ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ты же знаешь, я не люблю хлопушки, – сказал я. – Кроме того, у меня ни одной не было.

– Ладно, на этот раз ты превзошел себя, дорогой. Твой маленький розыгрыш разрастается в самый крупный международный конфликт с тех пор, как вице– президент обозвала шутом русского премьера. Президент требует, чтобы тебя отшлепали.

– Она может получить даже больше – мою отставку. В тот день, когда политика станет важнее безопасности моих людей, я уволюсь. И если политика значит больше, чем победа в войне, можешь передать ей от моего имени, что…

– Замолчи, – прервала меня Лиз. – Я уже говорила ей, что ты уйдешь в отставку, и она приказала не принимать ее. Но твоя задница будет выдрана. Это – официальная порка. Если хочешь что-нибудь сказать, подожди, пока я не закончу.

– А потом можно будет немножко пошлепать по твоей попочке? – плотоядно спросил я.

– Обсудим это позже. Покажи фокус, как языком облизывать собственные брови, тогда подумаю.

Она снова принялась намыливать голову. Я терпеливо ждал, но наконец не выдержал.

– Так что же произошло? Мне объявили выговор официально?

– Нет, – сказала Лиз. – Просто накричали. Ты тупой и несносный выскочка, неуважительный, опасный и презренный нарушитель воинской дисциплины и оказываешь дурное влияние на рядовых и сержантов.

– Я это знаю.

– И я знаю, что ты знаешь. Я просто повторяю то, что президент приказала передать тебе; она заявила все это в присутствии начальников штабов.

Ощущение было такое, будто в сердце забили кол.

– Это все? – по-идиотски промямлил я. Если было сказано что-то еще, я должен знать.

– Нет, не все. Еще они сказали, что ты проклятый дурак, который решил покривляться перед камерой, даже не задумавшись о последствиях.

– И?..

– И – ты хочешь еще? Они сказали, что ты не уважаешь честь мундира, скачешь, как проклятый педераст. Конец цитаты. Там было еще немало эпитетов в твой адрес, Джим. Ты уверен, что хочешь выслушать все?

Теперь она кончила забивать кол и принялась его раскачивать. Я поднял руку.

– Нет, достаточно. Общая картина у меня сложилась. Скажи только одно: отставку Беллуса приняли?

– Принимая во внимание сложившуюся ситуацию – нет.

– Вот дерьмо!

– Однако… с учетом всех обстоятельств, решили, что лучше, если отставка все-таки будет принята. Итак, да, отставку приняли.

– Великолепно. Теперь можете делать с моей задницей что угодно. Я не стану расстраиваться.

– Ты поставил в неловкое положение Соединенные Штаты.

– Ничего подобного, – твердо сказал я. Лиз пристально посмотрела на меня.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я принес присягу служить Конституции Соединенных Штатов и защищать ее. Когда меня прикомандировали к Северо-Американской Администрации, я дал слово служить и защищать экологию планеты Земля. Я не нарушил обе клятвы. Может быть, это недостойный, мелкий и неблагородный поступок – но не безответственный. Я не нарушил ни одного своего слова.

– Ладно.

– Что? И все?

– Я знала, что ты чувствуешь. То же самое я сказала и им. Но приятно услышать это от тебя.

– О-о, – озадаченно протянул я.

Должно быть, все отразилось на моем лице, потому что Лиз потрепала меня по щеке.

– Генерал Уэйнрайт не испытывает восторга ни от тебя, ни от меня, но я сказала, что ты – мой подчиненный и я уверена в тебе на сто процентов. Я предупредила его, что, если он начнет вредить, ты выйдешь в отставку. Сначала он ухватился за это обеими руками, но я предупредила, что, если твою отставку примут, я буду расценивать это как свидельство недоверия к моей компетентности и тоже буду вынуждена подать в отставку. Генералу Уэйнрайту такой оборот не понравился, однако он далеко не дурак. Если я соберусь увольняться, президент пожелает узнать причину.

– А как же квебекцы? Лиз поморщилась.

– Делают хорошую мину при плохой игре. Что ж, пусть брешут. Они послали неквалифицированного офицера на опасное задание, и тот продемонстрировал свою неподготовленность. Мы здесь занимаемся не цирковыми ревю. Объединенный Комитет начальников штабов никогда не примирится с подобной тупостью. Майор рисковал жизнями всех участников операции, наплевав на твои советы.

