ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

______________

* Здесь знак восклицания, похожий на Алиф.

b) * в Мекке, во-вторых, уже не осталось родных, которым враги Мухаммеда могли бы мстить (?)**;

______________

* Впечатление, что чуть ли не вчера вписано: не успели просохнуть чернила, коими обозначены латинские буквы, но можно было обойтись без них, ибо фразы разделены на во-первых, во-вторых и так далее.

** О чём знак вопроса (чуть темнее чернила): о сути фразы? вмешательстве в текст латинских букв? выражает удивление, иронию, недоумение, возмущение?

c) в Йатрибе, в-третьих, устойчивы позиции и потому,

d) в-четвёртых, пора начинать открытую борьбу с противниками;

e) укреплять, в-пятых, новыми победами сан пророка;

f) расширять, в-шестых, сферы влияния новой религии;

h) (пусто, никаких записей! или так искусно, что незаметно?). А Ибрагим спешит... Но разве не покинул Мухаммед пределы его неба? Иль путь земной, что пройден наяву, привиделся с небес? С какого круга? Следом позднейшее добавление, коранический аят, обрамляющий свиток композиционно: Да будем состязаться в добрых делах! Чуть ли не вчера написано: чернила, как говорится, не успели просохнуть, даже не без умысла смазано в добрых делах, ибо изречению сему противоречат неведомо кем данные наставления Мухаммеду, обозначенные латинскими буквами от а до f , даже по h, что осталось незаполненным.

(70) Можно высказать предположение, что автор, переписчик или переводчик [Ибн Гасан устраняется от возможных ролей, неясно, что оставляя себе: лишь роль собственника? Кстати, фигура переписчика не менее важна, чем авторская, ибо запечатлевает слово, которое уносится ветром, ищи потом его в поле!], пытаясь уравновесить вышеизложенное, спешит [добавим: Ибн Гасан тоже спешит!], отталкиваясь от заявленного в тексте предыдущем состояния праотца Ибрагима: А Ибрагим спешит! дать новую главу, выстроив из вороха бумаг, памятуя, что и Мухаммеда торопят пройти земную жизнь, пока он в кругах небесных.

Постоянен мотив бытия Мухаммеда: Нет, не успеет! Тут же: И потому торопится сразу и всем сказать, что было, есть и будет!

(71) Так завершается свиток, - комментирует безымянный сочинитель. - Но до сей поры остаётся непрояснённым смысл, вложенный в эти цифровые оазисы, особенно - в двенадцатый (Только ли непрояснённость?! - Ибн Гасан). И оттого беспокойство неразгаданности чего-то важного, существенного (Похвальная точность! - отмечает Ибн Гасан. - Отдадим должное находчивости автора, будь он, как я, тюрок [зачёркнуто, сверху добавлено: - араб, но тоже зачёркнуто, поверх ещё - перс и снова зачёркнуто, но так, чтобы все три слова прочитывались!], - не откажешь ему в исторической прозорливости, ибо... [фраза не завершена].

82.

Новый свиток, а заголовок... - каждое слово в отдельности понятно, но собранные вместе, соединённые в законченную фразу, вернее, две, разделённые лишь запятой, приобретают загадочный смысл:

Нити расползлись, и газель обезглавлена

(72) Резюмируя вызванные фразой догадки, - отмечает Ибн Гасан, - ибо каждый изощрялся в меру своего воображения, приведу вполне реальную и аллегорическую. Реальная - что речь о коврике Мухаммеда, сотканном и подаренном двоюродной сестрой, на котором изображена газель; его Мухаммед в пещере на горе Харра часто стелил под себя, - разрезали недруги, когда охотились за ним: нити расползлись, и газель была обезглавлена. Аллегорическая: нити - клубок, размотался, не собрать, газель - некая идеальная мысль, которая обессмыслилась. Можно полагать, что здесь не столько недоразумение или недопонимание, вызвавшее войну, а неостановимое трагическое (газель обезглавленная!) обстоятельство, связанное с разнослышимостью того, что явлено Мухаммеду: зачастую то, что говорил он, повторяя явленное, и то, как слышали, расходилось настолько, что слово убеждающее подменялось мечом покоряющим.

...И тут Зейд сообщил Мухаммеду о самоличном нападении Абдуллы на мекканский караван.

- Своим вероломством, - сказал Мухаммед Абу-Бакру, - твой сын положил начало войнам между Меккой и Йатрибом!

