ЛитМир - Электронная Библиотека

Зоя как его увидела, так и у нее сразу из груди какой-то звук вылетел типа "О-о-о!", и она на пол повалилась. Я ее поднять хочу, но у меня самого тело как проволокой стянуло, рот полуоткрылся, и я чувствую, что нижней челюстью до верхней достать не могу.

А тигр глазами повел, мяукнул, точно хмыкнул, и идет к нам. И в этот самый момент Лупенков делает шаг вперед и встает ему на пути. Телом своим, так сказать, прикрывает друга и любимую женщину.

А тигр идет. А Лупенков стоит.

А тигр хвостом по полу постукивает и идет.

А Лупенков стоит не шелохнется.

А тигр совсем близко подошел, и дыхание у него тяжелое, как при астме.

И вот тогда Лупенков делает шаг вперед и со всего маху кулаком тигру в нос как въедет!!

Тигр ахнул и к стене отскочил, а Лупенков - к нему и с левой в ухо рраз!!

Тигр кубарем покатился по коридору, но Лупенков его в два прыжка достал, упал на него, схватил за горло и душит...

Чем бы это закончилось, не знаю, но тут Зоя очнулась и закричала на весь цирк.

В коридор народ высыпал, артисты, пожарники с брандспойтами... Пустили струю воды и отбили Лупенкова от тигра.

Лупенков стоит мокрый, глаза у него горят, кулаки сжаты, куски шерсти изо рта выплевывает, а тигр прыгает у стены, фыркает и вдруг как завопит диким голосом: "Хулиганство!"

Мы обмерли.

А тигр кричит:

- Хулиганство! Вы за это ответите!.. Товарищи, расстегните меня!

Ложится тигр на спину, и тут мы видим, что у него на брюхе "молния", как на джемпере. Расстегивают тут тигру "молнию", и из шкуры выскакивает человек в трусах и майке: сам маленький, худенький, под глазом большой синяк.

- Хулиганство! - кричит этот человек, бывший тигр. - Кто сюда пустил посторонних?! Да я вам за это знаете что сделаю?!..

Я смотрю на Лупенкова, он стоит с выпученными глазами и бормочет:

- Извините, товарищ... Ошибся... Я ведь думал... Извините...

- Нет! - кричит бывший тигр. - Никаких извинений!.. Вы у меня под суд пойдете! У меня брат - юрист, я этого так не оставлю!.. Ишь, бандит, напился и тигру не дает по коридору пройти...

Тут Лупенков побледнел, а я говорю:

- Извините, товарищ артист, но он совершенно не пьяный... Мы просто в буфете пива выпили... А набросился он на вас по ошибке...

- Нет! - кричит бывший тигр. - Я этого так не оставлю... У меня жена фельетонист... Мы этого негодяя в газете пропечатаем и с работы выгоним... Как фамилия?

- Лупенков, - говорит Лупенков, а у самого губы трясутся.

- Где работаете? - спрашивает бывший тигр и достает из-под майки какое-то удостоверение и записную книжку...

Лупенков шепотом называет наше предприятие.

- Ах вот как? - ухмыльнулься бывший тигр - Ну тогда вам хана, голубчик! Мой дядя у вас директором работает... Он вам покажет!..

Тут Лупенкова как-то всего передернуло, ноги подкосились, и он стал вдоль стены медленно падать в обморок...

В общем, на второе отделение мы, конечно, уже не пошли.

Кое-как довели Лупенкова домой, весь вечер валерьянкой отпаивали, успокаивали...

Лупенкова действительно вызывали в дирекцию, поговорили с ним строго... Но ничего, замялось дело...

Однако Лупенков стал с тех пор какой-то душевно-травмированный. Нервный стал, робкий...

Не то что тигров или львов - собак теперь боится.

Увидит на улице бульдога - и за километр его обходит.

Кто знает, с виду это бульдог, а на самом деле, может, и не бульдог и у него брат - начальник главка или что-нибудь в этом роде".

К вопросу о Державине

Недавно у нас на фабрике была назначена лекция о Державине. О Гавриле Романовиче. О поэте прошлого века. Ну, о том, что еще Пушкина заметил и, в гроб сходя, благословил.

