ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

Мы снова сидели в просторном холле Сапфирового дворца. Собралось достаточно много народу: и Малыш, и Пурпурный, и еще куча незнакомых мне шаров. Как представил их Малыш, «эксперты и аналитики в области контактов и энергообмена». Зная, что у «военспецов» головка бо-бо от большого количества умных мыслей сразу, все проявляли просто потрясающую деликатность при обсуждении.

Естественно, мы начали с того, что рассказали всем о своих наблюдениях и впечатлениях. Наша «группа подстраховки» мало что смогла добавить.

— Похоже, что опасность представляет именно это огромное абсолютно черное существо, — заканчивала я свой рассказ. — Потому что эти мелкие уродцы — абсолютно безмозглы, ни мыслей, ни чувств, ни эмоций, ни даже намека на какую-нибудь индивидуальность. Что-то вроде органов, которые имеют некую относительную свободу. Как если бы у нас, людей, руки отделились от организма и начали сами по себе бегать и искать пропитание. Следовательно, опасности они не представляют. Достаточно справиться с Черной Утробой, и с ними будет покончено тоже. Только вот как это сделать?

— Вы пробовали на них силу своих эмоций? — спросил Пурпурный.

— Еще как пробовали! Мне казалось, что я одним только взглядом должен был превратить их в пепел, — ответил Сережа. — Да только все без толку. Слопали мою ненависть и не подавились. Похоже, они питаются любой энергетикой.

— Да нет, не любой! Вспомни, что вопила Черная Утроба, когда лопнула «паутина» вокруг нас с тобой? — спросила я.

— Постой, постой! Действительно, что-то такое про другую векторную направленность! Но я не придал этому значения. Ведь энергия не является векторной величиной.

Мы с Сережей и сами не заметили, как стали разговаривать исключительно вдвоем, позабыв обо всякой вежливости и правилах хорошего тона. Правда, такие мелочи не смущали наших друзей, и они лишь внимательно прислушивались к нашему диалогу, стараясь не мешать. Похоже, они действительно зашли в полный тупик с этим вторжением и боялись пропустить любую мыслишку, которая могла бы хоть как-то объяснить им происходящее.

— Да, энергия величина скалярная, но она всегда имеет знак. Похоже, чудище именно это и подразумевало, когда говорило о другой векторной направленности.

— Интересно, а как ты собираешься определять знаки у энергии слов, чувств, эмоций?

Тут в разговор вмешался Пурпурный:

— Человек Елена абсолютно прав. Различные мысли, чувства и сопровождающие их эмоции не только имеют свою энергию, порой значительную, но и различаются по направленности, по тому, с каким полюсом сил бесконечной Вселенной они вступают во взаимодействие. Человек Сергей, ты действительно можешь не знать этого, но человек Елена прошел через ячеистый анализатор памяти и поэтому может определить знак испытываемых эмоций.

— Помнишь, я рассказывала тебе о «сырном тумане»? — быстренько шепнула я Сереже.

— Похоже, действительно в этой идее что-то есть, — задумчиво произнес Сережа. — Никак вспомнить не могу… Что-то связанное с хранителем жизни. Ты еще что-то говорила перед тем, как на нас напали.

— Умница! Ты абсолютно прав! А говорила я, что хранитель не совсем умер, что его, возможно, удастся оживить.

— Какими фактами были вызваны столь приятные для нас новости? — вмешался в разговор какой-то незнакомый лиловый шар.

И я рассказала о том, как гладила бедного мертвого хранителя по осклизлой и холодной коричневой поверхности, о том, как под моей рукой стали проступать теплые розовые пятна. Какое острое чувство жалости, смешанной с любовью и благодарностью, я испытывала в тот момент. Любовь?! А мы с Сережей… Когда стояли обнявшись в этом жутком электрическом коконе, словно мухи в паутине? Неужели… О, Боже! Неужели верна банальная до безобразия фраза, что любовь может спасти мир?! Мысли скакали, как бешеные. Боюсь, в погоне за ними моим собеседникам пришлось несладко. Но Сережа и так понимал меня с полуслова.

— Похоже, что ты и на этот раз права. Надо же, эта Утроба трескает все подряд, а вот нашей любовью подавилась… Только вот знать бы наверняка!

— У меня есть идея! Салатовенький! Он так плох, что хуже ему уже не может быть. Если мы не ошибаемся, то наше воздействие должно принести ему пользу, нейтрализовать энергопотерю, — предложила я.