– Держу пари, что генералу Уэйнрайту не хотелось это слышать.

– Он лишь сказал, что твоя обязанность – выполнять приказы, а не отдавать их. На что я вежливо напомнила о генерале Джордже Армстронге Кастере, который не прислушался к совету своих разведчиков-индейцев, и о том, что из этого вышло[5]. Он меня понял. Урок, который ты преподал сегодня, слишком поучителен, чтобы наказывать тебя, однако мне пришлось обзвонить массу важных шишек, прежде чем все утряслось. – Она начала споласкивать волосы. – И ты, между прочим, не услышал ни слова из этого. Президент приказала мне наорать на тебя, я наорала – и хватит об этом. Потри мне спину, пожалуйста.

– Можешь так орать в любое время, – разрешил я. Со спины она была прекрасна. Почти так же, как спереди.

Нежно, но решительно Лиз развела мои руки.

– Я же сказала – потом. Просто займись моей спиной. Что-то в ее голосе остановило меня.

– Хорошо.

Я сосредоточился на изгибе позвоночника, восхитительных маленьких позвонках, взбегающих вверх под ее нежной розовой кожей. Я начал нежно массировать каждый по очереди, демонстрируя верх мастерства.

– М-м-м, – простонала Лиз, потом снова: – М-м-м-м-м-м! – Через некоторое время она мягко добавила: – Ладно, теперь неофициальная часть. Ее даже я не слышала. Президент пригласила к телефону премьер-министра Дюбуа и дала ему нагоняй. Как осмелился он послать ноту протеста? Его офицер подвергал опасности жизни американцев. Его офицер оказался неквалифицированным и неподготовленным. От его офицера столько же пользы, как от пластикового Христа на приборной доске. Если Квебек хочет участвовать еще в каких-нибудь боевых операциях, то ему придется тщательнее готовиться к совместным действиям. И так далее в том же духе.

– Она действительно высказала все это? – удивился я.

– Даже больше. Честно говоря, она хватила через край.

– Выглядит не очень политично.

– О, как раз политично. После отделения квебекцы так задрали нос, что с ними практически невозможно иметь дело. Этот случай сбил с них спесь. Дюбуа, наверное, проиграет выборы, что совсем не расстроит президента. Она его ненавидит. Но даже если и выиграет, все равно лицо он потерял. Нет, дорогой, хотя президент и разозлилась, как чертовка, она достаточно проницательна, чтобы обернуть это к своей политической пользе.

– Теперь я понимаю, почему ее называют Тедди Рузвельтом в юбке.

– Рузвельт носил пышные усы, – заявила Лиз. Она снова развернулась лицом ко мне. – Президент также просила передать тебе личное послание.

– Правда?

– Она сказала: «Поблагодарите его от меня. Так сильно я не смеялась с тех пор, как вице-президент обозвала шутом русского премьера». Послушай меня, дорогой. Я люблю тебя. Что бы там ни болтали в новостях, ты ничего никому не должен, и я не должна, и президент тоже. – Лиз рассмеялась и добавила: – Только на публике об этом говорить не надо. Даже президентский зонтик имеет ограниченные размеры.

Позже, ночью, в тишине нашей спальни, я спросил: – Я действительно доставил тебе массу неприятностей?.

Лиз ответила не сразу, но в конце концов согласилась: – Да. Но это хорошие неприятности, – Лиз?.. – Она повернулась на бок, чтобы посмотреть на меня.

– Мне знаком этот тон. Опять маленький мальчик. Что случилось на этот раз?

– Все время, пока мы вместе, я ничуть не сомневался, что ты любишь меня, но… никогда не мог понять почему.

Лиз задумалась.

– Потому что это проще, чем не любить тебя.

– Нет, – настаивал я. – Не надо шутить.

– Я не шучу, Джим. Я пробовала разлюбить тебя. Однажды. И не смогла. Мы оба несчастны. Так проще. – Она посмотрела на меня. – Это не совсем то, что тебе хотелось услышать, да?

вернуться

5

Генерал Кастер (1839—1876) в сражении с индейцами при Литтл-Биг-Хорне потерял войска и погиб сам.

14
{"b":"55713","o":1}