- Вот он, мой сын: казни или помилуй!

Пьянь в глазах: к вину пристрастился, как прибыл в Йатриб.

- Придёшь, - ему Мухаммед, - когда отоспишься!

- Но разве не дозволяется курайшам выпить кубок вина в честь одержанной победы над врагом?!

- В кубке спрятан лев!

- Я и пью, чтоб львом стать!

- Но льва добыча - разум пьющего!

- Кто кого успеет раньше выпить! - дерзко переиначил услышанное.

- ...На совести мекканцев, что первыми напали они, и ответят за вероломство пред Богом!

- Но не ты ли говорил: "Сражаться с теми, кто нападает, и упреждать нападение!?"

- Первое сказано во имя второго!

- Это каждого довод, - упорствовал Абдулла. - И ещё ты говорил: "Сражайтесь на пути Аллаха!"

- Да, молвлено, но далее: "Но с теми лишь сражайтесь, кто в бой вступает с вами!" И ещё: "Но не преступайте!"

(73) Фраза повторена: Не преступайте, очевидно, претендует на роль заголовка - первый туманен.

- ...А вы преступили! Они напали - мы нападём, тут ума не требуется, выходит, мы такие, как все: арабы против арабов.

- Кровь за кровь.

- Но кровь кровью не смыть.

- А если чужие?

- Обороняться, а не нападать!

- Немыслимо одно без другого.

- Веру распространять!

- Словом?!

- Меч неподходящее оружие.

Усомнился в услышанном: против меча слово разве устоит?

Но быть начеку: их так мало, сторонников Мухаммеда, что, если война, истребится весь род, точнее - сообщество, в котором иные начала союза преобладают, не племенные, не родовые.

Но разве не охраняем Мухаммед Богом?!

Колеблется?! Да, посланник - но в мгновения, когда ниспосылаются откровения, в остальном как все. Задумался: что будет после? Не пойдёшь ли по стопам сына, Абу-Бакр? Сидит, опустив голову, точно провинился. На ковёр пала длинная тень, на стену взобралась; в дверях появился Омар, прошёл и сел, а пока двигался, тень металась по комнате. А ты, Омар? Когда меня не станет, как погасишь пыл воинственный, вспыльчивость умеришь? Хотел было впрямую спросить у них - Осман помешал! Стоит в дверях, тихий и молчаливый. Но до какой поры ты тих и робок, Осман? Не успел тот войти - Али! Неужто и ты будешь иным, когда уйду? Мысль недодумалась, не даёт сосредоточиться отшельник? Навестил пророка, сидит в углу, никем не замечаем, а сам ни с кого не сводит глаз. Уловил Мухаммед их волнение, ведь слышали - необычный человек объявился, гроза грешников: мол, до кого дотронется, земля под ним разверзнется. Но им-то бояться нечего! А вдруг?! Есть ли на земле безгрешный? "Не бойтесь, - успокоил, - отдохнёт, дальше пойдёт, велел не трогать вас!"

Пустыня: ни тени, ни воды.

83. И эхо задохнулось

Земное это слово: спешка.

Но кто спешит? Мухаммед, которому успеть вернуться? Или Ибрагим, хотя... - здесь круги небесные, без суеты, и некуда спешить! Спешит с Мухаммедом проститься? Быть может, досказать вдогонку про Ледопламенного ангела, пока Мухаммед не ступил в иные пространства, находится в пределах досягаемости гласа Ибрагима?

Забота новая у Ибрагима: земной свой опыт, небесными раздумьями умноженный, в Мухаммеда вложить! Голос вослед Мухаммеду раздался: "Исчезнет если на земле вражда...", - и эхом отзывается: "Исчезнет ли когда?" - будто с рифмами кто на небе балуется, - "угомонится ангел Ледопламенный", - и тут же новым искаженным эхом: "Разве?"

С него начать бы - пропущенное будто слово, и слов Ибрагимовых, разорванных на части, утрачен смысл. Но разве что невыговоренным осталось? И ангелу в небе Ибрагима судьба отныне не определена: есть холод льда - увы, не растопить, и полыхающий есть огнь - никак не погасить, и вечное боренье их! С него начать - пропущено будто слово или разорваны слова праотца на части, утрачен их смысл. И силишься понять, откуда здесь взялось: "...найдя успокоенье!"

61
{"b":"55765","o":1}