Мысль понравилась всем, и Малыш тут же прилетел ко мне, а остальные загудели, как потревоженный улей, вызывая ощущение сквозняка в мозгах. Еле заметно я поморщилась, и тут же Пурпурный призвал к порядку в мыслях и обмене информацией. Спасибо за заботу, товарищ начальник!

Мы быстренько помчались в лазарет.

* * *

Салатовенький все так же беспомощно лежал, словно проколотый спущенный мячик.

Я не знала толком, что я должна делать. «Лечить» его своей энергией? Как? Размахивать руками, как Чумак по телевизору? Глупости все это. Просто я действительно очень люблю этого моего друга, наставника, опекуна.

Я стояла, положив руки на прозрачную поверхность реанимационной камеры, и вспоминала нашу с ним первую встречу, знакомство, его заботу обо мне, его забавную улыбку, когда он выстреливал вверх фонтанчики искр. Его терпеливые наставления и пояснения. Немножко старомодную манеру формулировать свои мысли. Доброту и тактичность.

Я уже не смотрела вниз, где сквозь прозрачную субстанцию была видна сморщенная и несчастная фигурка моего друга. Я видела перед собой Салатовенького живым и здоровым, полным сил и немного ироничным — таким, каким он был всегда.

Я так глубоко ушла в воспоминания, что очухалась от того, что все вокруг бегают, то есть летают, и суетятся. Что произошло?

Ничего особенного, кроме обыкновенного чуда. Под прозрачной поверхностью уже лежал не грязно-зеленый комочек, а сверкающий упругий шарик салатового цвета. Мой друг наяву стал таким, каким я видела его в мыслях!

— Спасибо тебе, человек Елена! — услышала я знакомый мягкий голос, как только открылась хрустальная крышка.

— Не за что, — улыбалась я. — Не все ж тебе меня выручать. Долг платежом красен.

— Красный долг?

— Не обращай внимания, это очередная языковая идиома. Я очень рада, что ты вернулся!

Салатовенький весело выпрыгнул из камеры, и только тут я заметила, что он стал значительно меньше в размерах, где-то величиной с Малыша.

— Похудел-то как, бедолага!

— Пусть этот факт тебя не расстраивает, человек Елена! А что размерчик подгулял, так это дело наживное, как у вас говорят. Восстановится с течением времени.

При этих его словах у нас с Сережкой в прямом смысле мову отняло. Ишь ты, научился! Если так дальше пойдет, то скоро он анекдоты начнет рассказывать!

И только сейчас до меня дошло, что у нас получилось!

Значит, мы на правильном пути. Нужно только подумать, как превратить наше открытие в план действий.

Я не успела додумать эту мысль до конца, как ко мне буквально бросился фиолетовый шарик — доктор:

— Люди! Может быть, вы сможете привести в состояние нормального энергетического баланса остальных индивидуумов?

А почему бы и нет? Обычно ответ на такой вопрос бывает следующий: «Ну, нет, так нет», но не в этом случае. Окрыленные успехом, мы подошли к следующей камере, где лежал небольшой оранжевый шарик, сейчас напоминавший раздавленный апельсин. Вот бедолага!

Я подошла поближе и положила ручонки на прозрачную поверхность. Тщательно сосредоточилась, всячески любя и жалея больного, думая о том, какой он хороший и славный парень.

Я тужилась и ни пыжилась, старалась изо всех сил. Сверкала глазами и делала сосредоточенное лицо. Чуть пополам не треснула от усилий. Но результат оставался нулевым. Да уж, Кашпировского из меня явно не получится! И что же теперь делать?

— Алена, давай вместе попробуем, — предложил Сережа.

Ну что ж, теперь мы тужились уже вдвоем, правда, с прежним результатом. Явно что-то не то.

Ну конечно! Салатовенького я ведь давным-давно знала, вот и вспоминала, каким он был до этого происшествия. Как он изъяснялся, двигался, что делал. То есть представляла, видела его живым, конкретным индивидуумом. А что касается хранителя жизни, то я может быть и не видела его раньше, то есть именно его конкретно, но у них нет такой индивидуальности, как у сверкающего народа, и поэтому оказалось достаточно просто по-доброму вспомнить, как живут и функционируют хранители вообще. А с бедным оранжевым шариком такого не получается. Потому что, несмотря на наличие у них коллективного сознания и очень высокой степени взаимодействия, они все-таки разные личности, индивидуальности. Я обернулась к приунывшим шарикам и спросила:

62
{"b":"55830","o":1}