ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Сто или двести монет, — ответил Цзя Хуань.

— Эх ты! А еще господин! Проиграл каких-то две сотни монет и устроил скандал!

Она повернулась и приказала:

— Фэнъэр, принеси связку монет! Сейчас во внутренних комнатах играют барышни, отведи к ним Цзя Хуаня! А ты, — обратилась она снова к Цзя Хуаню, — если и дальше будешь себя так вести, я сама тебя хорошенько поколочу да еще учителю велю шкуру с тебя спустить! Твой старший брат давно зубы на тебя точит, и если бы не я, он пнул бы тебя ногой в живот так, что кишки вылезли бы! А сейчас уходи! — крикнула она.

Цзя Хуань почтительно кивнул, взял у Фэнъэр деньги и отправился играть с Инчунь и другими сестрами. Но об этом мы рассказывать не будем.

Баоюй болтал и смеялся с Баочай, когда в комнату вошла служанка и доложила:

— Приехала барышня Ши Сянъюнь.

Баоюй сразу же хотел пойти повидаться с Ши Сянъюнь, но Баочай с улыбкой сказала:

— Погоди, вместе пойдем!

Она поднялась с кана, и они отправились в комнаты матушки Цзя.

Ши Сянъюнь уже была там. Едва Баоюй и Баочай вошли, как она встала, приветствовала их и справилась о здоровье.

— Где ты сейчас был? — спросила у Баоюя находившаяся тут же Дайюй.

— У старшей сестры Баочай, — ответил Баоюй.

— Вот я и говорю, что, если тебя не привязать, ты все время будешь там! — с холодной усмешкой произнесла Дайюй.

— Выходит, я должен играть только с тобой и одну тебя развлекать? — возразил Баоюй. — Стоило мне зайти к Баочай, как ты уже ворчишь.

— Этого еще не хватало! — воскликнула Дайюй. — Какое мне дело, где ты бываешь? И кто тебя заставляет меня развлекать? Можешь вообще не обращать на меня никакого внимания!

Рассерженная, она убежала к себе. Баоюй бросился за ней следом:

— Опять ты ни с того ни с сего рассердилась! Ну, пусть я сказал лишнее, все равно могла бы посидеть, поговорить с другими.

— А ты меня не учи! — вспылила Дайюй.

— Я не учу, — проговорил Баоюй, — но сердиться вредно для здоровья.

— Пусть вредно для здоровья, пусть даже я умру, тебе что за дело? — крикнула Дайюй.

— Зачем ты так? — укоризненно произнес Баоюй. — Разве можно в новогодний праздник говорить о смерти?

— Назло буду говорить! — заявила Дайюй. — Вот возьму сейчас и умру! А ты живи хоть сто лет, если смерти боишься!

— Как тут бояться смерти? Наоборот, — с улыбкой сказал Баоюй. — Буду ее призывать, чтобы ты со мной вечно не ссорилась!

— Это верно! — поддакнула девочка. — Лучше умереть, чем все время ссориться!

— Я сказал, что лучше умереть мне, — возразил Баоюй, — к другим это не относится.

В это время пришла Баочай звать Баоюя.

— Идем скорее, сестрица Ши Сянъюнь тебя дожидается.

Она увлекла его за собой. Дайюй еще больше расстроилась, отвернулась к окну и заплакала.

Прошло время, достаточное для того, чтобы выпить две чашки чаю, когда Баоюй возвратился. Увидев его, Дайюй еще громче заплакала. Баоюй в нерешительности остановился и стал подыскивать ласковые слова, чтобы утешить ее, но, к его удивлению, Дайюй не дала ему рта раскрыть:

— Ты зачем снова пришел? Позволь уж мне самой думать о жизни и смерти, у тебя сейчас есть с кем играть! Она и читать может, и стихи сочиняет, и поговорить умеет лучше меня. Она ведь обманом тебя увела, чтобы ты не сердился! А ты зачем-то вернулся!

Баоюй подошел к ней и тихо сказал:

— Ты умница, а не понимаешь, что близкие родственники не должны соперничать с дальними, новые друзья — со старыми! Я хоть и глуп, но эту истину понимаю. Ты мне близкая родственница, а Баочай — всего лишь двоюродная сестра со стороны второй тетушки по материнской линии. Кроме того, ты приехала раньше, мы едим с тобой за одним столом, часто спим вместе, вместе играем. Она же здесь только недавно, разве может она с тобой соперничать?

— Значит, я с ней соперничаю? — возмутилась Дайюй. — Но я поступаю так, как велят мне мои чувства!

