ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Что же ты в дождь надел такие туфли? – заволновалась Дайюй. – Скорее снимай их и просуши!

– Я пришел в деревянных башмаках, – с улыбкой отвечал Баоюй, – оставил их на террасе.

Дайюй осмотрела его шляпу и сплетенный из стеблей плащ. Такой тонкой, искусной работы ей прежде не приходилось видеть, и она спросила:

– Из каких стеблей сделан твой плащ? Обычно стебли торчат, как иглы ежа!

– Плащ, шляпу и ботинки прислал мне в подарок Бэйцзинский ван, – ответил Баоюй. – В таком же наряде он сам ходит во время дождя. Если хочешь, я и тебе раздобуду!.. Наряд в общем-то обычный, только шляпа особенная. Верхняя часть снимается, остаются только поля, а зимой, когда идет снег, их можно пристегнуть к шапочке. Такие шляпы годятся и для мужчин и для женщин, могу тебе прислать, если хочешь. Будешь зимой носить.

– Не надо, – ответила Дайюй. – В этой шляпе я буду похожа на рыбачку с подмостков или с картинки.

Тут она вспомнила, что нечто подобное сказала только что Баочай, покраснела, обхватила голову руками, прижалась лицом к столу и закашлялась.

Баоюй не придал никакого значения словам Дайюй. Вдруг он заметил листок со стихами, прочел и не смог сдержать свое восхищение.

Дайюй выхватила листок и поднесла к лампе, собираясь сжечь.

– Все равно я запомнил, – с улыбкой сказал Баоюй.

– Я хочу отдохнуть, – бросила в ответ Дайюй. – Уходи, пожалуйста, завтра придешь.

Баоюй вытащил из-за пазухи золотые часы величиной с грецкий орех, посмотрел и сказал:

– Уже девять, пора отдыхать, напрасно я тебя потревожил.

Накинув плащ, он направился к выходу, но вдруг обернулся:

– Может быть, тебе хочется чего-нибудь вкусного, я завтра же скажу бабушке, и она велит приготовить. А служанкам говорить бесполезно, тупые они.

– Ладно, подумаю и скажу, – пообещала Дайюй. – А теперь уходи, вон как льет дождь! У тебя есть провожатые?

– Есть! – отозвались из-за двери женщины. – Уже и фонарь зажгли и зонт раскрыли, ждем господина!

– В такую погоду зажигать фонарь?! – воскликнула Дайюй.

– Ничего, это «бараний рог», – сказал Баоюй, – он не боится дождя.

Дайюй тем не менее сняла с полки круглый стеклянный фонарик, приказала зажечь в нем восковую свечу и протянула Баоюю:

– Возьми! Этот фонарь посветлее, с ним всегда ходят в дождь.

– Такой и у меня есть, – промолвил Баоюй, – но я приказал его не зажигать – поскользнешься и разобьешь.

– По-твоему, лучше самому разбиться? – спросила Дайюй. – Ведь ты не привык ходить в деревянных башмаках! Боишься поскользнуться, пусть служанки несут фонарь! Он, я думаю, легче твоего, и во время дождя с ним очень удобно. Возьми же, а завтра пришлешь обратно!.. Разобьешь – не беда! Не понимаю, почему вдруг ты стал скрягой и «готов разрезать живот, чтобы спрятать туда жемчуг»?

Баоюй молча взял у Дайюй фонарь и вышел. Впереди шли две женщины, неся зонт и фонарь «бараний рог», позади – девочки-служанки с зонтиками. Баоюй отдал фонарь одной из девочек-служанок и пошел рядом с ней.

Не успел уйти Баоюй, как появились служанки со двора Душистых трав – тоже с фонарем и зонтом – и, протягивая Дайюй пакет с ласточкиными гнездами и белоснежным сахаром, сказали:

– Такого не купите. Это от нашей барышни. А кончится – она еще пришлет.

– Премного вам благодарна! – ответила Дайюй, позвала служанок и приказала им угостить женщин чаем.

– Мы чай пить не будем, дел много, – отказались те.

– Знаю, что дел у вас много, – с улыбкой отвечала Дайюй. – Погода стоит прохладная, ночи – длинные, как раз хорошо играть в карты и вино попивать.

– Не буду вас обманывать, барышня, – сказала одна из женщин, – в этом году мне повезло! Каждую ночь у ворот дежурит несколько человек, и, чтобы не уснуть, мы собираемся и играем. По крайней мере не так нудно сидеть! Я в играх – главная, так что надо спешить. Да и ворота уже заперты.

– Вы уж меня извините, – сказала Дайюй. – Мало того, что из-за меня вас оторвали от дела, так еще и под дождем пришлось мокнуть. Возвращайтесь, пожалуйста, не буду мешать вам разбогатеть.

