ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Прекрати это, Лиз, Это помогло. Голос всегда помогает. Глас Божий. Когда говоришь таким голосом, не просто имитируешь Бога – сам становишься Им. Этому нас научили на модулирующей тренировке. Когда люди слышат голос Бога, они слушают. Лиз тоже замолчала и слушала.

– Я люблю тебя, – сказал я. – Ты это знаешь. Ты тоже любишь меня. Я знаю это. Никакие твои слова, никакие поступки не переубедят меня. – Я перевел дыхание. – Но если то, что мы любим друг друга, не может служить причиной, извинением или оправданием для совместной жизни, тогда нет причины, извинения или оправдания и нашему расставанию. Это совсем не относится к делу, как ты выразилась.

Я пристально смотрел ей в глаза. Она слушала внимательно. Ясно было одно: Лиз хочет слышать то, что я говорю.

– Да, мы спорили. Жестоко спорили. Да, иногда я причинял тебе боль. Да, иногда ты делала больно мне. Но я люблю тебя несмотря на это или за это – не важно. Важно другое – ты всегда будешь причинять боль людям, которых любишь. Это – твоя жизнь. И тебе тоже будут причинять боль в ответ. Чтобы не чувствовать боли, надо стать зомби, утратив чувства, привязанности, всех, кто мог бы прижать тебя к себе посреди ночи; когда все так плохо, что невозможно вынести. У меня нет желания стать зомби – у тебя тоже. Потому что следующий шаг – голые мужчины и женщины с остекленевшим взглядом, что стадами бродят по улицам Сан-Франциско.

Послушай меня, Лиз. Я знаю о Роберте и Стиве. Я не мучаюсь от твоего плача по ним. Я горжусь тобой, ибо ты помнишь о том хорошем, что было в предыдущей жизни. Я не ревную. Знаешь, как я люблю тебя? Если бы я мог вернуть все, что было до хторран, то сделал бы это прямо сейчас, сию минуту, даже если бы это означало, что я больше никогда не увижу тебя. Но я не могу сделать это, и ты не можешь, и никто не может. Мы приговорены к настоящему, каким бы оно ни было. И нам предстоит много страдать – всем и каждому. Даже если бы не было никаких хторран, мы все равно страдали бы, но только по-другому, потому что это естественное состояние человека. По крайней мере для меня. Я готов воспринимать это как плату за вход в мир. И, заплатив, хочу выбрать боль, которая мне приятна. Ты слушаешь? Я не собираюсь терять тебя из-за глупости. Если ты собираешься бросить меня, придумай причину получше, чем та чушь, которую ты городишь.

Удивительно, но Лиз выслушала всю мою речь молча. Некоторые люди слушают только первую фразу, а потом вежливо ждут, мысленно репетируя ответ. Лиз поступила иначе. Она выслушала каждое слово, а когда я закончил, не вступила в спор. Просто опустила глаза и молча прижалась ко мне. Ее голова отдыхала на моей груди.

Я не двигался. Ждал. Интересно, обнимет она меня или нет? Не обняла. Я почувствовал чертовское разочарование. Все, что мне требовалось, – лишь маленький знак, что до нее можно снова дотронуться, но Лиз не собиралась его подавать. Я испугался, что теперь все погибло безвозвратно.

Решившись, я медленно, нежно окружил Лиз своими руками. Но не притянул ее к себе, даже не обнял. Просто уютно расположил руки вокруг ее плеч и в затянувшейся паузе ждал. Она была такой теплой, от нее так хорошо пахло! Мне было больно от невозможности узнать, что она сейчас думает или чувствует. Неужели по-прежнему ненавидит?

Она тихонько всхлипнула и просунула одну руку между нами, чтобы вытереть нос. Потом взглянула на меня затуманенными от слез глазами и печально покачала головой: – Мне никогда не удавалось тебя переспорить, ты об этом знаешь?

– Что?

– О, я могу учить тебя, могу сообщать тебе то, чего ты. раньше не знал, Джим, но мне никогда не удавалось убедить тебя в чем-нибудь. Ты всегда так упрямо отстаиваешь свою правоту; что остается только согласиться или убраться подальше. – Она снова приникла ко мне, положив руки на мои плечи, и, вздохнув, наконец позволила своему телу расслабиться в моих объятиях. – Очень трудно быть твоим другом. Труднее, чем любовницей. Но еще труднее идти с тобой дальше. Я не способна на это. У меня больше не осталось сил идти. Я так устала. – Она посмотрела на меня. – Тебе придется быть сильным за нас обоих. Я же собираюсь просто висеть на тебе до тех пор, пока ты меня не бросишь.

