ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Мама, он не виноват! Они его выгнали - не кормят, а он же не понимает, злится! Мама, но и они не виноваты - такие цены - как им прокормить-то собаку!..

Да, все не виноваты, а Даше нельзя из-за почек ставить прививку от столбняка. Что делать? Рука прокусана чуть не насквозь. Содовую примочку, вот что. Сделала ванночку с содовым раствором, на ночь забинтовала руку с мазью Вишневского. Утром - снова ванночку. Но рука распухает. Снова мазь Вишневского. И так десять дней. Наконец опухоль стала спадать. И по телевизору к тому же сказали, что собес выделяет на похороны две тысячи рублей. Говорю мужу: знаешь, где у нас собес - возле Дворца профсоюзов, слева, нет - справа... Звонок: подруга пришла поплакаться - муж загулял.

- Слушай, Ахматову бросали, Цветаеву, а мы что - лучше.

Муж сразу: "Нина, ты смогла бы работать на телефоне доверия, ты о самоубийстве думаешь. Опомнись! Дай объявление в газеты: "Писательница Горланова берется утешить любого, кто придет к ней с едой на сумму..."

Нож, кстати, от меня спрятали. Но у меня есть достаточное количество снотворного...

ДУША: Это, между прочим, ничего не гарантирует: выпьешь - увезут в реанимацию, спасут, но не до конца, как у нас водится. Будешь лежать полупарализованная какая-нибудь - еще обуза детям...

- Господь этого не допустит! Нет!

Звонок. Пришли друзья сына из лицея. Он, оказывается, бросил учиться, нашел работу. А что делать, раз мать дошла - и кушать хочется.

ДУША: Этого ты хотела, мать?

- Нет, я этого не хотела... но делать нечего - значит, Господь этого захотел. Воровать я не умею, работать не могу. У меня выбора нет...

Звонок. Пришла классная руководительница Антона: она нашла спонсоров, и вот они дают четыре тысячи, чтобы он закончил школу! Спасибо, Ванда Вячеславовна, думаю я, теперь, значит, надо мне закупить им продуктов сначала. На похороны даст собес, а они все четыре тысячи на колбасу спустят. Куплю им круп, макаронов, песку, сыру... Увы, звучит, конечно, внушительно, четыре тысячи, а купить удалось немного. Но все-таки хоть несколько недель они проживут сытые... Где мои таблетки, наконец?

Выпила горсть таблеток, и члены мои начали коченеть. Прости меня, грешную, Господи! Вдруг крик сына:

- Мама, мама! Горячая вода пошла!

Горячей воды не было три месяца. У нас и холодная-то изредка идет, а уж чтобы горячая!.. На коченеющих членах я побежала на кухню и с наслаждением принялась мыть посуду...

Пермь, 7 мая 1992

Энциклопедисты

Все, скажем, так легло само, скажем. И вот я уже сердце свое поймала в верхней губе (бухает прямо!)...

А ведь когда Сергей Иванович Чупринин давал мне бланки анкет, он сказал именно две самые главные вещи. Во-первых, один писатель из Сибири взял тоже пятьдесят анкет, но прислал заполненных всего двенадцать, зато написал Чупринину восемь писем! Он хочет дружить с критиком Чуприниным, обсуждать с ним проблемы постмодернизма. Ну, подумала я, уж Горланова-то не пришлет восемь писем, когда мне их писать!..

Второе, что сказал мне С. И., касалось вопроса деликатного. "Если с кем-то у вас отношения не очень... я понимаю - долгая жизнь в одном городе... это не одни друзья, всякое бывает... Вы старайтесь так все организовать, чтобы кто-то другой позвонил тому автору, заполнил-таки анкету! Ведь литература едина! В энциклопедию должны войти все: реалисты и модернисты, молодые и не очень, западники и славянофилы..."

- Что вы, - воскликнула я браво, - у меня со всеми чудесные отношения! Честное слово! (На моем лице ведь крупными буквами написано: "Ребята, давайте жить дружно!") Кроме того, я искренне считаю: те, которые пишут про березки и взасос целуют зарю, они на самом деле тоже любят Россию, и сердце у них за нее болит.

