Содержание  
A
A
1
2
3
...
23
24
25
...
91

Столы Каммингса и Руппельта в кабинете стояли рядом, и Руппельт был не только в курсе дел проекта, но и свидетелем попыток Каммингса, чаще безуспешных, придать хоть чуточку достоинства его аналитическим разборам и заключениям. Расследовать происшествие в Форт-Манмете должен был отправиться Каммингс. Но поручение было слишком ответственно, и с ним поехал начальник отдела самолетов и ракет подполковник Розенгартен – ему в системе АТИСа подчинялся «Градж».

Весь день, всю ночь Розекгартен и Каммингс опрашивали участников событий 10-го и 11 сентября в Форт-Манмете. Проверяли исправность радарных установок, изучали метеосводки. В четыре часа утра вылетели в Вашингтон, в десять им было велено быть у генерала Кабелла.

Начальник разведки собрал представительное совещание. В полном составе присутствовал штаб генерала. Приглашены были члены Научно-консультативного совета ВВС, представители крупнейших авиационных корпораций.

Кабинет начальника разведки ВВС – не самое лучшее место, где можно изложить соображения, которые ничем, кроме логики и здравого смысла, не подкрепить. И потому Розенгартен и Каммингс пошли проторенным путем, постарались происшедшее в Форт-Манмете объяснить за счет высотных зондов, инверсионных слоев, аномальных условий и конечно же неопытностью молодого оператора, не сумевшего точно определить скорость объекта.

На этот раз проверенный прием не сработал. Участники совещания, как оказалось, изучили поступившее из штаба войск связи донесение. В Вашингтон были вызваны и опрошены пилот истребителя Т-33 и майор, наблюдавшие серебристый диск с близкого расстояния. Припомнили и другие случаи. Словом, атмосфера изменилась. Никто не желал принимать расхожие объяснения, сводящие все к галлюцинациям, обману и ошибкам в опознании.

Обсуждение записывалось на магнитофон. Позже пленку уничтожили. Но прежде ее успел дважды прослушать капитан Руппельт. От него мы и знаем кое-какие подробности. В конце двухчасового совешания генерал Кабелл попросил руководителя «Граджа» сделать краткий обзор деятельности проекта за последний год. Лейтенант Каммингс поднялся и не без волнения, но твердо объявил, что никакого проекта не существует, он давно мертв, все попытки его оживить в АТИСе встречают противодействие. Проводимое расследование донесений не более чем фикция.

«Какого же черта и кто в таком случае нас заверял, что каждое донесение о летающих тарелках тщательно расследуется?» – гаркнул генерал.

И это был последний гвоздь в гроб давно почившего «Граджа». Как окрик генерала Хойта Ванденберга некогда изменил отношение всей системы ВВС к летающим тарелкам, так теперь генерал Кабелл вернул к ним уважительное отношение.

Розенгартен и Каммингс возвращались в АТИС с директивой учредить новый, третий по счету, секретный проект для обстоятельного изучения всей совокупности явлений, обозначаемых легкомысленным словосочетанием «летающие тарелки».

Несколькими днями позже у лейтенанта Каммингса закончился срок службы. Заниматься этим выпало на долю капитана Эдварда Руппельта. О его интересе к летающим тарелкам было хорошо известно, как и деловых его качествах, организаторских способностях. Подполковник Розенгартен попросил Руппельта хотя бы временно возглавить проект, что называется, поставить его на ноги. Руппельт колебался, у него была своя группа, занимавшаяся обработкой разведданных о МИГ-15. От этих обязанностей его не собирались освобождать. Но Розенгартен сулил поддержку – фондами, людьми. И Руппельт согласился.

С конца сентября 1951 года начался новый этап «странной войны» ВВС с НЛО. Приказ об учреждении третьего проекта, правда, пока под тем же названием «Градж», был издан 27 октября, но реорганизация началась с первых же дней. Руппельту предоставлялась полная свобода действий. Лишь одно условие поставило начальство: воздерживаться от скоропалительных выводов и завиральных гипотез. Отбросив предвзятость, искать ответ для каждого случая наблюдения. Если же ответ не будет найден, донесение откладывать с пометой «неизвестный» для последующего изучения.

