ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лондон, 14 ноября 1941

В наших беседах с английскими властями по поводу декларации о независимости Ливана мы почувствовали отголоски затруднений, с которыми Великобритания встречается в настоящее время в арабских странах.

Наш долг повелевает нам сохранить в неприкосновенности положение и права Франции в Леванте. Но мы обязаны также избегать всего, что могло бы усугубить трудности Англии, и сделать все, чтобы облегчить ее задачу путем искреннего сотрудничества.

Эта позиция определяется нашим желанием выиграть совместно войну, нашей лояльностью по отношению к нации, которая взяла на себя обязательство восстановить независимость и величие Франции, нашим стремлением к тому, чтобы мелочное соперничество Англии и Франции в мусульманских странах, имевшее место в прошлом, сменилось духом солидарности перед лицом ислама.

Мы знаем, что можем рассчитывать на вас и что вы сумеете обеспечить, чтобы этот дух восторжествовал в гражданских и военных органах генерального представительства.

Телеграмма Национального комитета генералу Катру, в Бейрут

Лондон, 16 ноября 1941 '

I. Контакты, которые мы имели за последнее время с английскими властями по вопросу о Сирии, прояснили наше положение в странах Леванта.

Обмен документами с английским министерством иностранных дел подтвердил согласие Национального комитета и правительства Великобритании по следующим весьма важным пунктам:

а) Генерал де Голль осуществляет от имени Франции в подмандатных ей странах Леванта права, вытекающие из мандата.

б) Провозглашение генеральным и полномочным представителем независимости Сирии, а затем и Ливана сохраняет существование мандата, действие которого может быть прекращено лишь в силу договоров, подлежащих ратификации в соответствии с законодательством Французской Республики, то есть фактически только после войны.

в) Договоры 1936 остаются основой для будущих переговоров с Сирией и Ливаном в целях определения нового статута соответственно для каждой из этих стран.

г) Отсюда следует, что переговоры в том, что касается Ливана, будут происходить на основе признания его границ, установленных заявлением Гуро от 1 сентября 1920 и признанных Сирией в 1936.

д) Соглашения де Голль - Литтлтон остаются незыблемой основой отношений между военными властями "Свободной Франции" и Великобритании на Среднем Востоке.

II. Серьезное противодействие, проявленное вначале английской стороной в вопросах, касающихся единства и территориальной целостности Ливана, в конечном счете свелось к их требованию изъять из спорной формулировки слово "неделимый".

Британская сторона больше всего настаивала на том, чтобы была исключена ссылка на соглашения 1936. Однако Иден согласился с нашей точкой зрения.

III. По поводу событий в Джезире английский министр иностранных дел сразу же признал обоснованность нашей позиции и ее соответствие акту о мандате.

IV. Прошу сообщить содержание настоящей телеграммы де Бенуа.

Речь генерала де Голля в Оксфордском университете

25 ноября 1941

Баррес говорил о "местах, где все дышит разумом". Не думаю, чтобы где-нибудь в другом месте дыхание разума ощущалось больше, чем в стенах Оксфордского университета. Не думаю также, что можно было бы лучше, чем в этих словах, полных глубокого смысла, выразить сущность вашего прославленного учебного заведения.

Поэтому я особенно сознаю высокую честь, оказанную мне сегодня французским клубом университета, и без колебаний приступаю к своей сложной теме. Речь идет о сотрудничестве английского и французского народов, необходимом для того, чтобы воспользоваться плодами победы, если она будет одержана. Поскольку рассмотрение такого вопроса требует известной беспристрастности суждений и чувств, мне особенно легко говорить о нем именно здесь благодаря атмосфере непредубежденного разума, обычно царящей в этих стенах.

Когда с Тьером беседовали о франко-английских отношениях, он имел обыкновение молча выслушивать своего собеседника, а потом, глядя поверх очков, говорил:

"Как все это интересно! Но разве не достаточно было бы сказать, что Англия - это остров?" Тьер считал, что уже один этот географический афоризм дает исчерпывающее объяснение всему тому, что произошло, происходит и произойдет в отношениях между Францией и Англией в прошлом, настоящем и будущем.

