Содержание  
A
A
1
2
3
...
11
12
13
...
144

— Вот и хорошо, — произнесла матушка Цзя, — я велю приготовить побольше этого лекарства.

В этот момент послышался смех и кто-то сказал:

— Выходит, я опоздала! Не успела даже встретить гостью из дальних краев!

«Здесь все так сдержанны, — подумала Дайюй, — кто же дерзнул вести себя столь бесцеремонно?»

И тут из внутренних покоев в сопровождении нескольких служанок, молодых и старых, появилась очень красивая женщина. Наряжена она была как сказочная фея, расшитые узорами одежды сверкали. Волосы, стянутые узлом, были перевиты нитями жемчуга и заколоты пятью жемчужными шпильками в виде фениксов, обративших взоры к сияющему солнцу, на шее — ожерелье с подвесками, изображающими свернувшихся в клубок золотых драконов. Атласная кофта, вытканная яркими цветами и золотыми бабочками. Поверх кофты — накидка из темно-серого, отливающего серебром, набивного шелка и креповая юбка с цветами по зеленому полю. Глаза чуть раскосые, брови — ивовые листочки. Во всем облике женщины чувствовалась легкость и стремительность, густо напудренное лицо было добрым, на плотно сжатых алых губах играла едва заметная улыбка.

Дайюй поспешно поднялась ей навстречу.

— Ты ее, конечно, не знаешь? — спросила госпожа Цзя. — Это наша «колючка», или «перец», как говорят в Цзиньлине. Зови ее Фэн-колючка, или Фэнцзе.

Дайюй растерялась, она не знала, как обратиться к красавице, и сестры пришли ей на помощь.

— Это жена твоего второго двоюродного брата Цзя Ляня.

Дайюй никогда не видела этой женщины, но от матери часто слышала, что Цзя Лянь, сын старшего дяди Цзя Шэ, женился на племяннице второй тетки, урожденной Ван, что племянницу эту с самого детства воспитывали как мальчика и дали ей школьное имя — Ван Сифэн.

Дайюй с улыбкой приветствовала молодую женщину и назвала ее «тетушкой».

Фэнцзе взяла Дайюй за руку, внимательно оглядела, усадила рядом с матушкой Цзя и сказала:

— Бывают же, право, в Поднебесной такие красавицы! Впервые вижу! В ней больше сходства с отцовской линией, чем с материнской! Не удивительно, что вы так скучали по ней! Бедная моя сестричка! Так рано осиротела!

Она поднесла к глазам платок и вытерла слезы.

— Только я успокоилась, а ты опять меня расстраиваешь, — упрекнула ее матушка Цзя. — Да и сестрицу тоже. Она и так устала с дороги! Здоровье у нее слабое. Поговорила бы о чем-нибудь другом!

Печаль Фэнцзе мгновенно сменилась весельем, и она рассмеялась:

— Вы правы, бабушка! Но я, как только увидела сестрицу, обо всем позабыла, и радостно мне стало, и грустно. Бить меня надо, глупую!

Она опять взяла Дайюй за руку и как ни в чем не бывало спросила:

— Сколько тебе лет, сестричка? Ты уже учишься? Какие лекарства пьешь? Очень прошу тебя, не скучай по дому! Проголодаешься или захочешь поиграть, скажи мне! И на служанок тоже мне жалуйся, если какая-нибудь не угодит!

Дайюй слушала и кивала головой. Затем Фэнцзе обратилась к служанкам:

— Вещи барышни Линь Дайюй внесли в дом? Сколько приехало с ней служанок? Немедленно приготовьте для них две комнаты, пусть отдыхают.

Пока шел этот разговор, служанки подали чай и фрукты, и Фэнцзе пригласила всех к столу.

— Жалованье слугам за этот месяц выдали? — спросила вторая тетка.

— Выдали, — ответила Фэнцзе. — Я со служанками только что поднималась наверх искать атлас, о котором говорила вчера госпожа, но так и не нашла. Видимо, госпожа запамятовала.

— Экая важность! — заметила госпожа Ван. — Возьми любых два куска на платье сестрице. Я вечером пришлю за ними служанку.

— Присылайте. Я все приготовила, еще до приезда сестрицы, — ответила Фэнцзе.

Госпожа Ван улыбнулась и молча кивнула.

Когда служанки убрали со стола, старая госпожа Цзя велела двум мамкам проводить Дайюй к обоим дядям — братьям ее матери.

