ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вздрогнуло зеркало и флакончик лака для ногтей (куплены для Веллы) перевернулся и покатился к камину. Камин продолжал пылать, сжигая брошенные

Пупсиком досочки. Одна из досочек хруснула и выскочила на ковер. Разлившийся лак вспыхнул, ковер начал тлеть. Из зеркала с трудом вылезло существо с кобыльей мордой - зеркало недоставало до пола, а ноги существа были коротковаты.

Ночная кобыла, не теряя времени, направилась к постели спящего. Спящий улыбался во сне - значит, его желание сбылось, значит увидел все же во сне свою ненаглядную. Пускай посмотрит в последний раз. Кобыла повернулась и села на спящего. Пупсик испустил крик, похожий на чириканье. Еще долго его руки и ноги продолжали брыкаться, борясь с образами кошмара. К двенадцати он затих и почти перестал дышать. Сейчас ему снился страшнейший из возможных кошмаров: долгая жизнь без нее. Ему приснилось, что он перестал стареть. Что годы стали лететь все быстрее и вот уже десятилетия проскакивают так же быстро, как в молодости летели дни, поколение за поколением приходит, мучится, ищет смысл и счатье и снова уходит, а он живет не изменяясь и тоскуя, и время ничуть не сглаживает той тоски. Кобыла встала, плюнула в догоревший камин и ушла тем же путем - через зеркало.

Пупсик проснулся. Ему было так страшно, что несколько минут он не мог встать. Он оцепенел, вообразив долгие года одиночества. Я ещё не стар, думал он, - я совершенно здоров и смог бы прожить ещё тридцать или сорок лет. Тридцать или сорок лет - и без нее.

Эта мысль заставила его решиться.

Его квартира занимала полтора верхних этажа - очень удобно, потому что от взрыва никто не пострадает. Если начнется большой пожар, то люди с нижних этажей успеют уйти и даже вынести вещи. Чего же большего они могут требовать от меня?

Он отвернул газовые краны и вышел на средину комнаты. Надо причесаться перед взрывом, - подумал он, - нет, не надо, волос ведь не останется.

Камин горел. Может быть, ещё минута, может быть - две. Скорее всего, меньше. Мне остались секунды.

В последнее мгновение он пожалел о том, что убивает себя - ведь, будучи живым, он мог хотя бы её представить и говорить с нею, воображаемой. Теперь не станет даже этого. Он закрыл лицо ладонями и попытался представить Веллу, но успел увидеть на черной изнанке век лишь кусочки ее: коготь, шевеление днинных волос, раннее-раннее утро детства, когда он вдруг понял, что...

Взрыв был так силен, что крышу отнесло метров на сто. Во всем доме лопнули стекла и мелкими осколками засыпали улицу. Большие стекла магазинных витрин на первом этаже лопнули как пузыри, у светофора выпал красный глаз. Семь человек получили легкую контузию, один, с нижнего этажа - перелом берцовой кости. Над углом изувеченного дома вознесся газовый факел и не опадал до утра. Утром жизнь города изменится: заработают милиция, водопроводчики, телефонисты и газовая служба. Вышеуказанная служба перекроет доступ газа в квартал - факел уменьшится вдвое, но не перестанет гореть. Пожарные будут тушить факел брансбойтами и пенными пушками, но напрасно. В последующие месяцы и годы факел попробуют тушить химически, физически, герметически и экстрасенсорно - и наконец поймут, что удивительный вечногорящий факел тушить-то и не нужно, а нужно, наоборот, привлекать туристов и брать деньги за просмотр. Со временем факел станет главной достопримечательностью города. Будут лететь годы все быстрее, поколение за поколением будет приходить, мучиться, искать смысл и счатье и снова уходить, а факел будет гореть, не изменяясь, и время ничуть не сгладит его тоску.

Много позже, город, давно засыпанный песками, будут впоминать только по яркому факелу, освещающему путь многих механических устройств в ночи. Факел станут использовать как маяк и как пищу для легенд. Еще позже, когда городов и вовсе не останется на Земле, старую холодную планету будут помнить как планету с факелом, и межзвездные суда будут частенько наведываться и глазеть с близкой орбиты на это чудо природы - единственное в обитаемом клочке вселенной. А когда

Земля исчезнет вовсе, расплавившись от старости, факел останется висеть в пространстве - потому что он есть часть того великого, имя коему вечность.