Такие условия Руппельту показались здравыми, он и сам считал, что с выводами торопиться не следует. Для сотрудников Руппельт ввел строгое правило: нейтралитет по отношению к летающим тарелкам. Ни «за», ни «против». Кто правило нарушит, должен покинуть проект. Беспочвенные домыслы и догадки о происхождении летающих тарелок также не поощрялись. Сначала освоить накопленную информацию, затем выносить суждения.

С легкомысленными терминами «диски», «тарелки» было покончено. Руппельт узаконил мелькавший в отчетах и докладах термин «неопознанные летающие объекты», или НЛО. Термин включал в себя всю необъясненную движимость, наблюдаемую днем в виде дисков, шаров, овалов, цилиндров, а ночью – в виде разноцветия огней.

Ввел он также новое определение НЛО. Несмотря на многие попытки заменить его или подновить, оно прочно держится по сей день. А звучит так: НЛО – это всякий обнаруженный в воздухе объект, который по своим летным, аэродинамическим характеристикам или необычным свойствам невозможно отождествить с известным типом самолета, ракеты или который не может быть опознан специалистами в качестве известного объекта или явления.

Разбирались возвращенные со склада груды архивов прежних проектов. Делались попытки упорядочить накопленную информацию, из хаотичных донесений составить указатели по цвету, размерам, очертаниям и другим признакам наблюдавшихся объектов. Сам наглядевшись и зная по рассказам, с какой поспешностью, с какими натяжками выносились заключения, Руппельт решил пересмотреть многие случаи наблюдения.

Следовало подумать о притоке новых донесений. Сложившаяся система оповещения была медлительна, неповоротлива. О новых фактах в АТИСе нередко узнавали месяц спустя. Офицеры разведки авиабаз, зная о критическом отношении начальства к летающим тарелкам, попросту замалчивали или придерживали такие сообщения. Какой смысл их посылать, если ВВС публично заявляют, что летающих тарелок не существует, что это всего-навсего галлюцинации или ошибочно опознанные земные объекты?

Позже Руппельт подсчитает, а доктор Хайнек цифру подтвердит, что лишь десятая часть наблюдений НЛО на территории США проходила по каналам военной разведки. Остальные девять десятых не попадали в картотеки АТИСа, даже если о них трубили печать и радио.

Брюзжащий «Градж» пробудился от спячки, фонтанировал идеями. Активность проекта поддерживали не только кипучая энергия Эдварда Руппельта и некоторых сотрудников, работавших еще в составе еретического «Сайн», таких, как Ред Хоннакер, Джордж Паузлс, Ник Пост, но и приток свежих, хороших, по слову Руппельта, донесений.

В марте 1952 года проекту было присвоено новое кодовое название – «Blue Book», или «Синяя книга».

У словосочетания «Синяя книга» несколько значений: сборник официальных документов о чем-то, путеводитель по чему-то или перечень чего-то. Любое из значений подходило для нового проекта. Но есть еще одно, типично американское. «Синяя книга», вернее – тетрадка в синей обложке, в американских колледжах выдается для экзаменационных работ. На студенческом арго в Америке и сам экзамен иногда называют «блю бук». Об этом значении и думал Эдвард Руппельт, недавний выпускник колледжа, когда подыскивал название проекту. На порученную работу он смотрел как на экзамен по теме НЛО.

За несколько лет сотрудники проекта налетали полмиллиона километров, а Руппельт удвоил свои две тысячи часов, проведенные в воздухе во время войны. Теперь, правда в качестве пассажира, он отправлялся в разные точки страны на расследование происшествий, на брифинги для командования и конгрессменов, для координации совместных действий с исследовательскими центрами.

В сентябре 1951 года из южных штатов поступили тревожные вести. Первым в папку легло сообщение из Альбукерке, штат Нью-Мексико, где все еще шалили зеленые болиды и где за ними охотились дозорные проекта «Туинкл». Но то было известие иного рода.

Сотрудник одной из корпораций, связанных с Комиссией по атомной энергии, прислал письмо. 25 августа 1951 года в сумерки он с женой сидел в саду, когда над их домом, на высоте восьмисот или тысячи футов, пролетел странный самолет, точнее, просто крыло самолета раза в полтора больше фюзеляжа бомбардировщика В-36. Пролетело стремительно, бесшумно, с севера на юг. Окраску различить не сумели, но запомнились продольные темные полосы да шесть или восемь пар огней на кромке крыла. К письму прилагался рисунок V-образного объекта, и была еще приписка: ввиду невероятности сообщенного автор решился довериться только проекту.

24
{"b":"5579","o":1}