— И у меня есть чувства! — перебил ее Баоюй. — Или ты считаешься только со своими чувствами, а мои для тебя ничего не значат?

Дайюй потупилась и долго молчала, прежде чем произнести:

— Ты всегда сердишься, когда чей-нибудь поступок тебе не нравится, а не замечаешь, сколько неприятностей доставляешь другим! Возьмем, к примеру, сегодняшний день: ведь холодно. Почему же ты снял свой теплый плащ?

— Увидел, что ты злишься, и снял, — улыбнулся Баоюй. — Тоже со злости!

— Вот простудишься, и опять пойдут всякие разговоры, — со вздохом произнесла Дайюй.

В это время в комнату вошла Ши Сянъюнь и, картавя, сказала с улыбкой:

— Милый братец, сестрица Линь, вы всегда вместе, а меня бросили!

— Ох уж эта картавая, до чего любит болтать! — засмеялась Дайюй. — Не может выговорить «второй брат», а все «милый» да «милый»! Вот будем играть в облавные шашки, так ты, наверное, только и сможешь сказать: «Один, два, тли!»

— Смотри, привыкнешь и тоже начнешь картавить! — засмеялся Баоюй.

— Она никому не спустит! — улыбнулась Сянъюнь. — Только и знает, что насмехаться! Думает, сама лучше всех! Но есть один человек, которого высмеять невозможно. Если же она сумеет, признаю ее победительницей.

Дайюй спросила, кого она имеет в виду.

— Сестрицу Баочай. Сумеешь подметить ее недостатки, буду считать тебя героиней.

— А я-то думаю — кто же это? — усмехнулась Дайюй. — Оказывается, она! Где уж мне с ней соперничать!

Баоюй поспешил перевести разговор на другую тему.

— Мне, конечно, с тобой не сравниться! — продолжала между тем Сянъюнь. — Об одном лишь молю — чтобы у сестрицы Линь был картавый муж и чтобы он все время ей повторял: «ой», «люблю», «ох», «люблю»! Амитаба! Воображаю, как это было бы забавно!

Баоюй рассмеялся, а Сянъюнь стремительно выбежала из комнаты.

Если хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.

Глава двадцать первая

Мудрая Сижэнь ласково укоряет Баоюя;
ловкая Пинъэр меткими ответами выручает Цзя Ляня

Итак, Ши Сянъюнь, смеясь, бросилась вон из комнаты, опасаясь, как бы Дайюй за ней не погналась.

— Смотри упадешь! — крикнул ей вслед Баоюй. — Да разве она за тобой угонится?

Дайюй действительно погналась за Сянъюнь, но Баоюй стал в дверях и преградил ей дорогу.

— Прости ее на этот раз! — попросил он.

— Не быть мне в живых, если прощу! — вскричала Дайюй, отталкивая Баоюя.

А Сянъюнь, заметив, что Баоюй не дает выйти сестре, остановилась и со смехом сказала:

— Милая Дайюй, извини меня!

В это время за спиной у Сянъюнь появилась Баочай и тоже рассмеялась:

— Прошу вас, не ссорьтесь, хотя бы из уважения к Баоюю.

— Не хочу! — запротестовала Дайюй. — Вы все сговорились меня дразнить!

— Кто тебя дразнит? — примирительно сказал Баоюй. — Это ты зацепила ее, а так она слова тебе не сказала бы!

Пока все четверо между собой пререкались, не желая друг другу уступить, пришла служанка звать к обеду. Лишь после этого они разошлись.

Вечером, когда настало время зажигать лампы, госпожа Ван, Ли Вань, Фэнцзе, Инчунь и Сичунь отправились к матушке Цзя. Поболтали немного и пошли спать. Баоюй проводил Сянъюнь и Дайюй, а к себе вернулся почти ко времени третьей стражи, и то лишь после неоднократных напоминаний Сижэнь о том, что давно пора спать.

На следующее утро, едва рассвело, Баоюй вскочил с постели, сунул ноги в комнатные туфли и побежал к Дайюй. Служанок поблизости не было, а Дайюй и Сянъюнь еще спали. Дайюй была укрыта стеганым шелковым одеялом абрикосового цвета. Черные волосы Сянъюнь, укрытой лишь наполовину, разметались по подушке, а изящные белоснежные руки с золотыми браслетами лежали поверх розового шелкового одеяла.

— Даже спать не может спокойно! — с укоризной произнес Баоюй. — Простудится и будет жаловаться, что под лопатками колет.

71
{"b":"5574","o":1}