ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Уважения и искренней благодарности заслуживают многолетние и плодотворные усилия русских и советских китаеведов по переводу романа и представлению его читателям вашей страны. В девятнадцатом столетии академик В.П. Васильев в «Очерке китайской литературы» дал роману содержательную и объективную оценку. Попытку познакомить российского читателя с этим произведением сделали в пятидесятых годах нашего века P.M. Мамаева, написавшая комментарий, и В.Г. Рудман, осуществивший перевод первых двух глав под руководством члена-корреспондента Академии наук СССР Н.И. Конрада. Наконец, в 1958 году В.А. Панасюк перевел весь текст, и русскоязычные читатели впервые получили возможность ознакомиться с романом в полном объеме. В шестидесятые годы Б.Л. Рифтин обнаружил в Ленинграде среди старых манускриптов, «молчавших» в течение столетий в книгохранилищах, восьмидесятиглавую рукопись «Сна в красном тереме», доселе неизвестную исследователям творчества Цао Сюэциня. Рукопись дала новый ценный материал для исследований литературоведов обеих стран. Она была издана совместными усилиями ученых двух государств в 1986 году в Пекине.

Убежден, что по мере расширения и углубления культурных контактов между Китаем и Россией «Сон в красном тереме» — этот пленительный цветок китайской литературы — будет привлекать все больше читателей, способствовать взаимопониманию и дружбе народов двух наших стран.

Гл. I — XL

Глава первая

Чжэнь Шиинь видит в чудесном сне одушевленную яшму;
Цзя Юйцунь в суетном мире мечтает о прелестной деве

Перед тобой, читатель, первая глава, она открывает повествование. Мне, автору этой книги, признаться, самому пришлось пережить пору сновидений и грез, после чего я написал «Историю Камня», положив в основу судьбу необыкновенной яшмы, чтобы скрыть подлинные события и факты. А героя этой истории назвал Чжэнь Шиинь — Скрывающий подлинные события.

О каких же событиях пойдет речь в этой книге? О каких людях?

А вот о каких. Ныне, когда жизнь прошла в мирской суете и я ни в чем не сумел преуспеть, мне вдруг вспомнились благородные девушки времен моей юности. И я понял, насколько они возвышеннее меня и в поступках своих, и во взглядах. Право же, мои густые брови и пышные усы — гордость мужчины — не стоят их юбок и головных шпилек. Стыд и раскаяние охватили меня. Но поздно, теперь уже ничего не исправишь! В молодости, благодаря милостям и добродетелям предков, я вел жизнь праздную и беспечную, рядился в роскошные одежды, лакомился изысканными яствами, пренебрегал родительскими наставлениями, советами учителей и друзей, и вот, прожив большую часть жизни, так и остался невежественным и никчемным. Обо всем этом я и решил написать.

Знаю, грехов на мне много, но утаить их нельзя из одного лишь желания себя обелить — тогда останутся в безвестности достойные обитательницы женских покоев. Нет! Ничто не помешает мне осуществить заветную мечту — ни жалкая лачуга с подслеповатым окошком, крытая тростником, ни дымный очаг, ни убогая утварь. А свежий ветерок по утрам и яркий свет луны ночью, ивы у крыльца и цветы во дворе лишь усиливают желание поскорее взяться за кисть. Ученостью я не отличаюсь, мало что смыслю в тонкостях литературного языка. Но ведь есть простые, понятные всем слова, привычные словосочетания, фразы! Почему бы не воспользоваться ими, чтобы правдиво рассказать о жизни в женских покоях, а заодно развеять тоску мне подобных, а то и помочь им прозреть?

Вот почему второго героя я назвал Цзя Юйцунь — Любитель простых слов.

В книге также встречаются слова «сон», «грезы», в них — основная идея повествования, они призваны навести читателя на глубокие размышления о смысле жизни.

Ты спросишь, уважаемый читатель, с чего начинается мой рассказ? Ответ может показаться тебе близким к вымыслу, но будь повнимательней, и ты найдешь в нем много для себя интересного.

