ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

6.

Присутствующий да растолкует отсутствующему смысл греха, да

постигнут ученики откровение в целости: грех сражения в дни

паломничества; но и грех отказа от сражения, если напали,

чтоб изгнать, посягнув на веру; грех неверия в Него,

Единого; грех соблазна.

Впрочем, - заметил Мухаммед, - тот, кто высказал мнение о

явленном мне откровении и был прав - даже я сам! - всё

равно ошибся: невозможно раскрыть тайну ниспосланного! Ибо

у каждого аята сто шестдесять тысяч пониманий, так что не

утверждай - даже я сам! - что достиг центра дома, хотя ещё

не вошёл в дверь!

И третье хотел молвить, скажет как-нибудь в другой раз:

Никогда не будь категоричен, всегда говори: возможно.

7.

А спустя год, восемь месяцев, семнадцать дней после хиджры,

в месяц рамазан, Мухаммед совершил поход к колодцам Бадр,

победный и предопределённый.

(95) {И опять ни слова об Айше, молчание!}. Но что имеется в виду, когда во второй раз вспоминается Айша? Может, - советует Ибн Гасан автору, будто тот рядом и прислушается, - рассказать, что Мухаммед продолжал, как прежде, играть с нею в её детские игры? Катал, усадив на некогда подаренную ей любимую деревянную игрушку - лошадку Сулеймана? А может... - тут Ибн Гасан и вовсе расщедрился: предлагает (автору?) поместить здесь диалогичный текст:

- Коль сосватали, запретно появляться на людях с непокрытой головой?!

- Но и до ислама, в пору язычества, женщины закрывали платком головы.

- А что при молитве им надлежит стоять сзади мужчин - не потому ли, что вера почитает их существами низшими?

- Нет! Не потому!

- Но кричать-то зачем?

- Чтоб женщин вид, очертания их стана, изгибы тела не вызывали в мужчинах - слаб их род! - греховные чувства, отвлекая от молитвы!

- Не ты ли говорил, что с каждой новой женитьбой рождались обряды бракосочетания, точнее - дополнения к обрядам, уже существовавшим?

- Предначертания свыше!

95. День различения

А далее ал-Фуркан, или День различения, - рассказ устами Мухаммеда:

- ... В* тот пятничный день семнадцатого рамадана у нас было всего три лошади и семьдесят лёгких верблюдов, а воинов восемьдесят три мухаджира, сто семьдесят хазраджитов, шестьдесят один аусит, трижды меньше, чем многобожников-мекканцев. Об этом слова, явленные мне:

______________

* В нарушение изначального замысла, рассказ о случившемся на земле, пока Мухаммед на небе, дан здесь из-за экономии папируса сплошным текстом, а не с отступом. Этим объясняется и отсутствие, пора об этом сказать, обязательных восклицаний при упоминании имени как Мухаммеда, так и других пророков: Да благословит его Аллах и приветствует! То же - с соратниками, родными, почтенными лицами итд, к чьим именам непременно добавляется: Да будет доволен им Аллах!

И утром ты ушёл от семьи своей, выстроив верующих в ряды для сражения, а Бог - Он Слышащ, Всезнающ! Услышал глас, обращённый ко мне: Если будете терпеливы и стойки, боговерны и богобоязненны, то ангелы к вам придут стремительно, пошлёт Бог в подмогу пять тысяч ангелов, доблестями отмеченных. Мысль текла, и не слышно слов. Не убьешь ты - убьют тебя, так было, так есть. И вот уже готовится новый поход! Так будет, пока... - слаб в силе своей человек.

Войны мои, где побеждал я, это, по мнению других, было чаще, а по мнению моему - реже, ибо не раз терпел позор поражения.

Вот и теперь, когда надо идти войной против... - разве одним словом скажешь, против кого? Но рассказ ослабляет волю, ряды воинов поколеблет растерянность.

Бадр! С неё и начать, с бадрской битвы! Пройти немало иных начал с преследованиями, угрозой расправы. Но какое из начал - первое, прежде чем наступит победный Бадр?

...Большой мекканский караван в тысячу* верблюдов с грузом на сумму, подсчитано, полсотни тысяч динаров, во главе с Абу-Суфьяном шел в Сирию. Везли кожу, вино, изюм - все мекканцы вложили в караван средства, а по пути велели дать знать Мухаммеду, что повернут к Йатрибу по возвращении вооружённые отряды, дабы наказать его.

______________

* Тысяча как много?

На подмогу им собирался выступить еще отряд, его возглавит, передали Мухаммеду, твой дядя Абу-Лахаб!

