ЛитМир - Электронная Библиотека

Годар двинулся к террасе, где стоял задумчивый шатен, аккуратному виду которого не мешала даже непокорная чёлка, потому, что он вовремя укладывал её в причёску ловким движением головы.

– Утро доброе, – произнёс Годар с нажимом, грубовато, в чём тут же раскаялся, и в продолжение дальнейшей беседы больше не прикрывал стеснительности: – Я – странник Годар, иностранец. Со вчерашнего вечера – ратник королевского войска. Не могли бы вы оказать мне любезность… Нет ли у вас, уважаемый, ванной? Мне необходимо принять душ, – он и сам удивился наглому завершению своего внутреннего монолога.

Незнакомец, посмотревший ему в глаза мягким, серьёзным взглядом, сразу же затушил папиросу, открыл дверь, ведущую на террасу со двора, и сделал характерный пригласительный жест, после чего схватился рукой за грудь, извиняясь, жестом же, за промедление.

– Пожалуйста-пожалуйста! Проходите, располагайтесь. Мой дом в вашем распоряжении, – заговорил он взволнованно густым баритоном, который, казалось, разрывался на куски от порывов искренности. – Подождите секундочку, я сейчас.

Он скрылся в комнате, где что-то грохнуло, и вернулся через пару секунд со стулом. Ненавязчиво глядя Годару в глаза, не позволяя себе обсмотреть его одежду и обувь, незнакомец деликатно усадил его, сам же, отступив на шаг-другой, опустился на край табуретки:

– Будем знакомы: Мартин.

Годар невольно усмехнулся, но тут же уничтожил усмешку неловкой улыбкой.

– Вы не переживайте так. Со мной ничего не случилось. Я просто совершенно не знаю, с кем посоветоваться. Я оказался в городе случайно, накануне, и понятия не имею о том, где можно побриться, приобрести костюм. Впрочем, душ, наверное, имеется и в гостинице. Я зря сюда пришёл. Извините.

Он хотел встать, чтобы избежать услужливости, на которую сам же напросился, хотел услышать совет издалека, выкрикнутый вдогонку. Но хозяин так поспешно вскочил с табуретки, опрокинув её, с такой искренней порывистостью подался к нему и положил руку на плечо, деликатно касаясь лишь подушечками пальцев, что Годар удержался на месте и выпалил:

– У вас газировки не найдётся? Очень жарко, всё время хочется пить.

Спустя время он сидел за чашкой кофе, приготовленного самим хозяином (тот не держал прислуги), повеселевший, помолодевший после бритья, в хозяйском халате, и делился впечатлениями о местной природе.

– Мне понятно ваше недоумение, – сказал Мартин, внимательно выслушав его, – смесь радости и грусти неизбежна при взгляде на полуденную степь. В моём семейном архиве хранятся подлинники дневников графа Аризонского. В них зафиксировано многое из того, что происходит на суэнской земле под действием недвижного солнца. Граф был географом, очень неплохим для своего времени. В его трудах не содержится грандиозных обобщений, но описательные главы местами настолько живописны, что мне всегда хотелось написать к таким местам музыку. Но я не композитор, – Мартин улыбнулся своей грустной, доверчивой улыбкой. – И потом, я не могу быть объективным: имя графа для меня слишком дорого: я ношу его фамилию.

– Как, вы – Аризонский?! – вскричал Годар.

– А почему это вас удивляет? – удивился в свою очередь Мартин.

– Не удивляет, а впечатляет. Я слышал о графе очень тёплые отзывы… И даже видел его портрет. В Казённом доме, – Годар смутился.

– Такой вот? – кивнул, усмехнувшись, Мартин на стену.

– О, да! – воскликнул Годар. – Только гораздо больший. Я даже вначале подумал, что на портрете – король.

Мартин промолчал. Рука его, вытянувшись в прямую линию, легла на угол стола. В задумчивости он придвинул к себе пепельницу, тронул мундштук на дне.

– Вам необходим костюм, – сказал он как бы походя, как о деле, давно решённом. – Когда, лет десять тому назад, я был пониже ростом и поуже в плечах, то носил… Сейчас покажу.

Он бесшумно прошёл по паласу к старинному шкафу, занимающему чуть ли не треть комнатушки, распахнул дверцы. Изнутри на Годара глянул, заставив его вздрогнуть, мундир ратника королевского войска, висящий на плечиках вешалки так славно, так элегантно, словно был живым и ощущал присутствие хозяина.

