ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ликвидатор. Тени прошлого
Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть третья
Любовница маркиза
Любовники орхидей
Ничего личного, кроме боли
Храброе сердце. Как сочувствие может преобразить вашу жизнь
PIXAR. Перезагрузка. Гениальная книга по антикризисному управлению
Путешествие в полночь
Флейта гамельнского крысолова
Содержание  
A
A

— Кстати, — спросил вдруг Цзя Шэ, — о какой жемчужине идет речь?

Цзя Чжэн и Фэн Цзыин все ему рассказали.

— С нашей семьей ничего подобного не случится, — заявил Цзя Шэ.

— Пожалуй, вы правы, — заметил Фэн Цзыин. — Ведь о вас заботится сама гуйфэй, кроме того, у вас много родственников, да и в семье вашей ни старые, ни молодые не занимаются обманом и вымогательством.

— Что верно, то верно, — согласился Цзя Чжэн, — но талантливых и добродетельных в нашей семье тоже нет. Как можно жить только за счет аренды и налогов?

— Не будем об этом говорить! — сказал Цзя Шэ. — Давайте лучше выпьем!

Все выпили и закусили, когда к Фэн Цзыину подошел слуга и шепнул что-то на ухо. Фэн Цзыин поднялся и стал прощаться.

— Что ты ему сказал? — спросил Цзя Шэ у слуги.

— На улице снег идет, и к тому же стемнело. Уже ударили в доску[50], — отвечал слуга.

Цзя Чжэн велел слугам посмотреть, что делается снаружи. Во дворе слоем больше цуня лежал снег.

— Вы взяли вещи, которые только что мне показывали? — спросил Цзя Чжэн.

— Взял, — ответил Фэн Цзыин. — Если захотите купить их, цену можно будет сбавить.

— Я учту, — ответил Цзя Чжэн.

— Буду ждать от вас вестей, — сказал Фэн Цзыин. — На улице холодно, так что не провожайте меня!

Однако Цзя Шэ и Цзя Чжэн велели Цзя Ляню проводить гостя.

Если хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.

Глава девяносто третья

Слуга из семьи Чжэнь находит приют в семье Цзя;
наклеенный на ворота листок бумаги помогает раскрыть неблаговидные дела в монастыре Шуйюэ

Итак, Фэн Цзыин ушел. После его ухода Цзя Чжэн вызвал к себе привратника и спросил:

— Не знаешь, по какому случаю Линьаньский бо[51] прислал мне приглашение?

— Не по случаю семейного праздника, я узнавал, — отвечал привратник. — Дело в том, что во дворец Наньаньского вана приехала труппа, очень знаменитая. Господину Линьаньскому бо артисты так понравились, что он пригласил их к себе на два дня и теперь созывает друзей посмотреть спектакли и повеселиться. Подарков, судя по всему, делать не надо!

— Ты поедешь? — спросил Цзя Шэ у Цзя Чжэна.

— Нельзя не поехать, раз господин бо благосклонен ко мне и считает своим другом, — произнес Цзя Чжэн.

Тут снова появился привратник и доложил Цзя Чжэну:

— Пришел письмоводитель из ямыня, просит вас завтра непременно прибыть на службу по особо важному делу.

— Хорошо, — отозвался Цзя Чжэн.

Затем явились управляющие, ведавшие сбором арендной платы в поместьях, справились о здоровье Цзя Чжэна и отошли в сторонку.

— Вы из Хаоцзячжуана? — спросил Цзя Чжэн.

Оба поддакнули. Цзя Чжэн поговорил немного с Цзя Шэ, и тот собрался уходить. Тогда Цзя Лянь позвал управляющих и приказал:

— Докладывайте!

— Провиант в счет арендной платы за десятый месяц я давно вам послал, — доложил первый управляющий, — и завтра он был бы здесь. Но почти у самой столицы повозки отобрали и всю поклажу свалили на землю. Я пытался доказать, что повозки принадлежат не какому-нибудь торговцу, а в них поклажа для вашей семьи, но меня слушать не стали. Тогда я велел возчикам ехать дальше, однако служащие ямыня возчиков поколотили и две повозки отобрали. Я поспешил сообщить о случившемся. Прошу вас, господин, пошлите людей в ямынь, пусть потребуют назад наше добро. И велите наказать грубиянов, которые не уважают ни законы, ни самое Небо! С нами обошлись еще сносно, господин, а вот на торговцев поистине жалко было смотреть. Все их товары свалили прямо на дорогу, повозки угнали, а возчиков, которые осмелились сопротивляться, избили до крови!

