ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Что касается бедствий, выпавших на долю Франции в этой войне, то постоянно твердят о том, что в них виновна Англия, которая, поощряя возрождение мощи Германии после 1918 и не допуская в то же время какого бы то ни было сближения между германцами и галлами, помешала Франции воспользоваться плодами победы; твердят, что такая политика неизбежно должна была привести к войне, ибо, возбуждая злобу немцев, она в общем способствовала восстановлению мощи Германской империи. Утверждают также, что сама Британская империя пренебрегала подготовкой к войне и в час роковой опасности оказалась не в состоянии предоставить нам сколько-нибудь серьезную помощь. А что касается настоящего момента, то, несомненно, Англия злоупотребляет бедственным положением Франции, чтобы где только можно наложить свою руку на отдельные части ее колониальной империи. Вместе с тем Германия не упускает случая всячески принудить французских коллаборационистов к совершению возможно большего количества враждебных и злонамеренных актов в отношении Англии, чтобы она ожесточилась против народа, который в действительности остался ее самым искренним другом.

Право же, одно из самых замечательных явлений нашей трагической эпохи заключается, на мой взгляд, в том, что огромное количество искусственно созданных факторов раздора не оказало никакого влияния на доверие и симпатию французского народа к народу Великобритании. Больше того, теперь наблюдается феноменальное явление: англичане во Франции становятся значительно более популярны, чем когда-либо. Существует полное расхождение между открыто выраженной позицией тех, кого рассматривают еще в качестве официальных представителей страны, и подлинными чувствами, которые испытывают все слои населения Франции. Думаю, что нельзя привести ни одного свидетельства, которое опровергало бы это утверждение. Зато в подтверждение его я мог бы перечислить огромное множество прямых и непосредственных доказательств. Позвольте мне остановиться лишь на трех фактах, особенно характерных. В июле, во время налета английской авиации на один из заводов в городе Лансе, погибло несколько французских рабочих. При этом был сбит английский самолет... Прежде похоронили французов, на их похоронах присутствовало все население города. На следующий день состоялись похороны английских летчиков. Та же самая масса людей провожала на кладбище останки союзных солдат, а в первом ряду процессии шли одетые в траур вдовы убитых рабочих.

2 ноября этого года, в день поминовения усопших, французские семьи, согласно традиции, посетили могилы своих близких. Знайте же, что во Франции не была забыта ни одна могила английских воинов и что больше всего цветов на всех французских кладбищах было принесено в тот день на могилы англичан.

Что касается третьего факта, на котором я бы не настаивал, но который, вероятно, заслуживает внимания, он состоит в том, что не проходит ни одного дня, чтобы в Англию не прибывали многие молодые французы - представители различных районов страны и различных слоев населения, желающие сражаться плечом к плечу с английскими солдатами. Чтобы добраться сюда, они проявляют чудеса мужества и находчивости, рассказ о которых когда-нибудь, когда настанет время писать об этом книги, покажется поразительным.

И если верно, что, оказавшись временно на дне глубочайшей пропасти, французский народ как никогда осознает все значение английского народа, как никогда понимает, что его собственное освобождение равнозначно победе Великобритании, как никогда чувствует, что его независимость в будущем немыслима без дружественного союза обоих народов, то я не думаю, чтобы и английский народ со своей стороны был когда-нибудь больше чем теперь убежден в абсолютной необходимости такого сотрудничества. Убеждение его определяется прежде всего благородным стремлением помочь другу, оказавшемуся в беде. Мне кажется, что чувства, которые испытывают в данном случае англичане, выражены в следующих стихах Шекспира:

Я не таков, чтобы покинуть друга,

Когда рука моя нужна ему в беде.