Итак, случилось это в незапамятные времена, когда на склоне Нелепостей в горах Великих вымыслов богиня Нюйва[1] выплавила тридцать шесть тысяч пятьсот один камень, каждый двенадцать чжанов[2] в высоту, двадцать четыре чжана в длину и столько же в ширину, чтобы заделать ими трещину в небосводе. Но один камень оказался лишним и был брошен у подножия пика Цингэн. Кто бы подумал, что камень этот, пройдя переплавку, обретет чудесные свойства — сможет двигаться, становиться то больше, то меньше. И лишь одно заставляло камень вечно страдать и роптать на судьбу — он стал изгоем среди тех, что пошли на починку небосвода. И вот однажды, в минуты глубокой скорби, он вдруг заметил вдали двух монахов — буддийского и даосского. Весь облик их был необычным, манеры — благородными. Подойдя к подножию горы, они сели отдохнуть и завели разговор. Тут взгляд буддийского монаха привлекла кристально чистая яшма, размером и формой напоминавшая подвеску к вееру. Монах поднял камень, взвесил на ладони и с улыбкой сказал:

— С виду ты очень красив, но пользы от тебя никакой. Сделаю-ка я надпись, чтобы тот, кто заметит тебя, оценил по достоинству и унес в прекрасную страну, где тебе предстоит вести жизнь, полную удовольствий и наслаждений, в образованной и знатной семье, среди богатства и почестей.

Выслушав монаха, камень обрадовался и спросил:

— Хотел бы я знать, какую надпись вы собираетесь сделать. Где предстоит мне жить? Объясните, пожалуйста.

— Со временем сам все поймешь, а пока ни о чем не спрашивай, — ответил монах, спрятал камень в рукав и вихрем умчался прочь вместе с даосом.

Неизвестно, сколько минуло с тех пор лет, сколько калп[3]. И вот как-то даос Кункун, стремившийся постичь дао[4] и обрести бессмертие, проходил мимо склона Нелепостей в горах Великих вымыслов и у подножья пика Цингэн увидел громадный камень с выбитыми на нем иероглифами. Даос принялся читать надпись. Оказалось, это тот самый камень, который не пригодился при починке небосвода и был принесен в бренный мир наставником Безбрежным и праведником Необъятным. Далее говорилось о том, где суждено камню спуститься на землю, появиться на свет из материнского чрева, о маловажных семейных событиях, о стихах и загадках, полюбившихся камню, и только годы, когда всему этому надлежало случиться, стерлись бесследно.

В конце были начертаны пророческие строки:

Хотя особым даром не отмечен,
я избран был закрыть небес просвет.
Но бросили меня, предав презренью,
и вот лежу, забытый, много лет.
Храню один секрет — что есть рожденье.
А после жизни что еще грядет?[5]
Но кто создаст чудесное сказанье,
начертанный на мне прочтя завет?

Прочитав надпись, даос Кункун понял, что у этого камня необыкновенная судьба, и обратился к нему с такими словами:

— Брат камень, ты полагаешь, что история твоя удивительна и достойна быть записанной. Хочешь, чтобы ее узнали и передавали из поколения в поколение. Но не все, на мой взгляд, в этой истории ладно: где даты, где упоминания о добродетельных и мудрых правителях, совершенствовавших нравы своих подданных? Вскользь сказано лишь о нескольких необычных девушках: влюбленных, умных, или глупых, или бездарных и недобрых, ни слова нет о достоинствах женщины Бань и девицы Цай. Даже если обо всем этом напишу, вряд ли получится интересная книга.

вернуться

1

Нюйва — сестра мифического императора Фуси. Согласно легенде, заделывала пролом в небе, когда во время битвы за власть с мифическим императором Чжуаньсюем титан Гунгун опрокинул гору Бучжоу, служившую одной из опор неба в его юго-западной части, и небо дало трещину.

вернуться

2

Чжан — мера длины, равная 3,2 м; ли — мера длины, равная 576 м; цунь — мера длины, равная 3,2 см, 10 цуней — 1 чи.

вернуться

3

Калпа — Согласно буддийской философии, развитие мира происходит путем чередования периодов расцвета и упадка. Калпа представляет собой период времени от начала расцвета до полного упадка, равный 4 320 000 лет.

вернуться

4

Постичь дао — пройти путь самосовершенствования и достичь бессмертия.

вернуться

5

Храню один секрет — что есть рожденье. А после жизни что еще грядет?.. — Эти слова — предсказание судьбы главного персонажа романа Цзя Баоюя. Родившемуся из камня, познавшему злоключения земной жизни, ему суждено снова превратиться в камень.

3
{"b":"5574","o":1}