Может быть, для своего времени Тьер и был прав. Действительно, было бы весьма банально развивать эту теорию о том, что островное положение Великобритании побудило ее считать море основной гарантией своей безопасности, единственным своим соседом и необходимым путем развития своей торговли и, исходя из этого, видеть в обеспечении господства на морях свою основную национальную заботу и как бы свою вторую натуру. В то же время прирожденный талант мореплавателей и купцов, присущий англичанам, привел их к созданию своей империи и вместе с тем к установлению контроля над морскими путями, которые вели к ее владениям. С другой стороны, и по тем же самым причинам Альбион не мог допустить, чтобы на европейском континенте установилась гегемония какой-либо державы, потому что страна, которой удалось бы добиться этого, сразу превращалась бы в претендента на морское господство. Несомненно, этим и объясняются весьма частые разногласия в политике Лондона и Парижа на протяжении XVII, XVIII и XIX веков.

Этим же объясняются частые конфликты между ними. Этим также объясняется переворот вековых принципов во взаимоотношениях двух стран, который произошел в начале века по инициативе вашего короля Эдуарда VII. Сердечное согласие родилось почти на следующий день после того, как Германия во главе с Пруссией подняла знамя пангерманизма, стала вследствие своей растущей мощи угрожать всеобщему равновесию и устами императора Вильгельма II заявила: "Наше будущее - на море!"

Как это обычно случается, столь крутой поворот во взаимоотношениях между английским и французским народами, последовавший за таким длительным периодом взаимного недоверия и соперничества, был сведен на нет в связи с временным исчезновением той самой угрозы, которая вызвала этот переворот. И напротив, нарушение согласия между Англией и Францией с неизбежностью способствовало возрождению тон же самой угрозы. Я думаю, что будущему историку нашей тридцатилетней войны, а может быть, этот историк находится здесь, среди вас - при изучении второго акта драмы, то есть нынешней войны, не представит особого труда показать, что развязывание притязаний немцев, подстрекаемых Гитлером, в значительной мере поощрялось разногласиями в политике Лондона и Парижа. Но я также представляю ту печальную картину, которую он может составить, изучая трагические последствия подобных расхождений. И если военный специалист констатирует, что боевое сотрудничество двух наших армий было нарушено весной 1940 в результате того, что бронированный кулак противника прорвал линию Мажино между Мезьером и Седаном, то для философа совершенно ясно, что в сущности немецкая агрессия прошла через брешь, которая существовала в политике двух наших стран.

Но бутылка откупорена, и теперь вино приходится пить. Нет никаких сомнений в том, что оно горько. Однако было бы величайшей ошибкой, которую могли бы совершить, и самой большой ответственностью, какую могли бы взять на себя, из отвращения к горечи отказываться теперь от попыток добиться того самого соглашения, отсутствие которого так испортило напиток. Ибо в этом случае будущее могло бы быть окончательно поставлено под угрозу, а такие великие народы, как наши, несут и великую ответственность за будущее.

Наши общие враги, конечно, всеми силами стремятся к тому, чтобы нас разобщить. Если бы кто-либо пожелал сформулировать, в чем состоит германская политика в вопросе о взаимоотношениях между английским и французским народами, то можно было бы сказать, что Берлин всячески стремится к тому, чтобы причинять нам раны, а затем непрерывно посыпать их солью, растравляя их и не давая им зажить. С этой точки зрения положение, в котором сейчас находится Франция, как нельзя более благоприятно для врага. В условиях жестокого гнета и предательского режима, при неограниченной монополии врага на средства пропаганды и шантажа он может достаточно легко развращать сознание людей. Вот почему немцы пустили в ход все, чтобы воскресить в памяти старинные раздоры между Англией и Францией. Имена Жанны д'Арк, Жана Бара, Мальборо, Мориса Саксонского, Нельсона, Веллингтона, Орленка, генерала Маршана упоминаются на каждом шагу.

162
{"b":"55749","o":1}