Шёлковая лента цвета зрелой летней листвы была перекинута рядом через планку.

Широкая спина Мартина загородила проём шкафа, а когда он обернулся, захлопнув перед тем дверцы, в руках его были светло-серый костюм, шляпа, галстук-бабочка, а также сорочка, комплект нижнего белья и коробка с туфлями.

Годар вскочил, как ужаленный, порываясь возразить, но Мартин смотрел на него с такой щемящей просьбой в глазах, так болезненно не желал отказа, выглядя утомлённым неловкостью, даже постаревшим в одночасье, что Годар, обронив «Спасибо», поспешно освободил его руки, отступил на шаг и ещё раз поблагодарил – одним взглядом: потеплевшим, признательным.

Он отметил, что Мартин, будучи выше его на полголовы, шире в плечах и стройней, должен отлично смотреться в мундире – лучше, чем кто-либо из сотенных командиров.

А тот тем временем снял со стены висевшую в ряду со шпагой и старинным пистолетом саблю и принялся счищать тряпочкой налёт пыли с ножен.

– Работать над собой следует упорно, изо дня в день, – бодро пояснил он, кивнув на оружие, – вчера мы с приятелем фехтовали, а на сегодня я планировал визит в тир. Жаль, что у вас нет при себе сабли, мы бы могли составить друг другу компанию. Кстати, всё, что необходимо офицеру, можно приобрести в военном магазине у входа на Дворцовую площадь. Расходы иностранных и малоимущих ратников оплачивает казна. В королевстве своя валюта, не подлежащая обмену. Поэтому решать свои финансовые дела через департамент иностранных дел – необходимая формальность – и только. Но сегодня вам не придётся утомлять себя хождением по нескольким адресам: я дам вам денег на форму.

– Нет, – твёрдо возразил Годар. – Я уже в порядке и отправляюсь в департамент сейчас же. Вот только переоденусь… Извините, что злоупотребил вашим гостеприимством. И ещё мне очень жаль, да просто неудобно, чёрт побери, что в силу какого-то недоразумения честь служить в королевском войске выпала не вам, а мне. Думаю, эту ошибку я со временем проясню. Вчера в том же департаменте я не смог ничего доказать.

– Пустяки, – весело пробасил Мартин, – я всегда успею занять в войске своё место. Лента зелёного цвета – фамильного цвета рода Аризонских – тому порукой.

Годар насторожился. Он почему-то представил Мартина Аризонского на месте своих товарищей: Ника или Давласа. Товарищ должен был погибнуть, или его должны были разжаловать, либо устранить как-нибудь ещё. Не мог же в войске в тысячу ратников появиться одиннадцатый сотенный командир.

Однако лицо Мартина приобрело такое трогательно-печальное выражение, что он устыдился своих мыслей.

– В детстве я мечтал о белой ленте, – тихо проговорил он, поглаживая в задумчивости саблю, вытянутую из ножен на треть, – но позже понял, что должен предпочесть фамильный цвет. Но всё равно, в душе я – Белый витязь.

Годар пересказал легенду о происхождении Государственного флага Суэнии, услышанную от Ланы, и деликатно поинтересовался, в самом ли деле полотнище из несгораемого шёлка имеет магическое происхождение. На что Мартин ответил, что слышит подобные рассказы не впервые. Миф о феях не имеет под собой научной основы. Просто среди поселенцев было несколько учёных и немало умельцев. В конце концов, в Стране Полуденного Солнца должна была появиться сверхпрочная ткань, которая, кстати, вовсе не вечная. Полотнище на главном флагштоке периодически меняют. Производство несгораемого шёлка и сегодня обходится в копеечку. Платье из суэнского шёлка могут заказать себе только самые состоятельные дамы, или те, кто из кожи вон следуют плебейской страсти к подражательству. А Шёлковая же лента офицера – не просто знак различия. У войска нет знамени, под ним подразумеваются в совокупности ленты сотенных командиров. В случае пропажи шёлковой ленты у одного из офицеров войсковое знамя считается утерянным, и войско подлежит расформированию.

10
{"b":"55802","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Хищник: Охотники и жертвы
Там, где цветет полынь
Эффект прозрачных стен
Телепорт
Полтора года жизни
Непрожитая жизнь
Пчелы
Отшельник
Аргентина. Лонжа