101

Пестрый прошел через горящие камни. Дальше переулок спускался в овраг, к ручью (там белел глубокий, совсем нетронутый снег), а после мостика снова поднимался. Третий уровень ещё не наступил, но уже висел в воздухе, как предчувствие грозы. Дома на противоположном склоне оврага горели и от них несло паленым пластиком. Пестрый ощутил странную легкость в теле, он бежал, как летел и ещё ни разу не оглянулся. У самого спуска к мосту с него соскользнула одежда.

Он поднял лоскуты и осмотрел: пестрые тряпки. Обычные пестрые тряпки. Он больше не был Пестрым, он стал просто голым человеком на снегу. К счастью, ночь не обещала быть холодной. При первом же шаге его пестрые больничные тапочки развалились. Он обмотал ступни остатками одежды и стал пробираться через развалины. Сейчас он все помнил и понимал, его память окончательно прояснилась.

Если раньше ходить ночами по городу было опасно, - думал он, - то сейчас это смертельно опасно. Особенно для раздетого человека. Особенно для невиновного человека или такого, кто выглядит невиновным. Из двадцати двух моих одноклассиков тринадцать погибли как заложники, ещё двоих пытали и выпустили.

Эти мерзкие боевики из армий Свободы, Справедливости, Разума, Счастливой жизни,

Законности, Прогресса, Равенства, Братства, Патриотической Армиии и других постоянно шныряют по улицам и подъездам и ловят тех, кто невиновен. Каждый невинный - мишень. По истории учили, что было время, когда судили и приговаривали виновных, а невиновных просто отпускали. Вранье - кому нужна такая неэффективная система наказаний? Поэтому-то каждый и стремится стать виновным. Но мое худшее позади. Выходит так, что я все-таки убил их всех, думал он, - ведь я единственный кто спасся. Их кровь на мне. Один из десяти.

Остальные девять перебьют друг друга в полном соответствии с условиями игры. Я убил даже малышей - Синюю с Розовым. Простите меня, я не подумал.

Он не собрался возвращаться. Он не вернулся бы, деже если бы имел силы что-то изменить. Среди развалин он нашел полусгоревшего человека и снял с него ту одежду, которую хотя бы как-нибудь можно было надеть. Когда он застегивал брюки, в небе полыхнуло. Казалось, шар синего огня упал на город. Он спрятался за бетонными блоками, испугавшись. Небо опускалось и звезды вырастали. Каждая звезда стала похожа на яблоко, на кулак или на цветок хризантемы. Огненные мячики заскакали в полях. Стало значитально светлее.

На дороге показалась толпа людей - человек двадцать. Они шли и выли.

Казалось, что они разговаривают с помощью воя, забыв нормальный язык слов.

- Боже мой! - сказал он вполголоса, - неужели уже все такие?

Он сказал это чтобы проверить свой голос. С голосом порядок. Эта напасть не коснулась участников игры.

Еще несколько часов он сидел среди развалин, глядя на дорогу и выясняя обстановку. Обстановка не располагала к прогулкам. Через каждые несколько минут мимо развалин промахивали странные существа, полулюди-полуживотные. К счастью все они слишком спешили, чтобы унюхать беззащитную добычу. Скоро полночь, подумал он. Может быть, уже прошла полночь. Это самое страшное время.

Он увидел крадущуюся фигурку. Человек. Несет что-то тяжелое. Хорошо одетый человек. Толстый и неуклюжий человек.

Он вдруг увидел стальную тяжелую цепь. Эта цепь лежала на камне, так близко, что протяни руку - и достанешь. Еще минуту назад она не лежала здесь.

- Снова ты? - спросил он.

- Возьми, - ответила Машина. - Этот человек мародер. А вчера он убил ребенка. Он заслуживает наказания.

- Мне железяка не указ, - сказал Пестрый.

- Его все равно убьют. Не ты - так другой. Хочешь знать, что он несет в этом свертке?

- Нет. Замолчи, пожалуйста.

- Я думала, что ты захочешь поговорить. Мы ведь говорим в последний раз.

84
{"b":"55779","o":1}