ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Здрасте. Только не надо ваших психологических штучек. Я никакой не богатырь.

- Как себя чувствуешь?

- Нормально. Можно выпускать. За школой соскучился.

Мальчик никогда не станет скучать за школой, - подумал Арнольд Августович, - ведь врет, ведь опять будет врать.

- Хорошо, мы выпустим тебя прямо сегодня, - сказал Арнольд Августович, - сейчас принесут твою одежду.

- Не-а.

- Почему?

- Потому что я сказал, что буду носить только черное.

- Тогда обьясни, почему тебе так нравится черный цвет.

- Просто так нравится.

Арнольд Августович присел на краешек кровати.

- Коля!

- Я не Коля.

- Но ты ведь Коля Крабовицкий, не так ли?

- Так.

- Тогда в чем дело?

- Я черный человек. Я хочу, чтобы меня называли только так.

- Это очень длинно и неудобно. Может быть, у тебя есть и другое прозвище?

- Тогда называйте меня Краб.

- Хорошо, Краб.

- Не "хорошо, Краб", а просто Краб.

- Если тебе не очень тяжело, - сказал Арнольд Августович, - расскажи ещё раз, как это все было, Краб.

- Не тяжело. Мы поехали в лес, разложили костер...

...Их было девять и физрук со сломанным носом, поехали только самые беспризорные, потому что опасно ходить по ночам в пригородном лесу. Опасно, но все равно многие едут - надо же где-нибудь отдохнуть. Краб сидел и смотрел на огонь, думая обо всем сразу - такое странное чувство, когда смотришь на огонь.

Он вспоминал стихи. Он думал, что должны быть стихи об огне, о том, как приятно смотреть на огонь. Он любил стихи и помнил много стихов - и плохих, и хороших - хорошие он любил повторять про себя, а плохие - вслух, подчеркивая все плохое, что в них есть. Это давало ему приятное чувство превосходства, поднимало в собственных глазах - мол, даже я никогда бы не написал такого.

- Мы поехали в лес, разложили костер, посидели, потом немного выпили, - сказал он. - Так, немного, не сильно накачались.

- А физрук?

- Он сидел с нами...

- Он всегда с вами пил?

- Нет, конечно. Никто бы ему не позволил. Но тут же была природа, на природе можно...

...Физрук всегда любил носить черную одежду. Иногда он украшал её какой-нибудь цветной мелочью, но основным цветом все равно оставался черный. В этот поход все нарядились разноцветными - странно, но никто даже не удивился этому. Как будто так и надо. Они даже называть стали друг друга по цветам.

Физрук сидел на земле, чуть дальше остальных, и был хорошо виден в свете костра.

Он постукивал пальцем о палец - было видно, что он волнуется, но неясно почему. Иногда он сплетал пальцы и начинал их выворачивать, будто разминая. И часто тер уголок левого глаза - в эти моменты он морщил лоб и казался очень удивленным. На нем были черные джинсовые брюки и черная куртка, застегнутая молнией до половины. Под курткой лежал светлый кулек с чем-то небольшим - физрук всегда любил таскать вещи за пазухой. Потом он вынул нож и было видно, что это настоящий нож...

- Он тоже сидел с нами. Ничего такого особенного не делал. Вначале почти не пил. Потом пошел в палатку спать.

- А что было дальше?

- Так, ничего особенного. Все тоже пошли спать, или почти все, я не знаю.

А я остался сидеть у огня.

- Зачем?

- Мне нравится костер...

...Костер уже почти погас, только голубоватые язычки огня изредка пробегали по переливающимся углям. Костер иногда потрескивал; он почти не освещал поляну перед палатками. Пространство над огнем уже перестало казаться черным и непроницаемым; виднелись силуэты деревьев на той стороне.

Из лесу вышел человек. Человек подошел к костру, остановился, потом пошел дальше, к палаткам. Его легко было узнать, но шел он совсем не так как будто у него болел живот. Потом он снова подошел к костру. Что-то с ним случилось, но при тусклом свете костра было неясно, что именно. Он отхлебнул из бутылки; в бутылке оставалось меньше половины - это было заметно по тому, как он пил.

Глотнул и упал. Снова с трудом поднялся, сделал несколько шагов и упал лицом в траву. Он был мертв. Вторым убили Белого.

