ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

то есть опять-таки подавляюще доминирует не столько мотив

наказания, сколько - прощения.]

112. Доколе?!

И в небе услышано: - Наказывая... - неужто стал бы Я стращать, наказывать тем более? О, сколько прежде Я являл чудес, знамений! Адам? Что создан он из праха - разве то не чудо? И Нух.

- Но разве стал предупреждением урок его?

- Ты не поймёшь!

- Но понято ли кем?

- И даже Мною до конца не понято! Был явлен Ибрагим, Муса и Сын мой... - промолвил Сын? или ослышался? Настроившись на имя, ждал, спешил узнать, чтоб прозвучал Иса в Его устах, и по тому, как назовётся имя и как услышится в Его пределах, постигнется ответ - обресть, чтоб утратить, как не раз случалось? И в том признаться? Но когда?! Пред кем? Спросить как перебить!

- Однако ж дерзок ты! Но и похвальна дерзость: в ней твёрдость есть и стойкость, достигнуть чтобы цели. И есть надежда, дерзостью питаемая!.. Потом тебе послал Я откровения.

- Сочли, что одержим нечистым духом!

- Но одержимость - чистый дух, который огнь озарения, и в нём сгорая, сжигаешь, разорвав на клочья, собственную кожу, чтоб тело бренное, физическую плоть преодолев, к небу вознеслось. А что до чуда... - то были чудеса природы нелюдской: и волны, и змея, и посох. И были чудеса, творимые людьми: умерших оживить и бесноватых, дух дьявольский изгнав, умиротворить. Но чудеса людских сомнений не изжили - чем удивить ещё Мной созданное племя?

- О том, что явлен я, Тобою избранный, кто знает? Лишь Джебраил!

- В храм отдалённейший ступил - не чудо разве? Все семь небес пройдя, взошёл к престолу Моему, - разве не чудо? Но... - в голосе Его прозвучало огорчение: - Пока ты здесь, проходит... уж прошла твоя земная жизнь!

- Кто мне поверит?

- Есть духа чудеса: с тобой явил Я Книгу! И чтоб в тебя уверовали, Её заслышав. Она парила над тобой - страницами раскрылась, точно крыльями. Та Книга, знаю, поначалу отвращает, что это так, Мне ведомо, Я терпеливо ждал! И вызывает неприятие, потом как будто зазывает.

- И привлекает!

- И радость удивления!

Но как спросить: "Твои ль все те слова, которые я слышал, и они как эхо..." - не отвлекаться!

- Я каждому на языке его ниспосылал той Книги части, не вся она вам явлена: в скрижалях на небе хранима! И назван вами Я по-разному: в той Книге Книг все имена Мои, имён Моих не счесть, но Дух и Мысль едины.

...Спустя десять лет после хиджры, точнее - без трех недель

десять лет, совершил, понимая, что прощальное,

паломничество в Мекку*.

______________

* И точная - день, месяц и год - дата, особо выделенная латинскими цифрами: DCXXXII, 632, сентября четвертого числа.

И откровение явилось в Муздалифской долине: Сегодня

завершил Я для вас вашу веру и закончил для вас Мою

милость...Люди, совершавшие с ним хадж, ждали, что он им

скажет. Не знаю, придётся ли мне опять стоять перед вами и

обращаться к вам, как обращаюсь сейчас.

Но ответьте: какой сейчас месяц, какой день и где мы

находимся?

На священной земле, - ответили, - а месяц - хаджа.

Но как священны и земля и месяц, - продолжил, - и каждый

человек священен, лишать его жизни, в раба его превращать

великий грех. Все вы, предавшиеся Единому Аллаху, - братья,

и каждый - лишь раб Его!

А в Каабе... - народ ждал, что им скажет Мухаммед. И тут он

сказал: "Настал день, когда Аллах, предоставил Своему рабу

выбор между этим временным, - обвёл рукой вокруг, - и тем

вечным, что у Него, - показал рукой на небо. Да не

забудется услышанное от меня:

(115) Есть иные версии продолжения прощальных слов Мухаммеда в Каабе после "Все мусульмане - братья"; текст опущен в свитке: "Запрещается мщение за кровь. Брак нерасторжим. Жёнам приличествует целомудрие и послушание, а мужьям - обходиться с жёнами кротко и заботиться о благоденствии их. Щадить рабов, не убивать их за прегрешения, продавать в крайнем лишь случае".

Вера в Бога - память моя. Молитва - свет моих очей. - И

добавил: При молитве не ты приближаешься к Господу Богу, а

Он приближается к тебе! Надежда... - время стёрло, съело

написанное. Любовь - опора моя".

