ЛитМир - Электронная Библиотека

Единственное, что настораживало работников консульства и не давало им забыть о странном предупреждении Ласкьяри, - это участившиеся визиты Гилакса. Конечно, эти визиты нельзя было назвать беспричинными, у Гилакса всегда находился основательный повод, но... но слишком большое любопытство проявлял этот шустрый юноша к земной технике, слишком много вопросов задавал о том, какое оружие имеет в своем распоряжении Земная Федерация, в каких случаях оно применяется, и как удается им путешествовать в пространстве... Неприятный осадок оставляли его посещения. Но не выгонять же было этого нахала? К тому же и самые простые ответы на десяток световых лет превосходили его понимание.

Но вот настал час...

Сотрудники консульства сидели в столовой. Они только что покончили с ужином и начали пить чай, когда раздался резкий, настойчивый звонок. Но не со стороны парадного входа, а от выхода в сад.

- Это еще что такое? - Елисеев отставил чашку.

Ольшес вскочил и почти бегом вылетел из столовой. Через минуту он вернулся. За ним шла Ласкьяри. Земляне впервые увидели девушку не в классическом дамском платье, а в спортивном костюме - брюки, темная куртка, волосы убраны в маленький берет... Ласкьяри стала похожа на мальчишку-школьника.

Не потрудившись поздороваться, она заявила:

- Я достала для вас разрешение свободно ходить по городу.

- То есть? - поднял брови Елисеев.

- Вот. - Девушка вытащила из кармана пакет и протянула консулу. - Не хотите ли погулять?

Сотрудники консульства переглянулись. Росинский подошел к Елисееву и они, вскрыв пакет, стали вместе изучать его содержимое. Это оказались пропуска для иностранцев, которым разрешался свободный проход по Столице, отпечатанные на плотной меловой бумаге, с золотым обрезом. Пять штук. На документах были указаны фамилии всех землян, но фотографий не было. Собственно, их и не должно было быть, судя по форме бланка.

Росинский внимательно посмотрел на Ласкьяри и спросил:

- А кто-нибудь во дворце знает об этих пропусках? Или это ваша собственная инициатива?

Ласкьяри усмехнулась.

- Их выписал мой отец, господин помощник консула, вы же видите его подпись. Или вы предполагаете, что я сама расписалась за папочку? Но вы можете позвонить ему по телефону и спросить.

- Прекрасно, - сказал Елисеев. - Но знает ли об этом Правитель?

- Знает, знает, - презрительно и небрежно отмахнулась девушка. - А если бы и не знал, невелика беда.

Корсильяс подошел к Ласкьяри и сладко-вежливым тоном спросил:

- Вы, надеюсь, не будете возражать, если я и в самом деле позвоню секретарю Правителя? Я очень прошу вас не обижаться, но вы ведь прекрасно понимаете, что такое законы дипломатии.

- Я не обижусь, - сообщила ему Ласкьяри. - Только секретарь Правителя смещен сегодня во второй половине дня.

- За что? - резко спросил Елисеев.

- За превышение полномочий. Он, знаете ли, арестован. А новый секретарь будет назначен только завтра утром.

- Интересно... - пробормотал Елисеев. - Превысил полномочия, говорите? Зачем? И в чем это выразилось?

- Откуда я могу знать? - честными глазами посмотрела на консула девушка. - Но я воспользовалась моментом и попросила Правителя разрешить вам прогулки пешком. Ваша машина... она, знаете, великовата для наших улиц.

- Но почему нам не предоставят другую? Маленькую?

Ласкьяри промолчала.

- Тогда, - задумчиво сказал Росинский, - может быть, нам следует обратиться к самому Правителю?

Елисеев пожал плечами. Вряд ли это возможно. Субординация здесь такова, что лично к Правителю соваться не следует. Да и смысла не имеет. Все равно их начнут гонять по инстанциям.

Зазвонил телефон.

Корсильяс снял трубку.

- Секретарь консульства Земной Федерации слушает.

- Господин Корсильяс, - услыхал он голос первого министра, - господин Правитель Тофета желает говорить с господином консулом.

Елисеев взял вторую трубку.

- Я слушаю, господин первый министр.

В трубке пошуршало, посвистело тихонько, и наконец до Елисеева донесся голос Правителя:

- Добрый вечер, господин консул Земной Федерации...