Однако не подлежит сомнению также и тот факт, что война и связанные с ней события показали, насколько безопасность Франции связана с безопасностью вашей собственной страны. В эпоху, когда основным средством войны, то есть средством разрушения, стала авиация, трудно представить себе будущее Англии, если Франция, от которой ее отделяют всего несколько минут летного времени, перестанет быть ее союзницей. Тьер, не веривший долгое время в будущность железных дорог, не мог, безусловно, предвидеть ни Германии XX века, ни авиации, ни танков. В противном случае он не считал бы, что сам факт островного положения Англии полностью разрешает все проблемы наших взаимоотношений.

Вот почему я и убежден в том, что, несмотря на ряд кажущихся трудностей и печальных инцидентов, созданных в значительной мере усилиями предателей или вражеской пропагандой, эта война, если она увенчается нашей победой, должна привести прежде всего к такому искреннему и прочному франко-английскому сотрудничеству, каким оно еще никогда не было. Но помимо того, что необходимость подобного союза вызывается самыми неоспоримыми практическими соображениями и самыми лучшими чувствами, мне кажется, она диктуется главным образом той высокой обязанностью, которая в равной мере лежит на наших древних и великих нациях: обязанностью спасти нашу цивилизацию.

Ибо судьба этой цивилизации поставлена на карту в нынешней войне, и она же будет основной проблемой послевоенного мира. Гигантские усилия агрессии, направленные на ниспровержение существующего ныне порядка в мире и установление нового порядка, имеют свои серьезные и весьма глубокие причины. Они-то и должны быть устранены, если мы не хотим, чтобы победа свелась лишь к надписям на могильных плитах и на медалях.

Надо сказать, что некоторые люди считают для себя весьма удобным сводить все объяснение переживаемых миром потрясений к честолюбивым стремлениям одного, правда достаточно известного, человека по имени Адольф Гитлер. Они изображают причины нынешней войны таким образом, будто бы ненавистный тиран, написав книгу "Моя борьба", повел одну часть земного шара в атаку против другой его части, для того чтобы навязать всей нашей планете свое собственное евангелие. Такая точка зрения даст им, впрочем, возможность искать выхода из кризиса по принципу наименьшего сопротивления: чтобы установить справедливый и прочный мир, достаточно, по их мнению, свергнуть диктатора из Берхтесгадена. Но, не отрицая того, что сама личность немецкого фюрера сыграла немаловажную роль в происхождении войны, как можно удовольствоваться столь поверхностным суждением?

Другие, вступая в дискуссию, заявляют, что причиной катастрофы и на этот раз явилась извечная жажда немецкого народа к мировому господству. Отсюда следует, что достаточно, проявляя настойчивость и твердость, установить для этого народа режим необходимых гарантий в отношении границ его государства и вооружения, чтобы проблема была полностью разрешена. Совершенно очевидно, что на протяжении столетий, фактически очагом каждого военного пожара в Европе являлась страна, о которой можно сказать, что для нее война стала как бы ремеслом, и поэтому, как кажется, невозможно оспаривать, что подобная нация заслуживает, чтобы по отношению к ней были приняты действенные меры предосторожности. Однако возникает вопрос, является ли сочетание системы нацизма с немецким динамизмом простой случайностью или же само это сочетание есть следствие более общего зла, скажем прямо - результат кризиса цивилизации.

Я не дерзнул бы попытаться изложить здесь, каким образом в течение вот уже двух тысячелетий в мире воцарились концепции, правы и законы, определившие не только его духовный, но даже и внешний облик. Вам лучше чем кому-либо известно, что благодаря этим концепциям, правам и законам, несмотря на различие языков, религии, национальностей, несмотря на войны, в которых участвовали целые армии, несмотря на политическое соперничество и экономическую конкуренцию, в ходе исторической эволюции народы пришли к некоему общему идеалу, к аналогичным представлениям об обязанностях общества по отношению к отдельному его члену и, наоборот, об обязанностях отдельной личности по отношению к обществу. Они пришли к одинаковому уважению свободы и справедливости. Основу нашей цивилизации составляет свобода мысли, вероисповедания, убеждений, свобода труда и досуга каждого человека.

163
{"b":"55749","o":1}