ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Миф о мотивации. Как успешные люди настраиваются на победу
Пустошь. Возвращение
Вторая жизнь Уве
Приватир
Закон охотника
Гости «Дома на холме»
Лидерство и самообман. Жизнь, свободная от шор
Влюбиться за 13 часов
Очаг
A
A

- Посмотрю, конечно.- Профессор надевал халат, протягивал к ультрафиолетовой лампе руки, загорелые, как у всех медиков, и говорил Киму со вздохом:

- Все равно, юноша, если человек свалится с крыши, он разобьется обязательно. А мы рассуждаем, куда подложить подушечку: под спину или под голову? Голову сбережем - ударится спиной. Уж если падает, значит, ударится...

Лада ударилась головой.

Однажды поутру - декабрьское утро было, с пушистым снегом, незапятнанно-белым, словно страница для неначатой поэмы,- Нина с волнением вбежала в лабораторию:

- Скорее, скорее, ей хуже! Ей совсем плохо!

Лада-бывшая Лада-лежала в постели, остекленевшим глазом смотрела на неразгибающуюся руку, невнятно бормотала что-то. Ким понял с одного взгляда: паралич.

В этот день торжественная, розовая от волнения Елка вручила ему запечатанный конверт.

Вот что они прочли вслух:

"Москва, 9 сентября 2204 года.

Я, Лада Гхор, прошу вскрыть это письмо в случае моей смерти, тяжелой болезни или при ослаблении сознания.

Я пишу в самом начале опыта, будучи молодой, здоровой, в здравом уме и твердой памяти.

Прошу моих товарищей неукоснительно выполнить мою волю. Кима назначаю ответственным.

Я не хочу жить без Гхора - моего любимого мужа.

Если к моменту моей смерти еще нельзя будет оживить его, не торопитесь восстановить меня. Пускай моя ратозапись хранится, пока ведется подготовка, и пусть нас с Гхором оживят одновременно.

Если же Гхора можно будет восстановить раньше моей смерти и та ужасная старуха, в которую я превращусь, еще будет жива, не показывайте ее (меня) Гхору и не говорите ей (мне), что Гхор уже жив. По секрету от нее восстановите по ратозаписи и отведите к Гхору молодую Ладу.

Пускай старуха доживает свой век, но не заставляйте eе (меня) мучиться слишком долго. Как только придет дряхлость или неизлечимая болезнь, будьте милосердны и отравите меня. Не продлевайте моих мучений из ложной жалости".

Нина всхлипывала на груди у Тома. Прямая как струна Елка, отвернувшись, кусала тонкие губы.

"Вот и конец! - думал Ким.- Вот и все!"

Было нестерпимо грустно, и не утешала ратозапись в свинцовой коробке. Та, будущая Лада, казалась другим человеком, почему-то черствым и фальшивым, безжалостным к несчастной старушке. Впрочем, еще неизвестно, удастся ли копия. А Лада подлинная кончает жизнь. Все позади: "Вот-вот откроется дверь, и войдет необыкновенное..." "Кимушка, не тревожь себя, будь мужчиной, не звони!" "Вы черствый, черствый, старый сухарь!"

"Вот тут у меня саднит, под ребром, сегодня..."

Все позади! Все в прошлом!

По привычке зачем-то обеззаразив руки ультрафиолетом, Ким вынул шприц.

- Елка, ты сестра. Как твое мнение?

- Я бы тоже не хотела жить на ее месте. Но я не смогу, сил не хватит. (Рыдание.) Ты сам, Ким... Ты ее... Да?

Ким кивнул. По обыкновению, самое тяжкое он брал на себя.

Но тут Сева кинулся к нему, схватил за руки.

- Стой, Ким, не безумствуй. Это же преступление... Врач не имеет права. У тебя отберут диплом. Приговорят к пожизненной скуке.

- Пусть отберут. Пусть приговорят, - сказал Ким упрямо. - Лада мне поручила. Я выполню.

- Лада не имела права распоряжаться судьбой старушки. Глупость какая: "Отравите, когда состарюсь!" Сейчас надо спросить.

- Но она не соображает...

- Значит, она другой человек. Она передумала.

Ким в замешательстве опустил руки. Где тут правда?

Сева воспользовался нерешительностью:

- Нинка, зови скорей Гнома! Он решит.

Прочтя завещание Лады, маленький профессор сказал строго:

- Двойку вам всем по медицинскому праву. Что вы знаете о самоубийстве?

- Самоубийство - трусость, - цразал Том. - Это дезертирство из рядов человечества.

