ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сестра
Теряя Лею
Приоритетное направление
Я из Зоны. Колыбельная страха
Выбери себя!
Страсть под турецким небом
Не сдохни! Еда в борьбе за жизнь
Некрономикон. Аль-Азиф, или Шепот ночных демонов
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
A
A

В последний момент я вспомнила кое-что важное и «шепотом» обратилась к Сереже:

— Когда будешь отвечать на вопросы, постарайся как можно более четко формулировать свои мысли. Они слишком буквально все понимают, как бы не попасть впросак!

В этот момент один из сидящих в «президиуме», огромный шар пурпурного цвета, вдруг приподнялся над остальными, поскольку ножка его кресла выдвинулась почти на метр. Ага, это у них, наверное, аналог выхода на трибуну к микрофону, сообразила я.

— Приветствую вас, люди, от имени всех присутствующих здесь мыслителей и исследователей, а также находящихся в контакте с помощью коммуникационных каналов! Время вашего пребывания в нашей проекции Мира, по предварительным оценкам наших специалистов, ограничено промежутком, составляющим эквивалент одного периода обращения вашей планеты вокруг ее оси. По этой причине кажется целесообразным провести обмен знаниями и информацией в максимально насыщенном режиме. Право первого получения информации предоставляется исследователям пространственных перемещений, поскольку, обретя необходимые данные, они смогут более точно установить как время существования туннеля, так и новые возможности, открытые перемещением человека Елены.

Тут ножка его кресла приобрела обычную длину, а Лимончик, наоборот, резко вознесся над окружающими. Ага, значит, слово предоставляется моему старому знакомому.

— Приветствую вас, человек Елена и человек Сергей!

— Здравствуй, — ответила я, услышав и Сережин ответ.

Кстати, откуда он знает его имя? А, ну да, Салатовенький же еще в тот раз говорил, что информация, сообщенная одному из них, тут же становится достоянием всех. Ой, что у меня с мозгами? Уже сама себе думать начинаю так, как они выражаются, холера ясная! Меж тем Лимончик продолжал:

— Человек Елена! Меня крайне интересуют все факты и обстоятельства твоего возвращения в родной мир. Эта информация чрезвычайно ценна для наших специалистов!

— Но я … Я просто руководствовалась твоими инструкциями и сама толком не поняла, как все получилось. Я ведь совсем не специалист! — я немного растерялась.

— В настоящий момент уровень твоей квалификации в пространственных перемещениях не имеет никакого значения, — как всегда, он говорил достаточно жестко. — Нам для анализа необходимо как можно больше фактов, которые ты можешь сообщить. Впоследствии из них будет отобрана наиболее ценная информация. Это существенно упрощает твою задачу, поскольку ты можешь передавать абсолютно всю информацию — события, факты, ощущения — без предварительного анализа.

Ладно, всю так всю, как скажешь, товарищ начальник, подумала я сама себе тихонечко. И стала рассказывать. Оперировать образами и эмоциями было намного легче, чем словами, и я старалась не упустить буквально ничего. Рассказала обо всем: и о том, как меня крутило и плющило, и как я прорывалась из последних сил, и как я ныряла в себя саму. Пожалуй, намеренно упустила только то, к каким последствиям для Барбосса привели мои перемещения. Особенно его заинтересовало два факта: во-первых, что в моем распоряжении оказалось несколько больше времени, чем он рассчитывал, и во-вторых, что моя энергетическая структура, блындавшаяся бестелесно сама по себе, перемещалась и ощущала значительно быстрее, чем обычные люди.

Услышав подобные факты, Лимончик как-то засуетился, заискрил. По краю моего мозга отголоском пронеслись какие-то его мысли, обращенные к коллегам, непонятные формулировки. Что-то подобное проскочило в ответ. Надо признаться, что это не самое приятное из ощущений, когда в твоей голове как у себя дома бродят чужие мысли, да еще и совершенно непонятные.

Краешком глаза я посмотрела на Сережу. Я ведь тогда, в его общаге, не успела рассказать ему самый драматический момент моего возвращения. И теперь он смотрел на меня глазами, полными боли и сочувствия.

— Бедная ты моя, любимая! Как же тебе, Ежик, досталось!

