ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

70. Цезарь отвечал, что проявит полное беспристрастие по отношению к Фарнаку, если Фарнак действительно намерен исполнить свои обещания. Но он предупредил послов в обычных мягких выражениях, чтобы они не ссылались на Дейотара и не слишком хвастались тем, что не посылали помощи Помпею. Прощение молящих о помиловании доставляет ему самое большое удовольствие, и все-таки даже тем, которые оказались по отношению к нему услужливыми, он не может простить обид, публично нанесенных провинциям. Мало того, та самая услуга, на которую они ссылаются, принесла больше пользы Фарнаку, который этим обезопасил себя от поражения, чем ему, которому даровали победу бессмертные боги. Великие и тяжкие насилия над римскими гражданами, торговавшими в Понте, он не в состоянии сделать несуществующими и потому прощает их Фарнаку, ибо он не может вернуть жизнь убитым и способность к деторождению кастрированным, — казнь, которая для римских граждан была тяжелее смерти. Но зато Фарнак должен немедленно очистить Понт, отпустить челядь откупщиков и возвратить римским союзникам и гражданам все, что еще осталось в его руках. Если он сделает это теперь же, то тогда пусть и присылает ему дары и подарки, которые полководцы после удачных сражений привыкли получать от своих друзей. Дело в том, что Фарнак прислал ему золотой венок. С таким ответом он отпустил послов.

71. Но Фарнак видел, что Цезарь всячески спешит отсюда и что для него важно как можно скорее и благовиднее отправиться по делам более неотложным: всем было хорошо известно, что весьма многие дела отзывали Цезаря в Рим. Поэтому он давал самые широкие обещания, в надежде, что Цезарь поверит им даже охотнее, чем позволяют обстоятельства. Сверх того, он стал действовать медленнее, заводил новые переговоры и вообще старался обмануть Цезаря. Но Цезарь понимал, что он хитрит, и по необходимости предпринял теперь то, что при других обстоятельствах делал по природной склонности, — именно неожиданно для всех поспешил дать сражение.

72. В Понте есть город Зела. Хотя он лежит на равнине, но хорошо защищен своим местоположением: его стены опираются на естественный, но точно сделанный человеческими руками холм, со всех сторон крутой. Вокруг этого города находится много других высоких холмов, отделенных друг от друга глубокими долинами; один из этих холмов, самый высокий, который получил большую в той стороне известность вследствие победы Митридата, несчастия Триария (49) и поражения нашего войска в прежние времена, примыкает почти к самому городу и находится в трех милях от Зелы. Его-то и занял всеми своими силами Фарнак и восстановил все старые лагерные укрепления, принесшие великое счастье его отцу.

73. Цезарь, разбив свой лагерь в пяти милях от неприятеля, заметил, что долины, защищающие царский лагерь, при одинаковом расстоянии могли бы служить прикрытием и для его лагеря, если только враги первые не займут тех мест, которые были гораздо ближе к лагерю царя. Тогда он приказал сносить материалы для насыпи в свои лагерные укрепления. Материал был скоро снесен, и в четвертую стражу следующей ночи Цезарь приготовил к бою все свои легионы, оставил в лагере обоз и на рассвете, неожиданно для врагов, занял именно то самое место, на котором Митридат одержал победу над Триарием. Весь снесенный материал он приказал доставить сюда из лагеря силами рабов, чтобы никто из солдат не отлучался от работ по укреплению, так как неприятельский лагерь отделяла от его начатых лагерных укреплений только долина протяжением не более одной мили.

74. Внезапно, на рассвете, заметивший это Фарнак выстроил все войска перед своим лагерем. Цезарь был убежден в том, что ввиду столь невыгодного местоположения это скорее обычный военный прием, имевший целью замедлить его работы и задержать возможно большее количество его солдат под оружием, а также, может быть, хвастливо демонстрировать самоуверенность царя и показать, что Фарнак защищает свою позицию более личной храбростью, чем укреплениями. Поэтому Цезарь без колебаний построил первую боевую линию перед валом, а остальной части войска приказал продолжать работу. Но на Фарнака, может быть, повлияло счастливое прошлое этой позиции или его ввели в заблуждение птицегадания и другие божественные указания, которым он, как мы впоследствии слыхали, следовал; может быть, он узнал также о малочисленности солдат, находившихся у нас под оружием, и, считаясь с обычными условиями ежедневных шанцевых работ, принял за солдат ту большую массу рабов, которая носила материалы для насыпи; но возможно и то, что им руководила уверенность в своем испытанном войске, которое, как хвалились его послы, двадцать два раза было в сражениях и каждый раз побеждало, а также презрение к нашей армии, которая под предводительством Домиция была им, как известно, разбита. Во всяком случае, он решил дать сражение и стал спускаться по крутому склону в долину. Цезарь некоторое время смеялся над этим пустым хвастовством и над тем, что он сосредоточил слишком густые солдатские массы в таком месте, к которому ни один здравомыслящий враг не решился бы подойти; но тем временем Фарнак тем же шагом, каким спустился с крутизны в долину, стал подниматься на крутой холм с выстроенным к бою войском.

