ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Элиты Эдема
Рабы Microsoft
Дневник книготорговца
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель
Джедайские техники. Как воспитать свою обезьяну, опустошить инбокс и сберечь мыслетопливо
Последнее прости
Мужчине 40. Коучинг иллюзий
Ритуальное цареубийство – правда или вымысел?
Содержание  
A
A

4

Атаман стоял перед зеркалом и недовольно разглядывал свое отражение. Лиза уже сняла повязку, но засохшие ссадины и царапины на лице придавали несвойственное ему угрюмое выражение. «С такой рожей нельзя показываться на улице», – подумал он мрачно и попытался шутить:

– Похоже, будто на меня напала дюжина котов!

На шутку никто не отозвался. Тревожное молчание действовало на нервы. Вдруг Брачка без всякого на то повода рассмеялся:

– Выходит, братцы, кто-то из нас троих предатель!

Робис хотел было возразить, но вдруг раздался стук в наружную дверь. Четыре удара, пауза, потом еще один. Никто не двинулся с места, чтобы пойти открыть дверь.

Брачка едва слышно прошептал:

– Старый сигнал, понял?

В последнее время из предосторожности был изменен условный стук в дверь. