ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А чего же ты тянешь тогда?

- Потому что я их ненавижу, - серьезно сказал Яков. - И заключение хочу составить так, чтобы не отвертелись, чтобы полной мерой ответили. Чтобы все равно справедливость восторжествовала и зло было строго наказано.

- Ишь ты какой - Деточкин! - насмешливо похвалил его начальник. - Не зарывайся, друг мой, ладно?

- Ладно, не буду, - пообещал Яков, вставая.

Начальник тоже встал, прошел с нами до дверей. Я уже взялся за ручку, как он вдруг сказал:

- Я, ребята, усы хочу отпустить. Как думаете?

- Хорошо, Егор Михайлович. На Буденного станете похожи.

- Не, я маленькие хочу. Аккуратные.

- Как у Чаплина?

- Иди отсюда, - обиделся на Якова наш начальник. - Хватит тут измываться над человеком. Вам еще шпагу искать. Чтоб через неделю у меня на столе лежала. Все. Горячий привет!

- С вами не соскучишься, Егор Михайлович, - Яшка не привык оставлять за кем-то последнее слово.

Егор Михайлович тоже:

- Вечером доложите ваши соображения по делу. И чтобы сегодня же с площадкой закончил.

- Ну вот, - сказал Яков, когда мы вернулись к нему. - Дело поручено нам - за дело! И - поделом!

Он вынул из шкафа свою любимую толстую зеленую папку, которой очень гордился и держал пустой до особого случая, и торжественно вложил в нее заявление профессора Пахомова.

- Поехали? На место происшествия?

Ираида Павловна, вдова известного в Званске артиста, жила в большом старом доме на берегу реки.

Мы пересекли огромный двор с песочницей, где детишки привычно боролись за жизненное пространство.

Едва мы вошли в подъезд с такими тугими дверями, что казалось, будто изнутри кто-то нарочно их держит, из комнатки рядом с лифтом выскочила лифтерша в платочке и с вязанием в руках. Она долго смотрела на нас. И видимо, особого доверия мы ей все-таки не внушили:

- А вы к кому будете, молодые люди? В какой номер?

- А нам, тетя Маша, двери всюду открыты. Сыщики мы.

- Ну-к, документы покажите, сыщики.

- Хорошо, покажем. Только за это мы не признаемся, к кому идем. Терзайтесь теперь на досуге.

- И ладно. Сама все узнаю, - усмехнулась она. - И не Маша я, а Стеша.

Дверь нам открыл профессор. Он был по-домашнему: без пиджака и в тапочках.

Следом в прихожей появилась высокая стройная седая женщина, чем-то очень похожая на актрису Ермолову с известного портрета.

- Я прошу вас, молодые люди, переобуться, - строго сказала она, раз и навсегда определяя нам подобающее место в кругу своих знакомств.

- Придется вам потерпеть, - сердито буркнул Яков. Такой прием ему не понравился. Мы только начинали работать самостоятельно, но уже привыкли к большему уважению. - Служебные обязанности не положено исполнять босиком.

Она чуть заметно усмехнулась и высокомерно пригласила нас в комнаты.

- Прошу вас. Глаша, кофе в гостиную!

Мы вошли в большую комнату, тесно заставленную старой добротной мебелью, с большими книжными шкафами, где за стеклами громоздились кучи безделушек и сувениров, но было очень мало книг, с натертым по старинке воском паркетом, развешанными повсюду театральными афишами и портретами бывшего хозяина дома в самых разных ролях, но с совершенно одинаковым выражением лица - благородство, принципиальность, непримиримость ко злу.

При нашем появлении крохотная болоночка - такая лохматая, что если бы не голубой шарфик вместо ошейника, то невозможно было бы угадать, где у нее хвост, а где голова, - пробежала суетливо по тахте, спрыгнула и нырнула под нее. Черный, очень старый кот, вчетверо больше собачки, лежащий в одном из кресел, вообще не удостоил нас вниманием, чуть приоткрыл глаза и шевельнул хвостом.

Повинуясь повелительно-радушным жестам хозяйки, мы расселись вокруг круглого стола, покрытого шелковой китайской скатертью с вышитыми на ней тиграми, цветами и фанзами.

