Содержание  
A
A
1
2
3
...
109
110
111
...
148

– Мы никогда еще не сочиняли стихов в жанре цы[180], – заметила Сянъюнь. – Почему бы на завтрашнем собрании нашего общества не написать хоть по одному стихотворению в этом жанре?

– Ты права, – с воодушевлением произнесла Дайюй.

– А может быть, воспользоваться хорошей погодой и собраться прямо сейчас? – предложила Сянъюнь.

– Не возражаю, – согласилась Дайюй.

Они распорядились приготовить фруктов и через служанок разослали приглашения всем членам общества.

Затем наклеили на стену листок, где написали тему для стихов: «Ивовые пушинки», а также наметили мотивы.

Вскоре все собрались, прочли написанное на листке, затем стихи Сянъюнь и стали наперебой выражать свое восхищение.

– Я не умею писать в жанре цы. Опять у меня какая-нибудь ерунда получится, – предупредил Баоюй.

После жеребьевки Баочай зажгла благовонную свечу и все погрузились в задумчивость.

Первой закончила стихотворение Дайюй. За нею Баоцинь.

– У меня тоже готово, – заявила Баочай, – но давайте сначала прочтем ваши стихи, а уж потом – мои.

– Свеча сейчас догорит! – воскликнула Таньчунь. – А я написала только половину стихотворения… А ты? – обратилась она к Баоюю.

Баоюй кончил сочинять, остался недоволен и решил заново написать. Но не успел – свеча догорела.

– Баоюй снова проиграл, – с улыбкой заявила Ли Вань. – А как дела у Гостьи из-под банана?

Таньчунь торопливо записала, что успела сочинить. Это была лишь половина стихотворения на мотив «Правитель Нанькэ»[181].

Не сдержать на ветках иве
эту шелковую прядь.
Эти шелковые нити
ни схватить, ни оборвать…
Разве мыслимо пушинку
вдруг не выронить из рук?
В жизни мы, как север с югом,
Отделимы друг от друга
неизбежностью разлук!

– Неплохо! – заметила Ли Вань. – Жаль только, что ты не успела закончить.

Баоюй бросил кисть и вместе с остальными стал читать написанные стихотворения. Прочитав незаконченное стихотворение Таньчунь, он вдруг воодушевился, схватил кисть и продолжил:

Потому-то увяданье,
Отрешенность и уход —
Неизбежные страданья,
Свой всему идет черед…
Все же бабочки весенней,
Резвой иволги тоска —
Тяготят, как знаем все мы,
Не извечно, а пока…
Так развеем же печали,
Только год один пройдет, —
Тем начнем, на чем кончали,
Подождем! Всего лишь год!

Все засмеялись.

– Своего стихотворения не придумал, так чужое решил продолжить! Но ведь оно все равно тебе не зачтется.

Дайюй написала стихотворение на мотив «Тандолин»:

В пространстве Края Ста цветов[182]
Пушинки все летят, летят…
А в Башне ласточки иссяк
Весны душистой аромат[183].
Пушинки – здесь, пушинки – там,
А коль столкнутся, – не разнять:
Летят вдвоем по небесам,
Не мысля на судьбу роптать.
Неудержим ветров поток.
Прекрасны о любви слова.
Но есть и для деревьев срок,
Конец свой знает и трава…
Недавно был расцвет – и вот
Уже седеет голова!
Что наша жизнь? Пушинок взлет!
Но кто их в вихре соберет?
…Уносится вослед ветрам
Моей мечты весна,
Тем, кто был близок и любим,
Я больше не нужна…
Одна пушинка взмыла ввысь,
Отбившись от другой…
Кричит вослед: «Не торопись!
Мне не летать одной!..»

Дочитав до конца, все одобрительно закивали и стали вздыхать:

– Что хорошо, то хорошо! Только очень печально!

Баоцинь сочинила стихотворение на мотив «Луна над Западной рекой»:

Садам и рощам дома Хань
Потерян, словно звездам, счет[184].
Не описать плотины Суй
Всех совершенств и всех красот!
«Трех весен» жизненный удел
К ветрам восточным обращен[185],
Краса луны и мэйхуа —
Извечный, беспрерывный сон…
Роняли в скольких теремах
Цветы весенний свой убор?
В который раз душистый снег
Волнует шелк оконных штор?
На юг и север от реки
Молвой все той же полон свет:
В разлуке близких дни горьки,
В разлуке утешенья нет!

– Здесь много грусти, зато как проникновенно звучит! – воскликнули девушки. – Особенно хороши строки, начинающиеся словами «Роняли в скольких теремах» и «В который раз душистый снег».

– Слишком много печали, – с улыбкой заметила Баочай. – Ведь ничего нет легче ивового пуха, вот и надо это воспеть в стихах, а не подражать другим поэтам. Я совсем по-другому поняла.

И она стала читать свое стихотворение, написанное на мотив «Бессмертный из Линьцзяна»:

Там, за Палатой белого нефрита,
Весною ярок хоровод цветистый.
В восточном вихре ивовых пушинок
Движенья то замедленны, то быстры…

– Замечательная строка: «В восточном вихре ивовых пушинок», – перебила Сянъюнь. – Более того, талантливая!

Баочай продолжала:

И бабочек, и пчел вослед за ними
Весенний ветер, разгулявшись, гонит,
И сколько их, не облетевших воду,
Подхваченных волной, безвинно тонет!
А разве в грязь их мало угождает,
Пушинок легких, в буйную погоду?
Хотя бросает в вихрь весенней пляски
Пушинки и цветки восточный ветер, —
Ствол ивы прям. Стоит, не изменяясь,
Покачивая лишь при ветре ветки.
Не смейтесь надо мной…. Для пуха ивы
Потерян ствол – и больше нет опоры,
А я хочу, подхваченная ветром,
Свершить полет в небесные просторы!

Все зашумели, захлопали в ладоши.

вернуться

180

Стихи в жанре цы – стихи на одну из многочисленных древних мелодий; получили распространение в эпоху Сун (X – XIII вв.).

вернуться

181

«Правитель Нанькэ» – новелла танского писателя Ли Гунцзо, основанная на предании о том, как некий Фэнь Чуньюй увидел во сне, будто бы он попал в сказочное царство Хуайнаньго, женился на дочери царя и был назначен правителем области Нанькэ. Через некоторое время он потерпел поражение в войне с соседним государством и был изгнан царем. Тут он проснулся и увидел, что лежит под деревом хуай, с его южной стороны, возле муравейника. Впоследствии выражение «правитель Нанькэ» стало употребляться в смысле – фантастический сон.

вернуться

182

Край Ста цветов (Байхуачжоу) – название местности в горах Гусушань, где родилась Линь Дайюй.

вернуться

183

Башня Ласточки – образ из романса-цы сунского поэта Су Ши на мотив Юнъюйюэ, начинающегося строками:

Как пусто в Башне Ласточки теперь!
Куда же все красавицы ушли?

В «Трех стихотворениях о Башне Ласточки» танского поэта Во Цзюни описывается тоска женщины при воспоминании об ушедшей любви.

вернуться

184

Садам и рощам дома Хань // Потерян, словно звездам, счет, – Согласно сохранившимся с тех пор (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.) данным, при императорском дворце династии Хань было 36 садов, по берегам водоемов – множество ив и тополей.

вернуться

185

«Трех весен» жизненный удел… – См. т. I, коммент. 66.

110
{"b":"5575","o":1}