— Позвольте мне проводить племянницу, — промолвила госпожа Син, жена Цзя Шэ, вставая с циновки, — так, пожалуй, удобнее.

— Проводи, — улыбнулась матушка Цзя. — Чего зря сидеть!

Госпожа Син взяла Дайюй за руку и попрощалась с госпожой Ван. Слуги их проводили до вторых ворот.

Была подана крытая синим лаком коляска с зеленым верхом, и когда госпожа Син и Дайюй сели в нее, служанки опустили занавески. Затем слуги отнесли коляску на более просторное место и впрягли в нее смирного мула.

Выехав через западные боковые ворота, коляска направилась к главному восточному входу дворца Жунго, въехала в крытые черным лаком большие ворота и оказалась у вторых внутренних ворот.

Госпожа Син вышла из коляски, за ней последовала Дайюй, и они вместе направились во двор. Дайюй подумала, что где-то здесь находится сад дворца Жунго.

Пройдя через трехъярусные ворота, они увидели главный дом с маленькими изящными флигелями и террасами, совершенно не похожими на величественные строения той части дворца Жунго, где жила матушка Цзя. Во дворе было много деревьев, то здесь, то там высились горки разноцветных камней.

Едва они переступили порог зала, как навстречу им вышла целая толпа наложниц и служанок, нарядно одетых, с дорогими украшениями.

Госпожа Син предложила Дайюй сесть, а сама послала служанку за Цзя Шэ.

Служанка вскоре вернулась и доложила:

— Господин велел передать, что не выйдет, ему нездоровится. К тому же он боится, как бы эта встреча не расстроила и его, и барышню. Он просит барышню не грустить — у бабушки и у тети ей будет не хуже, чем дома. А с сестрами — веселее, хотя они глупы и невежественны. Если барышне что-нибудь не понравится, пусть не стесняется, скажет.

Дайюй встала, несколько раз почтительно кивнула, посидела немного и стала прощаться.

Госпожа Син уговаривала ее остаться поесть, но Дайюй с улыбкой ответила:

— Вы так любезны, тетя, что отказываться, право, неловко. Но я должна еще пойти поклониться второму дяде, и если задержусь, меня сочтут неучтивой. Я навещу вас как-нибудь, а сейчас, надеюсь, вы меня простите.

— Будь по-твоему, — согласилась госпожа Син и приказала двум мамкам отвезти Дайюй обратно. Она проводила девочку до ворот, дала еще несколько распоряжений слугам и, лишь когда коляска отъехала, вернулась в дом.

Дайюй возвратилась в ту часть дворца, где жила бабушка, вышла из коляски и увидела мощеную аллею, она начиналась прямо от ворот. Мамки и няньки тотчас окружили ее, повели в восточном направлении через проходной зал, растянувшийся с востока на запад, и у ритуальных ворот перед входом во двор остановились. Здесь тоже были величественные строения, флигели и сводчатые двери, только не похожие на те, которые Дайюй уже видела. Лишь сейчас она догадалась, что это женские покои.

Когда Дайюй подходила к залу, внимание ее привлекла доска с девятью золотыми драконами по черному полю, где было написано: «Зал счастья и благоденствия». А ниже мелкими иероглифами: «Такого-то года, месяца и числа сей автограф пожалован императором Цзя Юаню, удостоенному титула Жунго-гуна». Под этой надписью стояла императорская печать.

На красном столике из сандалового дерева с орнаментом в виде свернувшихся кольцом драконов стоял позеленевший от времени древний бронзовый треножник высотой в три чи, а позади, на стене, висела выполненная тушью картина, изображавшая ожидание аудиенции в императорском дворце. По одну сторону картины стояла резная золотая чаша, по другую — хрустальный кубок, а на полу выстроились в ряд шестнадцать стульев из кедрового дерева. На двух досках черного дерева были вырезаны золотые иероглифы — парная надпись восхваляла потомков дома Жунго:

Во внутренних покоях жемчуга
свет отражают солнца и луны.
У входа в зал пестра нарядов ткань,
являя отблеск дымчатой зари.

Ниже шли мелкие иероглифы: «Эта надпись сделана собственноручно потомственным наставником My Ши, пожалованным за особые заслуги титулом Дунъаньского вана».

Обычно госпожа Ван жила не в главном доме, а в небольшом восточном флигеле с тремя покоями, и мамки провели Дайюй прямо туда.

12
{"b":"5574","o":1}