Все шло совсем не так, как положено, - получался, по воле Всеволожской, какой-то своеобразный светский прием, причем нам отводилась роль чуть ли не бедных родственников, осмелившихся просить протекции и покровительства. Рассчитывать на взаимную симпатию друг к другу не приходилось.

Следом за нами в распахнутую дверь Глаша - видимо, домработница, ставшая с годами членом семьи, тоже высокая, но дородная, тяжелая, усатая старуха - вкатила сервировочный столик на деревянных колесах с резными спицами.

- Муж привез откуда-то, - небрежно пояснила Ираида Павловна. - Сейчас уже не помню, откуда именно. Он очень много за рубеж ездил. Прошу вас.

Мы с Яковом переглянулись. Надо было что-то делать, как-то ломать этот ненужный спектакль. Профессор вообще стушевался, забился в уголок под громадный зонтик торшера, испуганно выглядывал оттуда, как лягушонок из-под мухомора. Если говорила Всеволожская, он боязливо не отрывал от нее глаз, а когда мы с Яковом - морщился, щурился, дергал щекой, будто на лицо его садились мухи, и все время молчал.

Наконец, когда хозяйка, постукивая кончиком незажженной сигареты по краешку кофейного блюдца, строго взглянула на недогадливого Яшку и произнесла лениво: "Что привело вас ко мне, невоспитанные молодые люди?" тот не выдержал и, протягивая ей горящую спичку, сказал:

- Ираида Павловна, давайте во избежание ненужных осложнений сразу определим наши отношения и взаимные обязанности. Мы не напрашивались к вам в гости. Вы и профессор просите нашей помощи. С той минуты, как он передал свое заявление, мы исполняем служебный долг. Напомню, что теперь и вы, со своей стороны, имеете вполне определенные обязанности по отношению к закону. Будем вести себя в соответствии с этим.

Такой отповеди, судя по всему, Ираида Павловна давно не получала. На мгновение она растерялась. Я постарался помочь ей.

- Ираида Павловна, в вашем доме, судя по тому, что нам известно, совершена кража: согласитесь, пропажу такой ценной и редкой вещи иначе объяснить невозможно.

Получилось совсем уж никуда.

- В нашей семье, - раздельно четко произнесла Всеволожская, - никогда не было и не могло быть вора!

- Я этого и не утверждаю...

- Давайте к делу, - перебил меня Яков. - Вспомните, кто мог знать, что шпага отдана вам на хранение, кто бывал у вас с этого момента, случались ли какие-то особые обстоятельства, удобные с точки зрения похитителя: пожар, ремонт, протечки, например, ваше долгое отсутствие. Вы поняли меня?

- Во-первых, я не говорила никому о том, что шпага находится у меня. Порой я и сама не помнила об этом. Недавние печальные события, - она потрогала уголком платка краешки глаз, - которым всего полгода...

Мы помолчали, вдова изящно пошмыгала носом, высморкалась.

- Значит, это известно было лишь вам?

- Знала, конечно, Глаша. Знали сын и его жена Елена. Но они живут отдельно. Сама я нигде не бываю, квартира поставлена на охрану, к тому же в ней всегда кто-нибудь есть: или я, или Глаша. Нас никто не навещает люди забывчивы. Раньше в нашем доме, когда был жив Мстислав, не умолкал телефон, всегда - с утра и до глубокой ночи - были гости, был шум и танцы, дружное застолье, а теперь...

Мне показалось, что она хочет сказать: а теперь, кроме таких вот посетителей, вроде вас, никого не дождешься.

- В общем, я даже не представляю, как могла пропасть эта злосчастная шпага. Даже если бы кто-то посторонний проник в квартиру, здесь нашлись бы вещи более ценные, - это она сказала с гордостью.

- Действительно, - согласился Яков, - в этой истории очень много непонятного. - Он помолчал. - Скажите, Ираида Павловна, сын, конечно, бывает у вас? Нам бы хотелось с ним побеседовать.

- Бывает. Не так часто, как хотелось бы одинокой, стареющей матери...

- Ясно.

- Нет, нет, он хорошо, заботливо относится ко мне. Раньше ему было трудно содержать семью и помогать матери. Теперь его дела значительно поправились, и он имеет возможность поддерживать меня материально - у него хорошая работа.

3
{"b":"55710","o":1}