- Кого убили первым? - спросил Арнольд Августович.

- Синего. Потом Белого. Его убили не в палатке, а в лесу. Он выходил в лес, не знаю, зачем, и долго не возвращался. Потом подошел к костру и упал.

Потом поднялся и опять упал. Я подошел и толкнул его, я подумал, что он совсем напился. Его пырнули в живот. Он ещё шевелился, но ничего не мог сказать.

- И ты не поднял тревоги?

- Послушайте, я же все рассказывал тысячу раз! Нет.

- Ты уже подозревал кого-то?

- Да, я подозревал, что это кто-то из своих. Поэтому я взял нож и спрятался.

- Что это был за нож?

- Плохой. Грибной нож. Мы же собирались собирать грибы. Я отошел в темноту и спрятался, чтобы переждать ночь. Я не умею обращаться с ножом, но я с детства занимался спортом и я очень ловкий. Я хотел спрятаться и не спать всю ночь. Я никого не мог предупредить, потому что не знал, кто это делает. Я думал, что узнаю за ночь. Я думал, что сумею за себя постоять...

...Он все же уснул в эту ночь и проснулся от холода. Было очень раннее утро. Над озером стоял туман. Точнее, туман был везде, но над озером он стоял особенно плотно; место, где должна быть вода, закрыто густой непрозрачной пеленой. Если приглядеться, то можно заметить дорогу, идущую вдоль берега. То была не обычная, немного напряженная и звенящая тишина, которую можно почти слышать - тишина была мягкой, как вата. Так тихо бывает только утром в густом тумане. Он прислушался и почти сразу услышал голоса. Разговаривали недалеко, но слов ещё не было слышно. А голоса приближались, потому что становились громче. Они появились там, где должна быть дорога две едва различимые человеческие фигуры. Потом он услышал металлический звон - так звенит велосипед, если подпрыгнет на кочке. Силуэты людей переваливались с ноги на ногу, шли, но оставались на месте, если не вглядываться очень внимательно.

Можно не волноваться - это чужие люди. Женщины. Пускай уходят, от женщин толку нет. Потом силуэты стали приближаться - прошли две женщины, а за ними ещё одна, которая катила велосипед и что-то привязанное на велосипеде; они прошли мимо, разговаривая все так же неразборчиво и скрылись в тумане.

Снова стало очень тихо и он медленно пошел в сторону палаток. Особенно внимательно он выбирал место, куда поставить ногу, и ставил ногу вначале на носок, а потом уже на всю ступню. К счастью, ничего не трещало под ногами. Лес в тумане был мокр и тих.

У палаток сидел физрук. Нож был воткнут в землю примерно в метре позади него. Восемь тел лежали невдалеке. Они были убиты аккуратно - видно, что не особенно сопротивлялись.

Теперь ещё немного и можно будет сделать вратарский прыжок к ножу, тогда посмотрим кто кого...

- Ты не спал эту ночь? - спросил Арнольд Августович.

- Заснул немного. Но совсем немного. Я думал, что в темноте меня трудно найти. Когда я проснулся, я пошел к палаткам. Там был физрук и все остальные.

Нож торчал в земле. Я прыгнул и схватил его. Свой нож я положил на землю перед этим. Физрук вначале схватил толстую палку, но палка была слишком длинной и он не мог махать ею между деревьев. Он попробовал сломать малку, но не получилось.

Потом он увидел мой старый грибной нож на земле и бросился к нему. Я успел разрезать ему бок. Потом я просто ждал, пока из него вытечет побольше крови.

- А твой шрам?

- Да, он сумел резануть меня по щеке.

- Ты очень волновался?

- Нет.

- Значит, он был маньяком?

- Да.

- А как же те сказки, которые ты рассказывал в первые дни?

- Какие ещё сказки?

- О Машине.

- Просто что-то нашло. Я переволновался...

...Нож был отличным, настоящим. У физрука распорот весь бок до самых ребер. Он уже начинал шататься. Еще немного и можно будет его связать. Или лучше прикончить? Мальчик, победивший маньяка - вот это здорово. Физрук вначале припал на одно колено, потом повалился на спину. Краб подошел с встал над ним. Очень болела разрезанная щека. Он почти не мог говорить. Казалось, что весь рот полон сгустков крови.

9
{"b":"55779","o":1}