ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Надо сказать, что опыт 72-й ремонтной базы позднее, в 1944 году, был применен на других подвижных ремонтных базах (ПРБ). Так, в боях за Прибалтику на всех ПРБ в полевых условиях осуществлялись производство и реставрация многих деталей, которые ранее получали с промышленных предприятий.

Возникали, конечно, трудности с оснащением баз оборудованием. В основном приходилось рассчитывать на свои силы. Так, например, формы для отливок, различные приспособления для обработки поршней, колец, цилиндров, блоков, дисков колес и многих других деталей создавались непосредственно на базах. Все это вынуждало иметь на ремонтных базах не только сборочные ремонтные подразделения. Приходилось также значительно усиливать подразделения специальных и механических работ.

По существу, подвижные ремонтные базы представляли собой бронетанковую полевую "промышленность" фронта, опыт работы которых не потерял своего значения и до настоящего времени.

* * *

Работа в управлении БТ и MB фронта была для меня новой, и поэтому приходилось, не считаясь со временем, вникать в тонкости дела, набираться опыта.

Особенно важно было изучить вопросы, связанные о ремонтом промышленными предприятиями города бронетанковой техники. Инженер-майор Хмельницкий часто брал меня с собой на планерки к директорам заводов, где я соприкасался непосредственно с проблемами промышленного ремонта и их решением. Кроме того, я знакомился с людьми, руководителями заводов, конструкторами. В то время я впервые в подробностях узнал о выдающихся советских творцах танков, особенно о Ж. Я. Котине, создавшем танк KB здесь, в Ленинграде, и М. И. Кошкине, сконструировавшем танк Т-34 на харьковском заводе. И тот и другой, по слухам, работали где-то на Урале, однако имена этих людей всегда произносились с уважением и гордостью.

Лично же познакомиться с Жозефом Яковлевичем Котиным мне довелось в 1974 году на встрече танкистов, защищавших Ленинград и живущих ныне в Москве.

Встреча оставила сильное впечатление: столько неожиданностей, новостей, воспоминаний!... Кстати говоря, участники этой встречи и помогли мне уточнить и дополнить мою книгу, за что и приношу им самую горячую благодарность.

После официальной встречи, на которой В. И. Баранов вручил нам памятные значки, мне удалось побеседовать с Жозефом Яковлевичем. Думаю, что рассказ о нем, о его деятельности представит интерес для читателей.

В самом начале войны директора Кировского завода И. М. Зальцмана и главного конструктора Котина вы звали в ЦК партии и поставили задачу: изучить возможности развертывания на базе Челябинского тракторного завода массового танкового производства и доложить свое мнение. После доклада последовало распоряжение ГКО: готовить коллектив Кировского завода к эвакуации на Урал, а пока в ближайшие две-три недели удвоить выпуск тяжелых танков KB...

Задание было архисложным и трудным, тем более что враг, по существу, уже подходил к стенам завода. 10 сентября поздним вечером вражеская бомба едва не попала в здание, где жили и работали перешедшие на казарменное положение танковые конструкторы. Воздушная волна лишь вырвала в помещении КБ оконные рамы, обрушила перегородки. Котин несколько суток приходил в себя после контузии...

Началась эвакуация оборудования и части кировцев на Урал. Эшелоны шли до Челябинска почти месяц.

- Одеты мы были явно не по сезону, - вспоминал Жозеф Яковлевич, - Урал встретил сорокаградусными морозами...

Сейчас даже трудно представить себе, как на пустом месте в жестокую стужу в столь короткие сроки можно было построить новый завод. Но факт остается фактом: рядом с корпусами ЧТЗ, созданными в годы первых пятилеток, на заснеженном пустыре, выросли десятки цехов. За одну ночь перестраивались целые пролеты. Всего три недели понадобилось, чтобы смонтировать и пустить в ход тысячи станков для производства танков и моторов к ним... Так волею Коммунистической партии, героическим трудом кировцев и уральцев был рожден Танкоград, ставший главным танковым арсеналом страны.

