ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Психология влияния
Когда все рушится
Азазель
Неоткрытые миры
Железные паруса
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
Как бы ты поступил? Сам себе психолог
Настройки для ума. Как избавиться от страданий и обрести душевное спокойствие
История мира в 6 бокалах
A
A

Вахтером оказалась какая-то странная дама, то ли здорово пьяная, то ли по жизни отмороженная.

— Вы кто, муж с женой или любовник с любовницей? — огорошила она нас прямо с порога. — Я имею в виду, вас как селить — вместе или отдельно?

— Все-таки лучше как-то отдельно, — промямлила я.

— Почему? — дама явно не понимала. — Я могу поселить вас вместе, если вы любовники. Не бойтесь, никто ничего не узнает.

— Вообще-то она — моя начальница, — выдавил из себя Олежка, покрасневший, как рак.

— Ну так тем более! Как правило, начальники наоборот любят селиться вместе со своими подчиненными.

— Так то ж начальники-мужчины с подчиненными-женщинами, что ж тут остается бедным женщинам делать. А у нас — совсем наоборот, так что лучше было бы по отдельности, — настаивала я.

— Не скажите, всякое бывает. Вот однажды пришла ко мне селиться такая парочка. Пожилой мужчина со своей молоденькой секретаршей. Я спросила, как их селить — отдельно или вместе. Так мужчина сказал, что отдельно, а девушка кричит: «Какое отдельно, только вместе!» Вот и пришлось ему покориться. А в такой ситуации, когда они в одном номере, не будет же он от нее всю ночь отбиваться? Так вы все-таки хотите отдельно?

Мы с Олежкой согласно закивали, как китайские болванчики. Мадам была явно разочарована.

— Так у вас же оплачены два койко-места в мужских номерах, женские дороже.

Вот холера ясная! Кто-то из институтского начальства явно напутал в этой суматохе. Что же теперь делать?

— А может быть можно доплатить прямо сейчас, наличными?

— Можно, — ответила вахтерша, хищно блеснув глазками.

— Сколько?

— Пятьдесят копеек.

— Всего-то? — обрадовалась я, вытаскивая горсть мелочи.

— Не понимаю, для чего тогда в командировку ездить, если селиться по отдельности, — бубнила мадам, пересчитывая мои медяки и гривенники. Ее улов был явно ниже того, что она рассчитывала получить, поселив нас вместе.

Мы уже забрали ключи и собрались идти, когда она добавила вдогонку:

— Если хотите, то вы можете ночью потихонечку перебежать друг другу.

Спасибо, дорогая, за заботу! Как-нибудь сами разберемся, куда по ночам бегать!

Времени был еще вагон, поэтому мы отправились на вокзал, чтобы купить обратные билеты. Заодно хотелось немного побродить по городу и купить что-нибудь поесть, потому что на довольствие нас ставили тоже только с завтрашнего дня, а сейчас приходилось исходить из скудных институтских командировочных. Город как город. Не Минск, конечно. Олежка всю дорогу кричал, что ему тесно здесь — улицы темные и узкие.

Мы вернулись в общагу голодные, как звери. Я побежала ставить чайник, благо оный имелся в каждом номере, а на втором этаже была плита. Потом стала быстренько строгать бутерброды, заваривать чай, в общем, суетиться. А Олежка с невозмутимым видом уткнулся в какую-то спортивную газету. Ни дать, ни взять классическая сценка из семейной жизни. Тоже мне, еще один болельщик выискался! Порой мне начинает казаться, что я слишком усердствую в кухонно-хозяйственных хлопотах.

* * *

Доклад прошел просто прекрасно. Установка работала превосходно, лазер воочию давал великолепные, строго заданные характеристики во всех режимах работы, что не могло не воодушевлять меня, и я просто блистала красноречием. А в перерыве около моего макета столпилась куча народа, все интересовались и задавали кучу вопросов. Даже подошел профессор Комлев из Москвы. Какая буря могла занести этого светилу на заштатную конференцию в провинциальном городке? Тем не менее он очень внимательно меня выспросил, взял мои координаты и обещал в дальнейшем поддерживать связь. Это уже интересно, по крайней мере Бар-босс будет чрезвычайно доволен. В общем, полный успех всего предприятия.

Я так устала и перенервничала, что в течение следующего заседания мало что соображала и слушала других докладчиков вполуха. Впрочем, не зря же я Олежку тащила с собой, пусть слушает и ума набирается.