Остались мы все после смены, собрались в красном уголке, ждем. Первым появляется председатель нашего фабкома Чибирев, представляет нам лектора, профессора-литературоведа. Затем такой симпатичный старичок профессор начинает нам рассказывать о поэте Державине. Надо сказать, исключительно интересно рассказывает. Про то, как Державин родился в 1743 году, как он рос, как сформировал мировоззрение, как оды стал писать. Про его взаимоотношения с Екатериной упомянул... Потом стихи на память читал. Короче, увлекательная лекция получилась.

Мы заслушались, не заметили, как два часа пролетело. Наконец закончил профессор лекцию, сел. Встает председатель фабкома Чибирев и говорит:

- Дорогие товарищи, разрешите от вашего имени поблагодарить уважаемого профессора за содержательную лекцию!

Мы зааплодировали. Профессор поклонился, говорит:

- Спасибо, товарищи! Может быть, у кого-нибудь возникли какие-либо вопросы?

Чибирев говорит:

- Да, товарищи, если кто хочет о чем-нибудь спросить, то не стесняйтесь...

Мы молчим, думаем. Но тут встает мастер из второго цеха Самсонов и говорит:

- У меня есть такой вопрос: когда на нашей фабрике наконец столовую откроют?

Профессор растерялся, Чибирев вздрогнул и говорит: - Ты что, Самсонов? О чем спрашиваешь? Это же несущественный вопрос!

- Как так несущественный? - говорит Самсонов. - Четвертый месяц фабком столовую обещает, да все тянет... А мы в обед за пять кварталов покушать бегаем, время теряем... Державина почитать некогда!

Чибирев разнервничался, кричит:

- Садись, Самсонов! Не ставь нас всех в неудобное положение перед товарищем профессором! - и уже ко всем обращаясь: - Товарищи, попрошу задавать вопросы по существу, то есть относящиеся именно к поэту Державину!

Мы опять сидим, молчим. Самсонов опять руку тянет.

Чибирев подозрительно спрашивает:

- Самсонов, ты про Державина вопрос имеешь?

- Про Державина, - говорит Самсонов.

- Ну, тогда спрашивай! - говорит Чибирев.

Самсонов встает и говорит:

- Я интересуюсь, как поэт Державин строил свой рабочий писательский день? Как у него было с обеденным перерывом? Рядом у него столовая была, или ему приходилось до нее по двадцать минут в автобусе ехать?

Чибирев аж весь побагровел, кричит:

- Ты что Самсонов, издеваешься? Какие могли быть двести лет назад автобусы?

- А если не было автобусов, - говорит Самсонов, - то я уверен, что поэт Державин хорошо продумывал этот вопрос и ел вкусно, быстро и недалеко от рабочего места и тем самым способствовал высокой производительности своего труда!

Тут встает профессор и говорит:

- Товарищ Самсонов абсолютно прав. Поэт Державин не был гурманом, но очень уважал обеденное время и любил сесть за красиво убранный стол. Вот, например, как он описывал его в стихотворении "Жизнь званская":

"Багряна ветчина, зелены щи с желтком,

Румяно-желт пирог, сыр бледен, раки красны,

Что смоль янтарь-икра, и с голубым пером

Там щука пестрая - прекрасны!"

- Спасибо, товарищ профессор, что вы меня поддержали! - говорит Самсонов. - Я считаю, товарищ Чибирев, что после этих стихов затяжка со столовой у нас на фабрике просто неуважение к памяти известного русского поэта Державина!

Тут Чибирев смутился и говорит:

- Хватит, Самсонов. Все ясно! Завтра же на фабкоме решим вопрос со столовой! И не к чему сюда Державина путать... Нет вопросов?

- Нет! - говорит Самсонов. - Тогда все ясно!..

На этом лекция и закончилась.

Мы все расходились очень довольные.

А Самсонов сказал:

- Видите, что значит вовремя соединить поэзию с жизнью?.. Какой эффект получается!.. Вот, говорят, через неделю у нас будет лекция другого профессора про поэта Тютчева, так я под это дело вопрос о яслях поставлю...

Брюки товарища Синицына

(Рассказ непутевого человека)

Жизнь наша полна сложностей и загадок. Иногда сделаешь что-нибудь эдакое, ненужное, а зачем сделал, почему - непонятно.

Всегда получается: себе же хуже!

Вот как-то летом иду я по улице.

10
{"b":"55741","o":1}