ЛитМир - Электронная Библиотека

– А теперь – главное… Вот здесь… секи, Митя… ты можешь встретить Хаттабыча… Понял?

Лейтенант Завьялов заморгал глазами, вспомнив убитого прапорщика-спецназера, и удивленно переспросил:

– Как это… Хаттабыча? Товарищ полковник… его же вчера в Моздок отправили… без руки… и это… мертвого…

Примаков некоторое время молча смотрел в чистые глаза лейтенанта, а потом сел, обхватил голову руками и нараспев, через паузу сказал:

– Еб… твою… м-м-мать…

Завьялов снова захлопал глазами, а полковник рявкнул с горькой усмешкой:

– Ты, мудак, хоть понимаешь, с кем на встречу идешь?

– Ну, со спецназом, – не слишком уверенно промямлил Митя и добавил через паузу: – Только Хаттабыча все равно не будет, я серьезно, его из АГС в подмышку…

Лицо Примакова озарилось идиотской улыбкой. Он долго молчал, массируя большим и средним пальцами надбровные дуги, а потом сказал почти ласково:

– Уйди, Митя. Уйди на хуй. Над нашей психбольницей реет вертолет…

Завьялов ничего не понял, но на всякий случай решил больше ничего не переспрашивать, отдал честь и вышел из палатки.

А Примаков еще долго сидел над картой, сопел, потирал грудь и матерился. Отошел он, впрочем, без валидола, встал и вышел на воздух, где практически столкнулся с Самохваловым. Майор мгновенно оценил погрустневший взгляд Примакова и ничего не стал спрашивать, коротко кивнув:

– Понял!

Полковник достал сигарету, размял ее, прикурил от зажигалки Самохвалова и вздохнул:

– А раз понял… Числов! Где он?

– Да ищут, – с досадой отозвался майор, – где-то тут был только что.

– Да-а, – философски заметил Примаков, выпуская дым ноздрями. – Весело тут у тебя. То лейтенанты, которые встречи с Хаттабычами не боятся… То цельные капитаны пропадают прямо в расположении… Его что – собаки ваши съели?

Самохвалов отмолчался. Примаков горько вздохнул:

– М-да… Кликни хоть бойца, умоюсь, пока Числова ищут…

…Числова сыскали не скоро. Так что Примаков успел не только умыться-поскоблиться, но и совсем некстати натолкнуться взглядом на живописную группу из пяти невероятно грязных солдат, которые с оружием и стокилограммовыми комьями глины на ногах плелись прямо на него. А это были бойцы из взвода Панкевича – питерец Серега Родионенко, за угрюмость получивший кличку Веселый, москвич Андрей Мургалов – Маугли, ростовчанин Аркадий Азаретян, которого звали Арой и у которого акцент появлялся лишь тогда, когда он сам этого хотел, Ваня Коняев из Псковской области и по прозвищу, естественно, Конюх и узкоглазый сержант Пимен Николаев, известный больше как Тунгус.

Перехватив оживившийся взгляд Примакова, Самохвалов вздохнул, а полковник, стряхивая брызги с лица, молодецки гаркнул:

– Это что за красавцы? Подразделение армии Наполеона, отступающего к Березине?

Сержант Николаев подтянулся и как мог доложил:

– Товарищ полковник, секрет в составе пяти человек прибыл в расположение роты. Разрешите начать приводить себя в порядок?! В стогу ночевали…

Примаков резво обернулся к майору. Самохвалов страдальчески закрыл глаза.

– В каком стогу?! Какой секрет?! Самохвалов?! Ты же докладывал, что все сто процентов сжег? В каком стогу, сержант? Отвечай, ядрен-батон!

Тунгус уже понял, что сболтнул что-то лишнее, но теперь уже деваться было некуда:

– Да здесь рядом. По дороге. В километре с небольшим.

Примаков тяжело засопел и снова повернулся к Самохвалову:

– Ты же докладывал, что по дороге сжег все стога на пять километров… А эти – что?!

Самохвалов катнул желваками под щеками, но сдержался:

– Этот стог я специально оставил, вроде приманки. А рядом – секрет.

Полковник потряс несогласно головой:

– Дорога чья?

– Старшего лейтенанта Панкевича…

– А-а-а… малахольного этого, который баранов давит у мирных граждан… А ну-ка, сержант, вызови-ка его срочно!

Самохвалов вздохнул. Он уже понял, что, скорее всего, будет цирк, только грустный. Когда полковников «несет», цирк редко бывает веселым.