Она приказала своим служанкам дать женщинам по нескольку сот монет и налить вина, чтобы согрелись.

Деньги женщины взяли, а от вина отказались.

– Спасибо, но пить мы не будем, – сказали они, поблагодарили, поклонились и вышли.

Цзыцзюань переставила лампу, опустила дверную занавеску и помогла Дайюй лечь в постель.

Но уснуть девочка никак не могла. В голову лезли всякие мысли. Она думала о том, что у Баочай есть мать и старший брат, а у нее —никого. Баоюй с ней всегда ласков, а она почему-то ему не верит. Снаружи доносился шум дождя, сквозь шелковый полог проникал холод, и девочке стало грустно, из глаз покатились слезы. Лишь ко времени четвертой стражи Дайюй уснула. О том, как провела она эту ночь, рассказывать мы не будем.

Если же хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.

Глава сорок шестая

Безнравственный человек замышляет безнравственный поступок;
Юаньян дает клятву не выходить замуж

Итак, Дайюй уснула лишь ко времени четвертой стражи. И пока мы рассказывать о ней больше не будем, а вернемся к Фэнцзе. Ее позвала к себе госпожа Син, и Фэнцзе, не догадываясь, в чем дело, быстро оделась, приказала подать коляску и отправилась к свекрови.

Едва Фэнцзе вошла, госпожа Син отослала служанок и как-то нерешительно сказала:

– Есть у меня одно деликатное дело, я, право, не знаю, как быть, и решила посоветоваться с тобой. Моему мужу приглянулась Юаньян, и он хочет сделать ее своей наложницей. Ничего особенного в этом нет, но неизвестно, согласится ли старая госпожа. Вот он и велел мне с ней поговорить. Как бы это устроить?

– Не стоит наживать неприятности, – промолвила в ответ Фэнцзе. – Ведь старая госпожа даже есть не может, если рядом нет Юаньян! Разве согласится она ее отдать? Сама слышала, как старая госпожа не раз говорила: «Цзя Шэ уже в летах, и наложница ему не нужна». Ничего, кроме страданий, он девушке дать не может. Начнет жить с наложницей, перестанет заботиться о своем здоровье, забросит служебные дела! Вы только подумайте, госпожа, что затевает старший господин Цзя Шэ? Как говорится, пощекочешь тигра травинкой в носу, считай, что попал к нему в лапы. Можете сердиться, но к старой госпоже я с этим делом пойти не посмею. Ничего не получится, только навлеку на себя неприятности. Ваш муж далеко не молод и стал плохо соображать. Уговорите его, госпожа, отказаться от своего намерения. Да и как он будет смотреть в глаза всем своим родичам, если станет заниматься подобными глупостями?

– В других семьях мужчины заводят по нескольку наложниц, а нам почему нельзя? – холодно усмехнувшись, спросила госпожа Син. – Уговаривать его бесполезно. Но я знаю, что старая госпожа ни за что не отдаст любимую служанку в наложницы старшему сыну, к которому перейдет по наследству должность отца! Я просто хотела с тобой посоветоваться, а ты сразу стала на меня нападать, не заставлю же я тебя идти к старой госпоже – сама с ней поговорю. Думаешь, бесполезно? Но ты знаешь Цзя Шэ! Если я ничего не добьюсь, он непременно затеет со мной ссору!

Фэнцзе знала, что госпожа Син не блещет умом, боится мужа, всячески ему льстит, чтобы не лишиться его расположения. К тому же жадна до денег. Всем в доме ведает Цзя Шэ, но если вдруг в руки госпожи Син попадают деньги, она оставляет себе большую часть и экономит буквально на всем, чтобы хоть как-то покрыть безумные траты, которые делает Цзя Шэ. Она никому не доверяет, ни детям, ни слугам.

Выслушав госпожу Син, Фэнцзе поняла, что уговаривать ее бесполезно, и сказала:

– Вы правы. Я совершенно не знаю жизни. Мало что смыслю в делах. Будь Юаньян не служанкой, а даже жемчужиной, кому ее отдали бы родители, как не господину Цзя Шэ? Нечего верить тому, что говорят за глаза… Какая я все же дура! Взять, к примеру, моего мужа! Стоит ему провиниться, вы его готовы убить, а придет он к вам на поклон, вы на все для него готовы. Так и старая госпожа – наверняка не откажет господину Цзя Шэ. По секрету скажу вам: старая госпожа нынче в хорошем расположении духа, так что идите к ней прямо сейчас, не медлите! Я тоже пойду, постараюсь развеселить старую госпожу и уведу с собой всех, кто будет в ее покоях, чтобы вы могли с ней поговорить с глазу на глаз. Если на худой конец она и не согласится отдать Юаньян, по крайней мере, знать об этом никто не будет.

17
{"b":"5575","o":1}