ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мой чудак тоже переключился на историю, и тоже по-чудачески. В руки ему попал отрывной календарь - как полагается, с замечательными датами и биографиями великих людей. Мальчик (уже не малыш) прочел все от корки до корки, запомнил все даты и биографии. И, творчески переосмысливая историю, начал сам сочинять биографии несуществующих людей. Например, Александр Апролджэ (очень хорошая фамилия, рождена на второй строке пишущей машинки) - "родился 18 августа 1818 года..." и т.д.

Последнее дошкольное увлечение - энциклопедия: Брокгауз и Ефрон - 82 полутома и 4 дополнительных, черно-оливковые, с золотым тиснением. Все в них: и планы, и карты, и звери, и биографии. Вся мудрость человечества на трех полках в шкафу. Мой чудак собирался прочесть все подряд... когда-нибудь. Не только прочесть, но и переписать. И даже несколько раз начинал выводить аккуратными печатными буквами - письменных он не признавал, считал невыразительными:

"А" - первая буква всех европейских алфавитов, за исключением рунического..."

- Что такое рунический, мама?

- Не помню, милый. Посмотри в энциклопедии на букву "Р".

Тут, пожалуй, я могу понять маленького чудака. Что-то есть манящее в сочетании грандиозного и неторопливого: вокруг света, но пешком; ковер, но вышитый иголкой; толстенная книга, но переписанная от руки. Вот недавно приносили мне творчество подобного чудака. Для собственного удовольствия он переводил Толкиена, снабжая каждую страницу иллюстрациями. А в истории хоббитов тысяча сто страниц убористым шрифтом. Полстранички за выходной, одна иллюстрация за вечер. Успокоительное рукоделие - маленькими шажками, маленькими стежками к огромному результату.

И не только рукоделие. Идучи пешком, ты живешь в природе, из окна поезда посматриваешь, из самолета вообще не видишь этой природы. Читая, скользишь, что-то выхватываешь, посматриваешь на текст. Переписывая, смакуешь, вчитываешься, думаешь о каждом слове. Оно время занимает, оно весит - каждое.

Хорошая специальность была у средневековых переписчиков. Много нервозности внес в чтение нетерпеливый Гутенберг.

"А" - первая буква всех европейских алфавитов, за исключением рунического..."

Поди ж ты! Что "А" первая буква - это мы знали давно. "Всех европейских алфавитов..." Ну конечно, все они ведут происхождение от финикийского, где первой буквой был "алеф" - бык. И изображалась голова быка схематически. Это потом ее перевернули рогами вниз. А руны, стало быть, возникли независимо...

Конечно, мой герой ни разу не дошел до конца первой страницы. Все-таки ребенок был, чудаковатый, но ребенок. Не мог сосредоточиться на одной игре. Бросал и терял свои манускрипты.

И правильно делал. В детстве надо играть в разные игры, побольше перепробовать, чтобы выбор был.

О школе я не буду рассказывать подробно, хотя именно в школе маленький чудак столкнулся с требованиями эпохи. Вообще школа не приспособлена к выращиванию чудаков, у нее противоположная задача: прививать единое, обязательное, необходимый минимум для жизни в обществе. Иначе и нельзя. В классе сорок человек, их всех обучают по стабильным учебникам, программируют по утвержденной программе, проверяют стандартными задачами. Школа готовит гражданина в соответствии с нуждами эпохи... К сожалению, не будущей эпохи, а предыдущей. Говорят же, что генералы всегда готовятся к предыдущей войне. И педагоги вынуждены учить тому и так, как их обучали профессора, обученные лет двадцать назад. Да и легко ли угадать, что понадобится этим сорванцам, будущим творцам в XXI веке?

Чудаков школа просеивает и испытывает на прочность. Слабеньких и пугливых запугивает окончательно. Впрочем, этим занимаются не педагоги, а нормальные дети: очень нравится им свое превосходство демонстрировать. Односторонне талантливых же школа усредняет, отвлекая от любимого дела, заставляя трудиться над тем, к чему у них нет способностей. А потом мы удивляемся еще, когда бывший троечник становится знаменитым ученым. Безразличный отличник - вот герой школы, никак не чудак. Но у моего друга не было конфликтов в школе. Ведь он был по натуре универсалом с хорошей памятью и интересом ко всему на свете. Учение давалось ему легко, поскольку класс, как и взвод на марше, равняется на среднего, даже на среднеотстающего. Годика два чудак походил в вундеркиндах, потом подравнялся, спустился в рядовые отличники, так и держался до выпуска. На уроках не тосковал, но после занятий рвался скорее домой, к своим забавам. К каким? К таким же, как в раннем детстве: к воображаемым путешествиям по географическим картам, к планам, биографиям, энциклопедии.

