и устроился в укромном углу, чтобы не вызвать насмешки. Я обдумывал, как лучше выйти из создавшегося положения, найти ли Моллу Сулеймана и попросить у него помощи или искать ее у кого-нибудь другого.

Постепенно чайхана заполнялась народом. Среди прочих в чайхану вошел какой-то молла. Ученик чайханщика, как только увидел моллу, с почтением показал ему место на тахте, принес тюфячок. Посетители и хозяин заведения почтительно здоровались с гостем. Молла сел. По всей видимости, этот человек пользовался в городе авторитетом. Прошло немного времени, и один из клиентов попросил: "Молла! Пропел бы ты нам песню о погибших шиитских святых, ведь сегодня начало траурного месяца мухаррама... Совершить дело, угодное аллаху и его слугам..."

Молла тут же согласился. Прочистив горло, он запел. И каково было мое удивление: я узнал слова! Это была религиозная песня моего друга Моллы Сулеймана. "Неужели это он?" - подумал я, но не стал выдавать своей неосведомленности. Молла продолжал свое пение, но неожиданно запнулся, наверно, забыл... Я не удержался и из угла, где прятался, громким голосом подсказал слова. Изумленные слушатели повернули ко мне головы, слова гнева готовы были сорваться с уст, всех возмутило мое вмешательство. Молла, получив неожиданную поддержку, пригляделся ко мне и, улыбаясь во весь рот, закричал: "Клянусь, клянусь аллахом, ты - Гаджи Сеид Азим Ширвани, только ты мог сочинить экспромтом продолжение песни, придуманной другим поэтом! Только ты, Сеид!"

Он устремился ко мне, наступая на ноги сидевшим. Мы поздоровались, расцеловались. Молла Сулейман пригласил меня к себе в дом и только тут обратил внимание на мой странный вид. Я рассказал, как было дело. Молла попросил хозяина дать мне что-нибудь, чтобы добраться до его дома...

Несколько дней я был гостем Моллы Сулеймана.

Однажды к нам пришел чайханщик и принес мои вещи, все было в целости и сохранности.

Я спросил чайханщика:

"Братец! Какую хитрость ты использовал, чтобы вор вернул мои вещи?"

Чайханщик ответил:

"Я дал знать предполагаемому вору слова Моллы Сулеймана: "Этот приезжий, клянусь своей жизнью, чужеземный знаменитый поэт Гаджи Сеид Аэим Ширвани. Если мы не найдем и не вернем ему вещи, он напишет о нашем городе такую сатиру, которая навечно опозорит Меренд!" И вот вор пришел сам, отдал мне вещи, но просил не называть вам своего имени... А Молле Сулейману вор велел сказать: "Я ошибся, пусть молла простит меня..."

Мы весело рассмеялись. Когда чайханщик ушел, Молла Сулейман сказал: "У нас даже воры - патриоты своего города! Не хотел, чтобы его проделка стала клеймом Меренда..."

Когда поэт закончил свой рассказ, Джинн Джавад вспомнил, что хотел что-то сообщить другу:

- Ага, тебя искал Мешади Гулам. Приехал Кербалаи Вели и хочет тебя видеть... А потом мне надо с тобой поговорить... К вам гость приехал...

- Раз ко мне приехал гость, я должен сейчас же идти домой...

- Тот гость и есть Кербалаи Вели, но он сейчас у Мешади Гулама.

Поэт всегда с нетерпением ожидал прихода Кербалаи Вели. Через него из Баку, Гянджи, Тавриза, Ардебиля и других мест Сеиду Азиму пересылали письма, редкие рукописи, ширазские пеналы, так необходимые ему, иногда присылали в подарок хорасанскую шубу, египетскую абу, самаркандскую бумагу и другие редкости.

Когда путешествие бывало удачным, караван прибыльным, Кербалаи Вели и от себя привозил подарок из дальних стран.

Они встречались в книжной лавке Мешади Гулама, где за большой пиалой с пити, янтарного цвета, заправленного шафраном и сушеной темно-вишневой алычой, с кусками жирной, тающей во рту баранины, он рассказывал, как тосковал по Ширвану в далеких странах, об Ардебиле и далекой Индии, куда он с трудом добирался за восемь недель... Он пил бархатный чай, принесенный от Алмухтара, и рассказывал, что он видел, о чем слышал в пути...

Кербалаи Вели был истинным поклонником поэзии, музыки. Уходя с караваном, он брал с собой стихи и газели Сеида Азима не только по поручению Мешади Гулама для книготорговцев в других городах, но и для себя. Если он узнавал о новых талантах, о новых произведениях восточной литературы, он рассказывал об этом, стараясь всех приобщить к прекрасному, уговаривая прочитать или послушать...

Распростившись с Джинном Джавадом, Сеид Азим поспешил к книжной лавке Мешади Гулама. Входя в комнату, он услышал голос книготорговца:

- Это испытанное средство, Кербалаи Вели, я удивлен, что ты до сих пор его не знал. Пиши: очищенные грецкие орехи, десять штук, четыре горошины горького перца разотри в порошок, четыре зерна имбиря, четыре кусочка корицы. Все надо тщательно растереть и замешать на четырех ложках сливочного масла. И только после этого добавить яичный желток и ложку меда. Принимать каждое утро горошину этой смеси на голодный желудок. Никогда усталость не одолеет тебя в пути.

Сеид Азим замер в дверях, чтоб не перебивать Мешади. Он с интересом выслушал рецепт, надо будет потом рассказать о нем Джейран.

Наконец рецепт был записан, и друзья подняли головы. Увидев поэта, и Мешади Гулам, и Кербалаи Вели очень обрадовались:

- Добро пожаловать, Ага, добро пожаловать! Твой приход для нас большая радость. Да буду я жертвой дороги, по которой ты пришел, Ага! Мы ждали тебя, я даже побывал у тебя дома. И Кербалаи разыскивал тебя... - Мешади Гулам подвинул Сеиду Азиму тюфячок, а потом вышел за дверь лавки.

Пока Сеид Азим здоровался с Кербалаи Вели, хозяин громко прокричал на улице:

- Рази-и! Рази-и! Один чайник чая и три пити...

В весеннее и летнее время хозяева лавок и магазинов часто устраивались со своими гостями на свежем воздухе, но Мешади Гулам предложил сесть на тюфячки в самой лавке, понимая, что предстоящий разговор не для чужих ушей, которых так много. Ведь и он, и Кербалаи Вели не зря разыскивали поэта. И Сеид Азим по озабоченному лицу Кербалаи понял, что разговор пойдет не о письме или подарке...

- Дорогой Кербалаи Вели! Беседа с другом - самое большое удовольствие на свете, но Джавад мне сказал, что у меня в доме гости. А у нас ничего для угощения нет. Я пришел прежде поговорить с тобой, а потом отправлюсь в Мясные ряды, затем за рисом и маслом, попрошу все отослать домой... Я слышал, ты меня искал? В чем дело? Беспокойство - ужасная штука...

95
{"b":"55681","o":1}