Вскоре смерть? И вспыхивает в памяти, что говорили древние,

частые думы: смерть неосознанная - просто смерть,

осознанная... когда? во имя чего? - бессмертие.

Не слышит, ибо ещё на небе! Но тут будто ступенька под ногами дрогнула, зашаталась.

...Мухаммед обвёл взглядом всех, кто был в мечети, и, не

говоря ни слова, вернулся в дом Айши. А дома потребовал,

чтобы принесли бумагу и калам. "Хочу, - сказал, - последнюю

волю продиктовать". Услышал Омар: "Рано, пророк, - сказал

ему, - о том думать". Мухаммед не стал возражать. А

наутро... - открыл дверь из комнаты Айши и тут же оказался

в мечети, отодвинул занавес и возник на пороге. Молящиеся

повернули к нему головы и замерли. "Не прерывайте

молитвы!" - сказал им и почувствовал, как лицо озарилось

светом и головная боль отступила... - нет, боль, возникшая

в небе Исы, возобновилась с новой силой и, как тогда,

билась о висок. Вернулся к Айше, и точно ей передалась его

боль: "О моя голова! - стонала, лицо её исказилось.

Вот-вот расколется!.." - попыталась улыбнуться. Мухаммед

стал гладить её голову, казалось, собственная боль

приутихла.

"Не умирай раньше меня", - пошутил.

"Если умру позже, - промолвила Айша, - кто ж меня

достойно похоронит?"

"Возьму тебя на руки и понесу со слезами на кладбище".

"Чтобы тут же, - ответила Айша, - после похорон пойти спать

к дочери Абу-Суфьяна, бывшего своего врага? Кстати, где он

будет после смерти, в раю или в аду?"

"Если вера его истинна и раскаялся - будет в раю. - А потом

уже всерьёз: - Не страдай, если я умру. Не то изменишься и

станешь другой, не сможем с тобой встретиться там".

"В раю?" - спросила Айша. Мухаммед не ответил.

...Вышел от Айши, прошёл во двор подышать и воротиться в

мечеть, но... - плохо себя почувствовал и, теряя

сознание, - вспыхнуло: домик Маймуны! - упал.

Очнулся когда, увидел себя лежащим на коврике, в окружении

жён - даже Севда, которой давно дал развод, пришла. Где ж

Фатима? - Точно уловив его вопрос, чуткая Севда - о, она

всегда читала его мысли, родной человечек, - тихо сказала:

"Фатима скоро будет".

Айша бледна и растеряна, Хафса, дочь Омара, смотрит

испуганно, Умм-Сальма, Зейнаб, бывшая жена Зейда, быстро,

увы, поблекла её красота, и глаза погасшие, Сафийа,

жена-еврейка, Иудейских разрез твоих глаз! Мария,

христиантка-коптка, и обе, Сафийа и Мария, впервые рядом и

вместе со всеми жёнами. Нет лишь Умм-Шарик: поехала

навестить отца, вождя бедуинского. Обводит глазами жён,

частая в последние дни мысль - более покаяние, нежели

раздумье: Сумел ли, Мухаммед, поровну разделить свои

чувства между ними? Нет, - отвечает самому себе, - не

сумел! Давно у Маймуны не был, притащили сюда в

беспамятстве. "Где же я буду завтра?" - спросил, взглянув

на Айшу. Вопрос поняли так, будто просит, чтобы перенесли

спать в комнату Айши, где жил последние дни. Вскоре после

часа полуденного... - слышит Айшу, но кому рассказывает?

Мухаммед почувствовал себя плохо, прилёг, я подсела к нему,

взяла за руку и стала гладить её, беспорядочно следовали

тяжкие вздохи, а потом вдруг рука стала тяжёлой, взор

заметался, и я услышала: "Мои товарищи в раю, Айша!"

Да, Мухаммед их видел в раю, даже... - вот же он, Хамза! И на небе... рядом я, всё вижу на земле и слышу!

...вдруг рука Мухаммеда стала тяжёлой и повисла.

Айша побледнела: нет, этого быть не может! не

должно случиться! "Но я такой же, - услышала Мухаммеда,

82
{"b":"55765","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Очарованная луной
Как учиться на отлично? Уникальная методика Рона Фрая
Generation «П»
Астронавты Гитлера. Тайны ракетной программы Третьего рейха
Бессмертники
Мучительно прекрасная связь
Системная ошибка
Научись вести сложные переговоры за 7 дней
Хищная птица