Я потихоньку выскользнула из зала. За всей этой суматохой я только сейчас сообразила, что мне срочно нужна дамская комната.

В этом огромном здании все было не как у людей. Заседания проходили на одиннадцатом этаже, на котором не было предусмотрено никаких удобств. И вообще по всему институту они располагались весьма странным образом: по четным этажам были с буковкой «М», а по нечетным — «Ж», причем добрая половина их не работала. По крайней мере ближайшая «Ж» находилась на седьмом этаже. По лестнице спускаться не хотелось, вот я и поехала на лифте.

А лифты в этом здании тоже были как туалеты. В том смысле, что с одной стороны находились те, что обслуживали четные этажи, а с другой — нечетные. Я нажала кнопку седьмого этажа, погрузившись в размышления. Наконец двери открылись, и я пошла по типовому институтскому коридору. Одинаковые стены, одинаковые двери на всех этажах, одинаковый пол. Одинаковая дверь с нуликами. Цветочки стоят, приятно. Я ими уже вчера, кажется, любовалась. А это еще что? Что-то я не помню, чтобы вчера, когда я посещала эту заветную комнатку, здесь были писсуары. Наверное, не заметила, беззаботно пожала я плечами. Может быть, раньше этажное распределение туалетов в здании было другим, и их просто не демонтировали? Точно также было у нас в институте на втором этаже. Я загрузилась в кабинку, продолжая думать о чем-то. И вдруг вся похолодела.

Снаружи я услышала шаги и голоса. Причем говорили таким сочным басом, до которого женщина не сможет дойти, сколько бы она ни курила. Ой, где же это я? Раздались весьма специфические звуки. Мама дорогая, писсуары никто и не собирался демонтировать. Более того, ими явно пользовались! Раздался легкий мат, и один из собеседников начал рассказывать другому пикантные подробности проведенного накануне вечера, а тот отвечал едкими солеными комментариями.

У меня что, глюки? Или я действительно в мужской сортир забрела по рассеянности? Ну, Елена Александровна, у тебя, видать, совсем от успеха крыша поехала. А каким же тогда образом я ухитрилась так промахнуться? Наверное, проклятый лифт подвел, затормозил не на том этаже, а я даже на табло не посмотрела, вышла себе и пошла. Вдруг кто-то стал дергать ручку двери моей кабинки. Мне чуть дурно не стало, хорошо, что хоть заперлась, что я обычно систематически забываю делать. А если бы не заперлась? Богатое воображение тут же нарисовало картинку, как бедный мужик, открывая кабинку, видит сидящую на толчке девицу. «Здрасьте!» И тут же падает в обморок, а у меня ни нашатыря, ни валидола нет.

Все, конечно, хорошо, но что же дальше делать? Не буду же сидеть здесь всю конференцию на горшке! А они, эти мужики, все ходили и ходили взад и вперед. Ну, правильно, перерыв в заседании, посмотрела я на часы. Хорошо хоть, через пять минут заканчивается.

Я представляю, что было бы, если бы меня здесь застукали. Потом только бы и слышала вслед: «Посмотрите, эта та самая Горбачевская, которая прочитала неплохой доклад, но странная какая-то девушка, почему-то предпочитает пользоваться мужскими туалетами». И это было бы не только здесь и сейчас, в Бресте, но и потом, поскольку на подобные конференции ездит преимущественно одна и та же публика. Потом первая часть фразы, про доклад, постепенно забылась бы, а я на всю жизнь стала «той самой Горбачевской, которая писает в мужском туалете». Ужас какой!

И вот, кажется, наконец все стихло. Никто больше не ходит и не писает. Есть шанс ускользнуть, не опозорившись. На цыпочках я подошла к входной двери, минуя так умилившие меня цветочки. Я внимательно прислушалась к звукам за дверью, поскольку выглянуть я не могла даже под страхом смерти. О, ужас! Шаги! Что же делать, они приближаются! Не придумав ничего лучше, я взмыла под самый потолок и трепетно зависла, стараясь сделаться если не совсем маленькой, то, по крайней мере, почти прозрачной.

Дверь открылась, и вошел профессор Комлев, собственной персоной. От страха я даже дышать перестала. Хорошо, что профессор входную дверь оставил открытой, так что как только он миновал заветные цветочки, я ласточкой спикировала прямо в дверь и приземлилась только в коридоре. По счастью, никого не было, заседание уже началось. Медленно и спокойно я пошла к лестнице и, только выйдя из проклятого злополучного коридора, наконец-то пришла в себя.

33
{"b":"55830","o":1}