Ольшес мягким движением поднялся из-за стола и подошел к Ласкьяри.

- Дорогая барышня, вы не хотели бы взглянуть на один интереснейший альбом? Я вчера раскопал его в нашей библиотеке, и мне кажется...

Ласкьяри обвела взглядом землян.

- Господин Ольшес, если вы не хотите, чтобы я присутствовала при разговоре, можете сказать мне об этом прямо. Пойдемте.

Ольшес и Ласкьяри вышли, и Росинский тут же включил экран фонопта. Елисеев обменивался с Правителями незначащими фразами, соблюдая ритуал вежливости. До настоящего разговора дело еще не дошло - но все же видеть лицо правителя было совсем не лишним, тем более имея на руках такие экзотические бумаги, как пропуска в Столицу. До сих пор сотрудников консульства уверяли, что все иностранцы в Тофете передвигаются только на машинах, что разрешения на свободное хождение по Столице не выдаются даже представителям дружественных государств, а тут - инопланетяне...

Картина на экране возникла вполне мирная. Правитель Тофета, господин Сапт, сидел за огромным письменным столом в своем рабочем кабинете, и говорил, вежливо улыбаясь в телефонную трубку. На краю стола сидел первый министр, а на заднем плане маячил Гилакс. Лица у всех троих были спокойные, даже какие-то... умиротворенные, что ли. Елисеев, произнося обязательные фразы, внимательно всматривался в экран, но ничего особенного не замечал. Но вот Правитель сказал:

- Уважаемый господин консул, я надеюсь, вы довольны доставленными вам пропусками? Вы давно хотели их получить.

Елисеев выразил искреннюю благодарность и признательность, и в свою очередь задал вопрос:

- Можно ли поинтересоваться, господин Правитель, на какой срок выданы упомянутые документы?

- О! - Правитель сделал ручкой неопределенный жест. - На какой вам будет угодно. Если хотите - на все время пребывания у нас.

Елисеев еще раз поблагодарил, и разговор на этом был закончен.

- Так, - сказал Корсильяс, выключив экран. - Первое, что мне кажется несколько странным, - так это то, что министр, пусть даже первый, уселся на стол Правителя.

- Ну, знаете, - отмахнулся Елисеев, - они же не на официальном приеме. Значит, у них достаточно близкие отношения, и они между собой не соблюдают ритуала, ничего тут нет особенного.

- А мне гораздо более странным показалось то, что при разговоре присутствовал Гилакс, - сказал Хедден. - Ему вообще нечего делать в кабинете Правителя, а он там болтается, да еще и с оружием.

- С оружием? - обернулся Елисеев.

- А вы не заметили? У него под курткой пистолет.

- Вот-те раз, - пробормотал Росинский. - Зачем это?

- Спросите у Гилакса, Валентин Лукьянович, - серьезным тоном посоветовал Хедден. - Может, он вам объяснит.

- Ну, ладно, - сказал Елисеев. - Это их дела, в конце концов, без нас разберутся. Как насчет прогулки, друзья дорогие?

- А не поздновато? - усомнился Корсильяс.

- Ничего, стемнеет еще часа через полтора, можем хотя бы, так сказать, вокруг дома пройтись. Очень уж интересно, - признался Елисеев, и лицо у него стало, как у школьника, попавшегося на невинном озорстве. - Просто терпения нет ждать до завтра. Где там Ольшес пропал?

...Усадив Ласкьяри за низкий круглый столик, Ольшес открыл один из шкафов и достал большой альбом репродукций картин вечного Эль Греко.

- Вот, взгляните. Мне кажется, вам должно понравиться.

Ласкьяри перевернула несколько страниц - сначала машинально, думая о чем-то другом, потом всмотрелась - внимательнее, еще внимательнее... Она медленно переворачивала листы, и Ольшес, следивший за ней, видел, что девушка ищет что-то, ожидает появления чего-то знакомого. Но вот она надолго замерла над одной из страниц. Ольшес подошел ближе. Лаокоон. Девушка смотрела не на человеческие фигуры, нет, - ее взгляд скользил по упругим, полным движения телам змей, чудовищных змей, напавших на жреца Лаокоона и его сыновей.

18
{"b":"55807","o":1}