ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Голушко Иван Макарович

Танки оживали вновь

Голушко Иван Макарович

Танки оживали вновь

Андрей Мятишкин: генерал-полковник Голушко И.М. во время Великой Отечественной войны служил в танковых войсках. В своей книге он рассказывает о боях на Карельском перешейке, на подступах к Ленинграду, у Невской Дубровки, как в осажденном Ленинграде производили ремонт танков, как он в качестве офицера штаба фронта организовывал ремонт танков в частях.

Содержание

Глава I. Боевое крещение

Глава II. Враг остановлен

Глава III. У Невской Дубровки

Глава IV. Плечом к плечу

Глава V. Блокада прорвана

Глава VI. В штабе фронта

Глава VII. Разгром

Глава VIII. В боевых порядках

 

Глава I. Боевое крещение

Самый долгий день. - Едем на фронт. - Первый бой и первый трофей. - На перекрестке. - Снова в родном батальоне. - Встреча с "кукушкой". - "Танки закопать!" - Офицер связи.

Поезд наконец-то тронулся. Медленно поплыл за окном переполненный перрон Варшавского вокзала. Все быстрее уходили назад лица провожающих, глаза, полные тревоги, ручонки детей, тянущиеся к вагонам, увозящим их пап неизвестно куда и надолго ли...

Меня и моих спутников-танкистов никто не провожал. Несколько часов назад в штабе 49-го отдельного тяжелого танкового полка мне приказали подобрать три экипажа, выехать с ними в Псков, получить там танки и погрузить их на железнодорожные платформы. Экипажи выбирал в сводной роте. Спросил, кто умеет водить танки, - поднялся лес рук. Я записал первых трех, кто стоял ближе: сержант В. А. Васечкин, красноармейцы Н. М. Чиканов и Д. М. Павлов. Затем отобрал еще шесть человек - трех командиров танков и трех башенных стрелков. Через десяток минут мы уже были на контрольно-пропускном пункте полка. Вскоре подошла машина, и нас вместе с другими командами повезли в Ленинград.

И вот - поезд. Со мной лишь Павлов и Васечкин. Остальные в соседних, таких же набитых до отказа купе.

Не знаю, как другим, а мне этот день, 22 июня 1941 года, до сих пор кажется самым долгим днем в моей жизни, каким-то бесконечным. Тогда в поезде я вдруг сочувствовал, что сегодняшний рассвет, боевая тревога будто разрубили время, разделили события. И все, что было вчера, отодвинулось куда-то далеко-далеко, "до войны".

... В 49-й тяжелый танковый полк я прибыл из Киевского танкотехнического училища всего неделю назад. Полк только формировался, новая материальная часть - тяжелые танки KB - еще не поступала. А несколько танков Т-28 использовались для подготовки экипажей, прибывших в полк раньше меня. Нас - "бестанковых" лейтенантов и воентехников - включали то в одну, то в другую комиссию. Мы страшно огорчались и завидовали тем счастливцам, которые были при технике.

Всплыл в памяти вчерашний разговор с воентехником 2 ранга И. К. Лаптевым.

- Ну как противохимическая защита? - с усмешкой спросил он, зная, что я в комиссии по проверке противогазов.

- Так же, как и с твоим ремонтом лагерной бани, - парировал я. Думал, что задену его, но Лаптев рассмеялся:

- Через недельку приглашаю в парную. По собственному проекту сооружаю.

- Ты, кажется, доволен? - взорвался я. - Хочу танк водить! Понимаешь это?! Хочу стрелять, заниматься тем, чему учили меня!

- Да ты не петушись, - спокойно ответил Лаптев. - Все это будет, дай срок. А сейчас учись... Тому, чему тебя не учили. Пригодится в жизни. - Он помолчал и уже совсем другим тоном сказал: - Мне тоже хочется поскорее сесть в танк. Но ведь их пока нет в полку. А сидеть сложа руки - не в характере военных. Вот и приходится выполнять другую работу. Так надо...

"Так надо..." Эти же слова вчера вечером повторил и командир батальона капитан Н. М. Бочкарев в ответ на мои сетования, но тут же обрадовал:

- Соберитесь. Сейчас поедете в лагерь. Прикинем, как полевой парк оборудовать. Скоро техника подойдет.

