ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Затворник с Примроуз-лейн
Ведьмы. Запретная магия
Потерянные девушки Рима
Азазель
Михаил Задорнов. Шеф, гуру, незвезда…
1793. История одного убийства
Все девочки снежинки, а мальчики клоуны
Билет в один конец. Необратимость
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
A
A

Даль Роальд

Моя любимая, голубка моя

Роалд Дал

Моя любимая, голубка моя

Есть у меня давняя привычка вздремнуть после ленча. Обычно я устраиваюсь в гостиной в кресле, подкладываю подушку под голову, ноги кладу на небольшую квадратную, обитую кожей скамеечку и читаю что-нибудь, покуда не засыпаю.

В ту пятницу я сидел в кресле, как всегда уютно расположившись, и держал в руках свою любимую книгу "Бабочки-однодневки", изданную в Женеве Даблдеем и Вествудом, когда моя жена, никогда не отличавшаяся молчаливостью, вдруг заговорила со мной, приподнявшись на диване, который стоял напротив моего кресла.

-- Эти двое, -- спросила она, -- в котором часу они должны приехать?

Я не отвечал, поэтому она повторила свой вопрос, на этот раз громче.

Я вежливо ответил ей, что не знаю.

-- Они мне не очень-то симпатичны, -- продолжала она. -- Особенно он.

-- Хорошо, дорогая.

-- Артур, я сказала, что они мне не очень-то симпатичны.

Я опустил книгу и взглянул на нее. Закинув ноги на спинку дивана, она листала журнал мод.

-- Мы ведь только раз и виделись, -- сказал я.

-- Ужасный тип, в самом деле. Без конца рассказывает анекдоты или какие-то там истории.

-- Я уверен, что ты с ними поладишь, дорогая.

-- А она тоже хороша. Когда, ты думаешь, она явятся?

Я отвечал, что они должны приехать что-то около шести часов.

-- А тебе они разве не кажутся ужасными? -- спросила она, ткнув в мою сторону пальцем.

-- Видишь ли...

-- Они до того ужасны, что хуже некуда.

-- Мы ведь уже не можем им отказать, Памела.

-- Хуже просто некуда, -- повторила она.

-- Тогда зачем ты их пригласила? -- выпалил я и тотчас же пожалел о содеянном, ибо я взял себе за правило -- никогда, если можно, не провоцировать жену.

Наступила пауза, в продолжение которой я наблюдал за выражением ее лица, дожидаясь ответа. Это крупное белое лицо казалось мне иногда чем-то настолько необычным и притягательным, что я, бывало, с трудом мог оторваться от него. В иные вечера, когда она сидела за вышивкой или рисовала эти свои затейливые цветочки, лицо ее напрягалось и начинало светиться какой-то таинственной внутренней силой, которую невозможно выразить словами, и я сидел и не мог отвести от него взгляд, хотя и делал при этом вид, будто читаю. Даже сейчас, вот в эту самую минуту, я должен признаться, что было нечто величественное в этой женщине, с этой ее кислой миной, прищуренными глазами, наморщенным лбом, недовольно вздернутым носиком, что-то прекрасное, я бы сказал -- величавое, и она была такая высокая, гораздо выше меня, хотя сегодня, когда ей пошел пятьдесят первый год, думаю, лучше сказать про нее большая, чем высокая.

-- Тебе отлично известно, зачем я их пригласила, -- резко ответила она. -- Чтобы сразиться в бридж, вот и все Они играют просто первоклассно, к тому же на приличные ставки. -- Она подняла глаза и увидела, что я внимательно смотрю па нее. -- Ты ведь и сам примерно так же думаешь, не правда ли?

-- Ну конечно, я...

-- . Артур, не будь кретином.

-- Я встречался с ними только однажды, и должен признаться, что они довольно милые люди.

-- Такое можно про любого идиота сказать.

-- Памела, прошу тебя... пожалуйста. Давай не будем вести разговор в таком тоне.

-- Послушай, -- сказала она, хлопнув журналом о колени, -- ты же не хуже меня видел, что это за люди. Два самодовольных дурака, которые полагают, что можно напроситься в любой дом только потому, что они неплохо играют в бридж.

-- Уверен, ты права, дорогая, но вот чего я никак не возьму в толк, так это...

-- Я тебе еще раз говорю -- я их пригласила, чтобы хоть раз сыграть приличную партию в бридж. Нет у меня больше сил играть со всякими раззявами. И все равно я не могу примириться с тем, что эти ужасные люда будут в моем доме.

-- Я тебя понимаю, дорогая, но не слишком ли теперь поздно...

-- Артур!

-- Да?

-- Почему ты всегда споришь со мной? Ты же испытываешь к ним не меньшую неприязнь, и ты это знаешь.

-- Думаю, что тебе не нужно так волноваться, Памела. В конце концов, мне показалось, что это воспитанные молодые люди, с хорошими манерами.

-- Артур, к чему этот высокопарный слог? -- Она сурово глядела на меня своими широко раскрытыми серыми глазами, и, чтобы укрыться от ее взора -иногда мне становилось от него несколько не по себе, -- я поднялся и направился к французскому окну, которое выходило в сад.

Трава на большой покатой лужайке перед домом была недавно подстрижена, и газон был испещрен светлыми и темно-зелеными полосами. В дальнем конце наконец-то зацвели два ракитника, и длинные золотые цепочки ярко выделялись на фоне растущих позади них деревьев. Распустились и розы, и ярко-красные бегонии, и на цветочном бордюре зацвели все мои любимые гибридные люпины, колокольчики, дельфиниумы, турецкие гвоздики и большие, бледные, источающие аромат ирисы. Кто-то из садовников возвращался по дорожке после обеда. За деревьями была видна крыша его домика, а за ним дорожка вела через железные ворота к Кентерберн-роуд.

Дом моей жены. Ее сад. Как здесь замечательно. Как покойно! Если бы только Памела чуть-чуть поменьше тревожилась о моем благополучии, пореже старалась бы сделать мне что-то приятное в ущерб собственным интересам, тогда все было бы божественно. Поверьте, я не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто я па люблю ее -- я обожаю самый воздух, которым она дышит, -- или будто не могу совладать с ней или не хозяин самому себе. Я лишь хочу сказать, что то, как она себя ведет, временами чуточку раздражает. К примеру, все эти ее приемы. Как бы мне хотелось, чтобы она от них всех отказалась, особенно от манеры тыкать в меня пальцем, чтобы подчеркнуть сказанное. Вы должны помнить, что я довольно небольшого роста, и подобный жест, употребляемый не в меру кем-то вроде моей жены, может подействовать устрашающе. Иногда мне трудно убедить себя в том, что она женщина невластная.

-- Артур! -- крикнула она. -- Иди-ка сюда.

-- Что такое?

-- Мне пришла в голову потрясающая мысль. Иди же сюда.

Я подошел к дивану, на котором она возлежала.

-- Послушай-ка, -- сказала она, -- хочешь немного посмеяться?

--- Как еще посмеяться?

-- Над Снейпами.

-- Кто такие Снейпы?

-- Очнись, -- сказала она. -- Генри и Сэлли Снейп. Наши гости.

1
{"b":"55784","o":1}