— Безобразие! — возмутился Цзя Лянь.

Быстро набросав письмо, он отдал его одному из слуг и приказал:

— Немедленно поезжай в ямынь и потребуй все сполна вернуть. Все, до последней мелочи, а иначе — берегись!.. Позвать сюда Чжоу Жуя!

Чжоу Жуя дома не оказалось, и вместо него хотели позвать Ванъэра. Но и его не нашли — он ушел в полдень и еще не возвращался.

— Мерзавцы, негодяи! — бушевал Цзя Лянь. — Когда нужно, никого не найдешь! Только и знают, что жрать, а от работы отлынивают! Сейчас же сыщите их, хоть из-под земли достаньте! — крикнул он мальчикам-слугам.

Он ушел к себе и лег спать. Но об этом мы рассказывать не будем.

На следующий день Линьаньский бо снова прислал нарочного с приглашением. Цзя Чжэн сказал Цзя Шэ:

— Я занят в ямыне, Цзя Лянь разбирает дело с повозками. Придется поехать вам с Баоюем.

Цзя Шэ согласился.

Цзя Чжэн послал слугу за сыном и, когда тот явился, сказал:

— Нынче поедешь со старшим господином во дворец Линьаньского бо смотреть спектакль.

Обрадованный Баоюй побежал переодеваться и в сопровождении Бэймина, Сяохуна и Чуяо поспешил к Цзя Шэ.

Они сели в коляску и отправились во дворец Линьаньского бо.

Привратник доложил об их прибытии и тотчас вернулся, сказав:

— Господин бо вас просит войти…

У Линьаньского бо собралось множество гостей. После обмена приветствиями Цзя Шэ и Баоюй заняли свои места.

Беседам, шуткам и смеху не было конца, но тут появился хозяин труппы с дощечкой из слоновой кости и программой в руках и обратился к гостям:

— Почтительно прошу вас, господа, обратить ваше высокое внимание на наше представление!

Выбор актов для постановки был в первую очередь предоставлен почетным гостям. Цзя Шэ назвал один акт. Случайно обернувшись, хозяин труппы увидел Баоюя и, никого уже не замечая, подошел к нему, низко поклонился:

— Прошу вас, второй господин, выберите два акта по своему усмотрению!

Баоюй пристально поглядел на актера: белое, словно напудренное, лицо, яркие, будто от киновари, губы. Он казался свежим, точно лотос, только что поднявшийся над водой, и гибким, словно молодое дерево софора, качающееся на ветру.

Это был не кто иной, как Цзян Юйхань.

Баоюй слышал, что Цзян Юйхань с труппой актеров приехал в столицу, но они еще не виделись. Однако пуститься в расспросы сейчас, при людях, было неловко, и юноша лишь спросил:

— Ты когда приехал?

Цзян Юйхань огляделся и тихо ответил:

— Неужели вы не знаете, второй господин?

Баоюй промолчал и поспешил назвать выбранный им акт.

Едва Цзян Юйхань отошел, посыпались вопросы:

— Кто этот человек?

— Прежде он исполнял роли молодых героинь, — ответил кто-то, — а сейчас не хочет, да и возраст у него уже не тот, поэтому он перешел на роли молодых героев, а также содержит труппу. Бросать этого занятия не хочет, хотя на скопленные деньги открыл не то две, не то три лавки.

— Он, конечно, женат?

— Холост! Считает брак жизненно важным делом и потому ищет достойную себе пару, независимо от того, богата девушка или бедна, благородного или низкого происхождения. Так до сих пор и не женился.

«Девушка, которая за него выйдет, — подумал Баоюй, — наверняка не обманется в своих надеждах».

Начался спектакль. Высокие куньшаньские напевы сменялись ровными иянскими мелодиями[52], на сцене было шумно и оживленно.

В полдень накрыли столы, и снова начались возлияния. После этого еще немного посмотрели спектакль, и Цзя Шэ собрался домой.

— Время раннее, — стал удерживать его хозяин. — Останьтесь. Услышите, как Цигуань исполнит свой коронный номер — акт «Обладание красавицей гетерой».

Баоюю очень не хотелось уходить, и он обрадовался, когда Цзя Шэ остался.

Цзян Юйхань в роли Цинь Сяогуаня превзошел самого себя. С неподражаемым мастерством играл возлюбленного гетеры. Особенно трогательна была сцена, когда они вместе пели и пили вино, исполненные любви и жалости друг к другу.

40
{"b":"5576","o":1}