И я бодренько принялась пальцем писать для С. И. ангела (масляные краски я купила в Москве дешево). Но когда я закончила его писать, такого светлого, палец накололся на... гвоздь! Дело в том, что материал для писания картин мне дали в пулатовском союзе. Вышло это нечаянно. Я привезла картины для "Дружбы народов" (там идет наша повесть), а в пятницу было закрыто. И я решила тяжелую сумку оставить у дамы в канцелярии союза. Она увидела картины, я сразу ей несколько подарила за доброту (сумку-то она разрешила оставить до понедельника). Она же, в свою очередь, предложила мне несколько досочек. Это были сломанные детские лопатки. И вот в одной-то оказался гвоздь! И укол сей мне был - да-да! - знаком, символом, который после вовсю развернулся в событиях сентября...

Во-первых, я-то не стала, конечно, писать восемь писем Чупринину, но я не учла, что со мной тоже захотят дружить и обсуждать проблемы постмодернизма! Ведь что такое поэзия? Поэзия - это неудержимое выражение уникальности. Неудержимое! Поэты (а о том, как НЕ приходили прозаики, я напишу ниже) посыпались один за другим, причем все читали свои стихи (часа по три-четыре). Они "накладывались" друг на друга, на кухне было накурено так, что мои соседи по коммуналке пару раз устроили мне сцены. У Ахматовой это называлось "ахматовкой", а у нас муж называет сие "букурилкой". Причем все это совпало со взрывами в Москве и Волгодонске - холод всемирный опустился на страну - люди потянулись друг к другу, начали ближе жаться (поэт к поэту). В дыму кухонном звонко читалось:

Поэт: - Мне бег от бабы к бабе нужен...

Поэтесса: - Я люблю мужиков многочленье...

На четвертый день анкетирования глаза у мужа стали, как у моего отца (когда я приводила в юности много школьных друзей в дом), и он уже саркастически "дочитывал" стихи. Если В. выпевала:

- Любовь - почти западня,

Зависимость нестерпима.

Но ты не предашь меня...

- Твой член не проходит мимо, - завершал мой муж на мою беду.

Ибо тут-то мы и узнавали о себе всю правду, как плохо мы пишем, как вся Пермь осудила наш рассказ в "Знамени" ("Девятины") и пр. Муж в ответ еще более мрачнел, говорил, что у М. не метод сюрреализма, а метод "сю-сю-реализма". (У М. все концы в стихах - счастливые, вплоть до пышных стогов, в которых все и происходит).

Некоторые образы я запомнила на всю жизнь. У одного - в преддверии выпивки - якобы глаза бегают, как "яйца на сковородке". В мировой литературе это можно поставить почти рядом со строкой из "Анны Карениной", которая в темноте чувствовала, как у нее блестят глаза. Я имею в виду не уровень таланта рядом поставить, а то, что там и тут невидимая доля демонизма, что ли... данная героям в ощущение... для чего? Тут тайна.

Были и такие сборники, в которых аж по три эпиграфа из Мамардашвили к стихотворению (знай наших пермяков!). Но была и просто "моча в норме" (Ахматова имела в виду, что ямб на месте, рифмы правильные, но - моча, но опять же - в норме).

Про таких поэтов муж стал говорить: они должны по четыре дерева посадить, они лес переводят на бумагу, а я возражала. Мы же славяне - от слова "слово". Таков наш менталитет - стремиться к словесному выражению. Это наши люди, российские!

Кроме того, может, Бог послал это анкетирование мне, чтобы мои картины разошлись по Перми! Я каждому дарила по три-четыре, решив максимально сделать всю процедуру праздником. В первые дни я даже наливала им по рюмашечке, потом стала поить чаем, наконец, закончился и чай, а поэты все шли и шли. Холод всемирный заставлял их жаться друг к другу, они хотели согреться, но... не согреть. И я все чаще стала испытывать дрожь, сердцебиение, наконец, сердце свое поймала в верхней губе...

- Они унесли около десяти моих ручек! Они меня оскорбляют! - ныла я, валидол под языком. - Говорят, что не причесываюсь, а я причесываюсь, но как ни причесываюсь, уже через минуту волосы сбиваются в какого-то осьминога, потому что я руку в них запускаю, когда пишу или думаю! Какая же я дура, что взялась за это анкетирование! Свое не пишу уже две недели. В Перми телефоны на счетчике, я столько денег прозвонила! Уже позвонил компьютер и заикающимся голосом попросил заплатить срочно! Дура я, дура!

2
{"b":"55781","o":1}