В его цехах шла настоящая героическая битва под лозунгом: "Все для фронта, все для победы!" Здесь, как и на фронте, первыми шли коммунисты. Директор завода, выступая на собрании партийного актива, сказал:

- Все говорят: "Мы за Родину, мы за танки". Но как это дело проверить? Есть только одна проверка: кто выполняет за день то, что полагается, тот за танки. Кто не выполняет - тот против.

В резолюции актива так и записано: "Невыполнение задания коммунистами несовместимо с пребыванием в партии".

Это было жестоко, но необходимо. Стране, фронту нужны были танки! Не проходило дня, чтобы на завод не звонили из ЦК партии, из Государственного Комитета Обороны. Просили, торопили, требовали.

И танкоградцы, костяком которых были кировцы, делали невозможное возможным.

Вот лишь несколько строк из подшивки заводской многотиражки "За трудовую доблесть" фронтовых лет:

"Стахановец цеха нормалей Иван Григорьевич, следуя примеру Ехлакова, выполнил норму на 1026 процентов. Вместо 60 деталей гвардеец труда дал 616".

"Встав на стахановскую вахту, слесарь Дмитрий Кондратенко за 9 часов дал 187 шатунов, что составляет 1312 процентов задания. Ему всего 17 лет, а трудится он за тринадцать рабочих..."

"Токарь-наладчик Григорий Ехлаков дал в смену более 1000 процентов выработки. А я что же, не могу стать "тысячником"? И у меня получилось 4000 процентов нормы. Работала бы так день и ночь, только бы скорее очистить родную землю от фашистских гадов", - так говорила кузнец Мария Кузикова...

Вот выписки из официальной хроники Танкограда: "Среди всех рабочих сорок восемь процентов - женщины"; "В цехах Танкограда сорок три процента всех рабочих была молодежь".

Осенью 1942 года, когда с конвейера Танкограда сходило все больше танков, генерала Котина срочно вызвали в Москву. Там он узнал о том, что у врага появились новые танки и самоходные орудия, которые созданы гитлеровскими конструкторами и осваиваются промышленностью Германии. Новые тяжелые танки прошли уже испытания на немецком полигоне под Ютербогом и, говорят, неуязвимы для противотанковых и полевых орудий... Что противопоставить новым немецким машинам?!

Поздно вечером, вернувшись в Челябинск, Котин собрал ведущих конструкторов завода, рассказал о новом задании партии и правительства: сделать все, чтобы уже в начале 1943 года наша армия начала получать новые машины в противовес немецким "тиграм", "пантерам", "фердинандам"...

Той же ночью на совете конструкторов родилось решение: разрабатывать одновременно и новые танки, и новые самоходные орудия. А поскольку ограниченные сроки не позволяют создать совершенно новую конструкцию самоходки, сделать ее на базе тяжелого танка КВ. Тут же возник вопрос: как поставить мощную пушку-гаубицу, если танковая башня тесна, если в ней все рассчитано до миллиметра на орудие определенного калибра? Но и этот вопрос был решен.

Если на свете бывают чудеса, то одно из них вот это: ровно через 25 дней и ночей самоходная установка с новой мощной пушкой - СУ-152 - пошла в серийное производство! Именно эти самоходные орудия первыми встретили фашистские танки па Курской дуге в июле 1943 года. Их снаряды пробивали броню и "тигров", и "пантер". И очень метко фронтовики окрестили новые советские самоходки "зверобоями"!

В те дни конструкторов танкового завода редко видели в тиши КБ. Дни и ночи они пропадали то в цехах, то на испытательном танкодроме и полигоне. Нередко конструкторы вылетали на фронт. Котин, например, побывал и под Сталинградом, и в Ченстохове, и в Бреслау - всюду, где сражались уральские танки. Генерал-полков-пик с Золотой Звездой Героя Социалистического Труда на кителе запросто лез в танк, занимал место либо механика-водителя, либо у прицела пушки, интересовался, достаточен ли сектор обстрела, не ограничено ли наблюдение...

И конечно же, главному конструктору хотелось видеть своими глазами на поле боя новое детище Танкограда - тяжелый танк ИС.

34
{"b":"55867","o":1}