75. Невероятная опрометчивость Фарнака или, может быть, уверенность в своих силах очень изумила Цезаря. Не ожидая подобной атаки, он был застигнут совершенно врасплох. Приходилось единовременно отзывать солдат от работы, отдавать приказ взяться за оружие, выводить против врага легионы и выстраивать их, причем эта внезапная суматоха навела на них большой страх. Ряды еще не успели выстроиться, как четырехконные царские колесницы с серпами (50) стали производить полное замешательство среди наших, еще не приведенных в порядок, солдат. Впрочем, колесницы были скоро осыпаны множеством метательных снарядов. За ними идет неприятельская пехота, поднимается крик, и начинается сражение, в котором много помогают природные свойства местности, но всего более милость бессмертных богов, которые вообще принимают участие во всех превратностях войны, особенно же там, где всякие человеческие расчеты бессильны.

76. Когда завязался большой и ожесточенный рукопашный бой, то на правом фланге, на котором стоял 6-й легион из ветеранов, зародилось начало победы. Именно здесь стали сбивать врагов вниз по крутому склону, а затем гораздо позднее, но при помощи тех же богов, все войска царя на левом фланге и в центре были совершенно разбиты. Насколько легко они подошли к неудобному для них месту, настолько же быстро были сбиты, и неудобство местности поставило их в тяжелое положение. Таким образом, много неприятельских солдат было перебито и отчасти передавлено обрушившимися на них своими же; наиболее проворным удалось убежать, но они должны были побросать оружие. Правда, они перешли долину, но, за неимением оружия, не могли ничего сделать даже на своей высокой позиции. Тогда наши, в увлечении победой, не поколебались взобраться на невыгодное для них место и напасть на укрепления. Хотя неприятельский лагерь и защищали те когорты, которые оставил для его охраны Фарнак, однако мы скоро им овладели. Сам Фарнак, все огромное войско которого было перебито или взято в плен, спасся бегством в сопровождении немногих всадников, и если бы штурм лагеря не облегчил ему бегства, то он попал бы живым в руки Цезаря.

77. Столько раз побеждавший Цезарь был чрезвычайно обрадован такой победой, так как он очень быстро окончил весьма важную войну, и воспоминание об этой внезапной опасности доставляло ему тем больше радости, что победа эта легко досталась ему вслед за очень тяжелым положением, в котором он находился. Вернув Понт и подарив всю царскую добычу солдатам, он на следующий день сам выступил с легкой конницей, 6-му легиону приказал возвратиться в Италию для получения наград и отличий, вспомогательные войска Дейотара отослал на родину и, наконец, два легиона оставил в Понте под командой Целия Винициана.

78. Таким образом, он двинулся через Галлогрецию и Вифинию в Азию. Во всех этих провинциях он разобрал и решил все спорные дела и определил права тетрархов, царей и городов. Митридата Пергамского (51), который быстро одержал упомянутую нами блестящую победу в Египте и помимо царственного происхождения получил также царское воспитание (царь всей Азии Митридат взял его, по причине его знатности, еще маленьким мальчиком с собою из Пергама и много лет держал при себе в своем лагере), Цезарь назначил царем Босфора, находившегося до этого времени под властью Фарнака. Таким образом, в лице этого вполне дружественного царя он создал для провинций римского народа оплот против варварских и враждебных царей. Ему же он присудил, в силу его происхождения и кровного родства, тетрархию Галлогрецию (52), которой несколько лет тому назад завладел Дейотар. При этом Цезарь нигде не находил возможным оставаться дольше, чем позволяли требовавшие его личного присутствия беспорядки в Риме. Блестяще и быстро окончив все дела, он прибыл в Италию гораздо скорее, чем этого можно было ожидать.

45
{"b":"5585","o":1}