Тунгус пошлепал к палатке старшего лейтенанта Льва Панкевича, который еще на первом курсе воздушно-десантного института в Рязани получил погоняло Рыдлевка – так он привычно по-белорусски назвал выданную лопату. Ну кличка и прилипла сразу. Левка-Рыдлевка. Да к тому же и рожа у Панкевича была действительно плосковатой и какой-то простоватой. Это если в глаза не всматриваться…

Старший лейтенант подшивался в своей палатке и угрюмо слушал доклад сержанта Бубенцова, сидевшего рядом с ним на дровах. Бубенцов выкладывал одну «пилюлю» за другой, а Рыдлевка невозмутимо подшивался:

– …И еще, товарищ старший лейтенант, неприятность. Отопитель – ОВ-65-й сняли. И генератор… Когда с «вованами» стояли. А на нас теперь гонят… Дескать, мы специально… Ротному товарищ старший лейтенант Орлов надудел… Вот… И Маугли «лифчик» с гранатами найти не может… И еще четыре рожка. А автомат нашелся… Только не наш… И еще – комбат на ротного выходил. О вас говорили – прокурор едет… Мне связисты стукнули… Наверное, за тех баранов, на которых мы наехали… Да, по связистам… Вот связи, как вы просили, пока не будет. Пацанов защемили сильно, они ссут. Ну или выкруживают чегось… Но, похоже, действительно прижали… Да, и еще – у Веселого фотки пропали, которые для дембельского альбома… Пацаны пока не поняли, кто крыса, но обстановка такая…

– Понятно, – философски отозвался Рыдлевка. По его плоскому лицу трудно было прочесть, какие эмоции его обуревали. А на самом деле старший лейтенант больше всего расстроился из-за того, что очередной раз срывается сеанс связи с беременной женой. Реагировать на все остальное «говно» у Панкевича уже не было душевных сил.

Тут как раз и Тунгус нарисовался:

– Товарищ старший лейтенант, вас полковник Примаков с ротным к себе вызывают… Из-за стога, где мы ночевали… Примус… Товарищ полковник орет, аж заходится… Кричит, что вы все стога должны были сжечь по дороге… А ротный пытался что-то сказать, но тот не слушает.

– Понятно, – спокойно и даже с оттенками христианского смирения отозвался Панкевич, быстро оделся и вышел из палатки.

Где-то неподалеку орал на кого-то ротный фельдшер прапорщик Марченко:

– Ты что, сука, людей потравить хочешь?! Опизденел!.. А мне насрать, хоть грудью корми… Чё?! Ты чё, тупой, что ли, сука?!

Рыдлевка улыбнулся и невольно вспомнил недавно вычитанную у Анджея Сапковского цитату: «…Армия – это прежде всего порядок и организованность… Тем поразительнее, что реальная война… с точки зрения порядка и организованности, удивительно походит на охваченный пожаром бордель». Улыбаться Панкевич перестал, лишь подойдя к самой штабной палатке.

Увидев красного от переживаний Примакова и ротного с кислым лицом, Рыдлевка отдал честь и начал было докладывать:

– Товарищ полковник, старший лейтенант Панкевич…

Примаков прервал его взмахом руки и вкрадчиво спросил:

– Панкевич… Ты мне честно скажи: ты дурак или от службы устал? Если дурак – так и скажи: не могу даже взводом командовать… Ведь ясно же сказано было – все стога сжечь, все выжечь на хуй!!! Ты кому служишь, Панкевич? Масхадову?

Рыдлевка перевел быстро глаза на Самохвалова, тот только и смог, что ответить старлею чуть извиняющимся взглядом. Панкевич все понял (стог-то оставить сам ротный предложил), вздохнул и потупился. Примаков пошел на новый виток:

– Что ты вздыхаешь, как ишак?! Тебя что – убрать отсюда, чтоб ты никого по дурости не захуячил? Баранов давишь, а потом людей начнешь?

Панкевич снова стоически вздохнул. В этот момент в палатку просунулась голова капитана Числова. Он обвел всех присутствующих чуть нагловатым взглядом, только что не сказал Примакову «здорово». Тем не менее от его приветствия все же отдавало борзотой:

– Здравия желаю, Александр Васильевич! Что, спецназовцы Хаттаба поймали, а он и сам нейдет и их не пускает?

– Вроде того, – снизил обороты полковник. – Здравствуй, Сережа… Где тебя черти носят?

8
{"b":"5583","o":1}