К горлу подкатил комок, и я даже ничего не могла подумать в ответ ему. Только смотрела собачьим взглядом. Какой же он у меня все-таки хороший! А я, глупая, думала всякую ерунду по поводу мужских комплексов!

Я с трудом переключилась на Лимончика, который уже выспрашивал у меня, оказывается, о нынешнем, сегодняшнем туннеле.

— Созданию этого туннеля, люди, способствовали чрезвычайно сильные эмоции, испытанные человеком Еленой во время пребывания в нашей проекции Мира. Но все же их энергии было бы недостаточно. Подключился некий новый фактор. Наши специалисты по энергетике предполагают, что человек Сергей также испытывал в этот момент очень сильные чувственные ощущения. Ваши эмоции вошли в резонанс, направление которого было указано воспоминаниями человека Елены, и связали наши две проекции туннелем. Нашими специалистами туннель тут же был обнаружен и зафиксирован, была обеспечена его энергетическая поддержка и стабильность. Но, когда вы уже находились здесь, уровень энергии ваших чувственных проявлений был определен количественно, и его значение оказалось недостаточным для формирования столь мощного туннеля. Для нас остается загадкой, чем был вызван столь мощный всплеск эмоциональной энергии у обоих человек. Просим вас дать некоторые пояснения и описать события, непосредственно предшествовавшие появлению туннеля.

Да, в излишней скромности и тактичности Лимончика не обвинишь! Простой, как три копейки, одно слово, наш брат-технарь. И что теперь делать? Вон какая аудитория сидит и ждет, когда я скажу что-нибудь умное. А как сказать, когда о таких вещах даже лучшей подруге на ушко и то не всегда поведаешь! Срочно надо было что-то придумать, но голова была пуста и стерильна. И вдруг в ней, в голове, эхом отражаясь от черепной коробки, зазвучали Сережкины мысли:

— Мы, люди, делимся на две половины с различной физиологией. И представители разных половин… Ну, испытывают симпатию к представителю другой половины… Иногда очень сильную привязанность, — заикаясь и запинаясь, Сережа помогал себе образами и эмоциями. На выручку пришел все тот же Салатовенький.

— Мы достаточно хорошо осведомлены об эмоциональном и физиологическом взаимодействии людей, — мягко сказал он.

— Носит ли эта эмоциональная привязанность некий избирательный характер? — спросил небесно-голубой шарик, поднявшийся откуда-то из двадцатых рядов.

— Как правило, да.

— Является ли она постоянной величиной на протяжении жизни одного индивида? — тоже вопрос из зала, на этот раз от огромного малинового шара. Тут уже я немного очухалась и стала помогать Сереже:

— Всякое бывает. Бывает, отдельные пары сохраняют постоянную привязанность. А бывает… — и я прочитала краткую лекцию об этике и психологии семейной жизни в современном обществе недоразвитого социализма, попутно мягко коснувшись проблем воспитания подрастающего поколения, дабы предупредить излишне откровенные и прямолинейные вопросы.

Лучше бы я этого не делала. Потому что доселе сдержанных исследователей и мыслителей словно прорвало. Они спрашивали все вместе, одновременно, причем каждый — свое, непременно пытаясь получить ответ в первую очередь. При этом собственная голова больше всего напоминала мне дурдом, в который упала бомба. Чужие мысли, слова, образы не вмещались в черепушку, и она грозила лопнуть по швам. Казалось, правое и левое полушария мозга поссорились навеки и ведут непримиримую войну, а мозжечок хочет воспользоваться ситуацией и установить собственную диктатуру. Насколько мне известно, люди даже с меньшими проблемами надолго попадали в психушку. Краем ускользающего сознания я уловила предостерегающие вопли Салатовенького. Но бесполезно. Качающаяся крыша съехала и даже ручкой не сделала на прощание. Предохранители сгорели, и я отключилась.

* * *

Медленно, в час по чайной ложке, словно нехотя, возвращалось сознание. Точнее даже не сознание, а самоощущение. Я… Меня так мало, крохотный полурастворившийся комочек. Что-то со мной происходит. Вернее, со мной что-то делают. Производят какие-то манипуляции. Над тем, что является продолжением этого комочка. Над телом. У меня есть тело? Не знаю. Посмотреть не могу, что-то мешает открыть глаза. Где я? В больнице? Что произошло?

44
{"b":"55830","o":1}