Мухаммед вышел с отрядом мухаджиров и ансаров (три коня и семьдесят верблюдов) на торговую дорогу к колодезной стоянке Бадр.

Бадр - это полная луна, так назван бедуинами, исполненными возвышенной фантазии, полноводный источник. Луна именно в полнолуние светла по-особенному, играет в живой воде бликами, двоясь и троясь, красотой подобна, сказано поэтом-бедуином, золотой монете, брошенной на парчу чёрную, если речь о земле, и на парчу синюю, если речь о небе.

Абу-Суфьян обнаружил след отряда Мухаммеда по разбросанным на дороге мелким финиковым - это йатрибские! - косточкам, поняв, что враг малочислен, и потому послал нового гонца навстречу мекканцам, что помощь их не требуется: "О боги! - молвил. - Победу пошлите рати наилучшей из двух - а это наша рать, отряду, стоящему на более верном пути - а это отряд наш, общине более почитаемой - а это община наша, вере лучшей на земле, а что может быть лучше, чем вера в вас, о наши боги! Победят те, кто грозен, а кто грознее нас? Погублены будут те, кто лишён милосердия, а это, клянусь богами Каабы, наши враги!"

Посланный Мухаммедом дозорный явился с вестью, что мекканцы захватили колодец, их видимо-невидимо, не сосчитать ни коней, ни верблюдов - облепили источник, словно саранча. Стояла жара, на небе ни облачка. Нет сил вернуться назад: ушли слишком далеко, нет сил напасть: кони и верблюды лягут, мучимые жаждой. Мухаммед глянул на небо, словно ожидая подмоги, и тут Али предложил, пока не расслабились, идти в бой. Конь под ним, как он сам, нетерпелив, готов пуститься вскачь, струною вытянувшись в беге. "Будь осторожен!" говорила ему Фатима. Недавно, перед тем как выступить, Мухаммед выдал любимейшую дочь за Али, двоюродного брата, ему не брат даже - сын, надёжная опора и защита; чуть было не рассорился с Абу-Бакром и Омаром: сначала первый, потом второй, будто сговорились, стали просить руки Фатимы. Но и тому и другому Мухаммед сказал, оправдываясь, что дочь при рождении была определена в жёны Али, такова воля Хадиджи!

... Нет, быть должен знак!

Знак?

Вот это облачко на небе, оно уже давно зависло над горною грядой.

Но так мало это облачко - о чём ты, Мухаммед?! А оно стало вдруг стремительно раздвигаться вширь. Отряд зрит глазами чудо, а разумом не верит, а облачко меж тем сползает на низину с гор невысоких. И не одно уже, их много, облаков. И в тучи, влагой полнясь, собираются. И скоро щедрый дождь польёт с небес. Напоит коней и верблюдов!..

Так и случилось: то был знак - переждать, не начинать первыми войны. Но откуда ни возьмись - бедуины, идущие к источнику, чтобы наполнить водой мехи. Узнали, что неподалёку отряд Мухаммеда, о ком наслышаны и благоволят к нему, а путь к источнику закрыт, там - вооруженные отряды мекканцев, преследующие Мухаммеда! И восприняли захват наглецами принадлежащего всем источника как оскорбление. Коварны бедуины, но и простодушны - вольные сыны пустынь. Умеренные в пище и еде - было б только верблюжье молоко да пресный хлеб и финики. И утварь бедуина не то что дворцы у мекканцев: палатка, седло, мехи для воды, шерстяная рубашка и плащ, ну и копьё и сабля. Но храбр и щедр до расточительности бедуин, когда надо принять гостя. Горд и отважен, а любовь к свободе превыше всего. И неумолимая мстительность за малейшее поругание - смывается лишь кровью обидчика, но не грех напасть, ограбить не то что наживы ради, а - удали, и лихость показать свою (скоро проедят и раздарят захваченное).

Мухаммед занял удобную позицию на возвышенности, восходящее солнце било в глаза мекканцам. "Под сенью мечей, - взбодрил воинов, - находятся врата рая, и падшему уготована дорога в рай!" И бросил в сторону курайшей горсть песка: Да сгинет враг! Тут же, как поведал пастух, разглядывавший бой с вершины холма, где пас овец, тысячи ангелов в белых и жёлтых чалмах и длинных сверкающих одеяниях, на белых и чёрных своих конях обрушились на курайшей, смяли их, издавая трубные звуки, и тем приблизили победу Мухаммеда.

69
{"b":"55765","o":1}