- И глупость,- добавила Нина. - Помутнение.

- Нет, молодые друзья, истории вопроса вы все-таки не помните. О самоубийстве была целая дискуссия в начале первого века. Тогда еще вырабатывались нормы свободной жизни и были горячие головы, закружившиеся от свободы. Дескать, свобода - это полное удовлетворение желаний, и, если не хочется жить, свободно уходи. Но другие возражали: "Человек свободен делать все, но не в ущерб обществу. Самоубийство - ущерб: потому что каждый из нас должник. Нас учат, растят и кормят лет до двадцати пяти, мы должны старшим двадцать пять лет труда". И принято было решение: "Никто не имеет права уйти из жизни, не проработав двадцати пяти лет". Даже были установлены специальные суды тогда для несчастных, обиженных судьбой калек. И форма выработалась; "Ввиду того что общество не сумело обеспечить мне счастливую жизнь, прошу освободить меня от обязательств..."

- Вот Лада и просит освободить ее.

- Не просит, а просила. В молодости. Но молодой Лады уже нет.

- А старая не может решать. Но разве ей лучше жить дальше?

Зарек был в затруднении. Он немилосердно терзал свою шевелюру.

- Мне кажется, друзья, тут совсем другой вопрос, но тоже из медицинского права. Может ли врач лишить жизни неизлечимого больного? Как там написано в учебнике? Сева, ты же сдавал недавно.

- Врач не имеет права лишить жизни больного ни по его просьбе, ни по просьбе родных, ни по собственной инициативе в целях милосердия,- отбарабанил Сева,- потому что никто не может знать скрытых сил организма и никогда нет уверенности, что болезнь не примет благоприятного течения.

- Но...- переспросил Зарек.

- Что-то не помню "но".

- Есть "но". Врач не имеет права лишить жизни, однако по решению консилиума из семи человек может погрузить больного в глубокий сон в надежде, что во сне организм справится с болезнью.

Консилиум состоялся два дня спустя, и в тот же вечер друзья Лады вкатили в ее комнату электроусыпитель.

Они говорили о лечебном сне, частоте тока, дозировке. Но, должно быть, по их преувеличенно громким голосам и торжественно-грустным лицам больная догадалась. Глаза ее стали жалкими и испуганными, затравленный взгляд остановился на Киме.

- Больно будет? - с трудом ворочая языком, выговорила она.

-- Это сон, только сон, лечебный, высокочастотный.

- Гхор как? - произнесла старушка.

Все хором начали ее уверять, что Гхор будет восстановлен вот-вот, сомнения все разрешены. Лада проснется совсем здоровая... и его приведут к ней.

Больная покачала головой.

- Ему... молодую,- выдавила она.

Всхлипывающая Нина спустила темные шторы. В полумраке монотонно загудел усыпитель. Усталая старуха закрыла глаза...

У организма Лады не оказалось скрытых резервов: она умерла во сне девять дней спустя.

ГЛАВА 6. КНОПКА

Еще в октябре, когда живая Лада считала перед зеркалом морщины, Зарек определил в мозгу двадцать семь очагов, ведающих отсчетом старости. Вскоре стало ясно, как нужно исправлять ратозапись в двадцати очагах,семь остались непонятными.

Лада умерла в начале декабря. К этому времени двадцать исправленных очагов были уже записаны, хранились в свинцовых коробках; семь очагов так и остались нерасшифрованными.

Семь международных конференций собирались в январе, феврале и марте, чтобы обсудить семь загадок мозга Гхора. Пять удалось разобрать, насчет двух остались сомнения. Группа бразильских ученых, изучавших эти очаги, доказывала, что они ведают воспоминаниями детства и не играют большой роли. Бразильцы предлагали не откладывать воскресение, пойти на некоторый риск. Они обещали, что восстановят эти детские воспоминания позже, без ратомики, с помощью свидетелей и кинопленок.

Была назначена дата - 28 апреля. Весь апрель шли предварительные опыты. Проверяли ратозапись. Хирурги вскрывали восстановленные по отдельности части тела, выверяли швы, все ли подогнано безукоризненно. Щелкали и искрили электронные машины, на цифрах и лентах моделируя мышление Гхора. К сожалению, все это были модели, модели, модели... Есть в науке проблемы, которые не решаются пробными опытами. Чтобы узнать, взорвется ли атомная бомба, надо было ее взорвать. Чтобы узнать, вернется ли жизнь к Гхору, надо было вернуть ему жизнь.

7
{"b":"55685","o":1}