– Я тебя никогда не брошу, и ты это знаешь.

– Знаю.

Она выглядела такой грустной, когда сказала это, что я едва не передумал.

Я приподнял ее голову за подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Ее глаза цвета морской волны были мокрыми и сияли.

– Лиз, ты выйдешь за меня замуж?

Сегодня уже очевидно, что начать колонизацию было выгоднее всего с самого первого звена пищевой цепи, заместив земной процесс гниения хторранским, присвоив таким способом фундаментальные строительные блоки земной пищевой цепи и трансформировав их в источник энергии для хторранскои экологии.

Теперь хторранская экология могла надстраивать этаж за этажом, не нападая ни прямо, ни опосредованно на какие-либо земные виды. В этой ситуации экология колонизируемой планеты становится все слабее, а колонизирующая экология – все сильнее.

«Красная книга» (Выпуск 22.19А)

2 ШОКОЛАД И МЛАДЕНЦЫ

Чтобы супружество состоялось, достаточно одного человека, но чтобы по– настоящему изгадить его, нужны два человека.

Соломон Краткий

Очень долго Лиз не отвечала. Ее молчание длилось несколько веков, в течение которых я агонизировал, мучаясь тем, что воспользовался ее слабостью, что совершил ужасную ошибку, сказав это, что окончательно и безвозвратно выставил себя таким дураком, что даже она не простит этого. Не важно, что она ответит, – прежних отношений между нами уже никогда не будет.

Наконец Лиз вздохнула, вытерла глаза, слабо улыбнулась, посмотрела на меня и покачала головой: – Это лишнее. Я не собираюсь снова запираться от тебя на ключ.

– Послушай. Я просил тебя выйти за меня замуж не потому, что боюсь потерять тебя. Сейчас ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе. Мне была нужна твоя помощь, чтобы склеить себя заново из осколков, когда я вернулся от ревеляцинистов. Теперь наступила твоя очередь – и я должен не дать тебе рассыпаться.

– Зачем такие жертвы?

– Если я отдам тебе всю свою силу, ты сможешь стать сильной для остальных.

– Но я больше не могу быть сильной, Джим. Самое большее, на что я способна, – притвориться сильной.

– Этого вполне достаточно. Все равно никто не заметит разницы. Притворяйся сильной до тех пор, пока не станешь ею.

– Джим… – продолжала сопротивляться Лиз.

– Послушай меня, дорогая. Все всегда притворяются – во всем. Мы лишь маленькие дети во взрослых телах, которые бродят кругом, восклицая: «Что? Как такое могло случиться?» Она невольно улыбнулась: – Доктор Форман чересчур хорошо натренировал тебя. Ты отказываешься лечь и притвориться мертвым.

– Я слишком зол, чтобы умирать. Или слишком глуп. Она прижала руку к моей щеке и позволила своей улыбке замерцать согревающим рассветом.

– Ты не глупый, – нежно сказала она.

– Ладно, тогда решено – я злой. Послушай… – Настало время снова стать серьезным. – Я знаю, что важнее всего. Это ты – и работа, которую ты делаешь. Люди зависят от тебя. Они любят тебя почти так же сильно, как я. Они доверяют тебе, ты нужна им и не можешь их бросить.

Ее глаза снова наполнились слезами. Самое трудное на свете – это держать язык за зубами и слушать приятные вещи о себе, особенно если знаешь, что это правда, но никогда раньше не позволяла себе поверить в это.

Она хотела высвободиться, но я не отпустил. Ей необходимо выслушать все до конца.

– Ты говоришь, что я тебе нужен. О'кей, вот он я. – Я взял ее руки в свои, и она снова вынуждена была повернуться лицом ко мне. Я заморгал, освобождаясь от собственных слез, проглотил тяжелый ком в горле и как-то сумел вымолвить остальные слова: – Лиз, любимая моя, я никогда больше не брошу тебя. Никогда больше не сделаю тебе больно. Я буду с тобой ночью и днем, буду поддерживать тебя, смешить, любить, отдам тебе все свои силы, чтобы ты смогла выйти в мир и вдохновить остальных. Это самая важная моя работа. И только ради того, чтобы ты знала, что источник твоей силы здесь, рядом с тобой, я и хочу жениться на тебе. Так ты не сможешь потерять меня. Даже если попробуешь.

74
{"b":"55713","o":1}