Вот это уже дело! Пока ехали в лагерь, капитан подробно расспрашивал о жизни, учебе в училище, о настроении молодых командиров, которые оказались, как и я, "без танкового дела". С ним было легко. Комбат умел вести непринужденную беседу с нами, молодыми, глубоко уважавшими своего командира и за его орден Красного Знамени, полученный за боевые заслуги в финской кампании, и за простоту в обращении с подчиненными.

В лагере встретил нас начальник штаба батальона. Он доложил комбату, что рекогносцировка проведена и план вычерчен.

- Хорошо. Вот привез вам начальника команды по оборудованию танкового парка, - сказал капитан.

Я представился. Начальник штаба тут же развернул лист ватмана с планом парка, начал "привязывать" его к местности. Закончив пояснения, он добавил, что личный состав начнет прибывать завтра с утра...

А завтра, то есть уже сегодня на рассвете, мы из лагеря по тревоге мчались в штаб полка. Война!

... Мерно постукивали колеса вагона, словно повторяя это непривычное слово - "война... война... война...". Какая она будет вообще? Каким будет для меня лично первый бой? Что я умею и чему надо еще учиться?... Такие мысли беспокоили, видно, не только меня: в купе никто не спал, но и разговор как-то не клеился. Разумеется, мы много об этом думали до войны, спорили, читали о ней в книгах, смотрели патриотические фильмы. Словом, морально были готовы к ней. Но наверное, каждый из нас не так представлял себе начало войны...

В Пскове мы быстро разыскали нужный нам танковый городок. Кроме старшины, представившегося начальником танкового парка, здесь никого уже не было. 1-я танковая дивизия, оказывается, уже с 19 июня начала передислокацию. Оставшиеся танки - 20 единиц БТ-5 и БТ-7 - считались на консервации. Осмотрел их и только ахнул: одни без коробок передач, другие без аккумуляторов, у некоторых сняты пулеметы!...

На вопрос, что все это значит, старшина ответил, что полк, поднятый по тревоге, забрал все, что можно было поставить на ход. К тому же аккумуляторы с большинства танков сняли и вывезли в другой военный городок для подзарядки, а обратно не привезли.

Мы попали в трудное положение. Ведь нам выделили трое суток, чтобы расконсервировать все эти танки, перегнать их своим ходом на железнодорожную станцию и погрузить в эшелоны. Приказ надо выполнять, а как? Нельзя было даже привезти из другого военного городка аккумуляторы и запчасти, потому что не было никакого автотранспорта. А время шло, следовало что-то предпринимать. Попытались завести относительно укомплектованные танки. Три БТ-5 завелись, но тут же загорелись из-за неправильной, несинхронной регулировки карбюраторов. Мы пилотками закрывали всасывающие коллекторы, чтобы не воспламенился двигатель, и танки спасли. К утру отрегулировали их и повели на станцию. В пути они еще дважды загорались. Теперь в ход шли рукавицы и куски брезента.

На нашу беду, на станции не оказалось платформ для танков и никто из станционных работников не мог ответить, когда они будут. Решили оставить одного из нас охранять танки, а остальным возвращаться в военный городок. С двух танков сняли аккумуляторы, погрузили их на третий и тронулись в обратный путь.

Работали всю ночь, и почти без света. Лампочки танковых переносок включали лишь, в исключительных случаях, когда нельзя было на ощупь разобраться, что к чему. Жалели аккумуляторы, да и светомаскировку требовалось соблюдать: хотя и далеко, но слышался гул самолетов.

Команду разделил на две группы. Первая во главе с сержантом Васечкиным отводила отремонтированные танки на станцию. Сразу уходили два танка: один оставался на станции, а на другом Васечкин возвращался в парк. Идти обратно пешком около 8 км время не позволяло. Мы же искали и устраняли неисправности в неподвижно стоявших танках, заводили их, делали небольшую обкатку в парке и готовили к отправке на станцию.

Через час-полтора Васечкин возвращался, брал новый, подготовленный танк и вел его на станцию. Трудились не покладая рук. Вконец вымотались, но об отдыхе никто даже не помышлял. И все-таки, несмотря на все паши старания, к утру перегнали на станцию всего восемь танков. Могли и больше, но кончился бензин.

1
{"b":"55867","o":1}