Очень рвался домой, очень не любил домашних заданий, нарушавших личные планы. Очень радовался болезням, высиживал дома, сколько полагалось и еще недельку-другую. Но все равно успевал. В ту пору требования были невысокие, программы скромные. Сообразительность ценилась, не очень нажимали на объем знаний.

...И вот подготовка позади, начинается взрослая жизнь.

Довольно долго я колебался, выбирая место действия и время. Да, с героем моим я познакомился на Малой Дмитровке, ныне улица Чехова, в громоздко-угловатом, серо-цементного цвета, мрачном доме, бывшем доходном доме Кузнецова, ныне номер такой-то, в бывших шестикомнатных апартаментах, ныне коммунальной квартире. Но ведь чудак такого рода мог родиться в любом доме и в любом городе. Есть подозрение, что и в других странах, в другие времена тоже бывали такие чудаки.

Не переместить ли моего героя в какую-нибудь необычную обстановку? Сама обстановка прибавит интереса.

В ереванском "Матанадеране" с почтением любовался я собранием рукописных книг, с почтением к методическому труду, к терпеливому упорству. Книга - год труда, книга пороскошнее - годы. Жизнь на кропотливое многократное переписывание Библии или Евангелия. Жизнь на одну книгу - не многовато ли? Правда, те переписчики воспринимали священные книги как всеобъемлющий свод мудрости, как мой чудак - энциклопедию.

Не сделать ли мне героя переписчиком в монастыре?

Неторопливость и кропотливость, почтение к каждому слову, заставки, виньетки. Не отвечает ли это его натуре?

Нет, не отвечает. Помимо почтения, активный интерес был у моего чудака. Он читал и расставлял, расставлял и рассуждал, рассуждал, чтобы продолжать.

И в монастыре рассуждал бы, как Фауст у Гете. Почему написано: "В начале бе слово"? Не напутали ли переписчики? Ну нет, прежде чем сказать, надо было подумать. Мысль была вначале. Но почему у бога появилась самая мысль о необходимости света? Видимо, неуютно было в темноте и хаосе, скучно витать духу божьему над водами, порядок захотелось навести. А почему бог не сразу навел порядок? Не хотел, не умел, не мог? Выходит, бессилие божие было вначале.

И вижу я, как герой мой исповедуется настоятелю: "Владыка, просвети!"

А настоятель бормочет: "Бес тебя смущает. Гордыня и суемудрие. Пути господни неисповедимы. Не нам жалким умишком познать". И для лечения прописывает тысячу земных поклонов и пост: хлеб и воду. В общем, хорошая физическая нагрузка и лечение голодом по Брэггу.

Нет, не помещу я героя в средневековую обитель. Чувствую: зачахнет там его умственная непоседливость.

Не предложить ли ему современность?.. Америку, например? Активный деловой мир, казалось бы, полная противоположность монастырскому застою.

Но у того мира свое четкое мерило ценностей. Всего одну недельку был я за океаном, одним глазком поглядел - и то ощутил. Четкое мерило - деньги, доллары. Владелец миллиона долларов почетнее стотысячника, тот куда почетнее десятитысячника. И так как чековую книжку твою никто не видит, косвенно надо показать, что ты при деньгах: ездить в машине покрупнее и подороже, не старой - самого последнего выпуска, жить не в городе, а за городом, и обязательно в собственном доме, ни в коем случае не снимать квартиру. И дом надо обставить в моднейшем стиле, желательно под старину. И надо приглашать скучных ненужных гостей, чтобы демонстрировать свои покупки: вот ковры - лично привез из Тегерана, вот картины - подлинники, настоящие шедевры, между прочим, достали из музея за большие деньги. Как? Не спрашивайте. Да-да, мы каждый год ездим в Европу. Нет, не на отдых. Отдыхать лучше на Бермудских островах.

3
{"b":"55700","o":1}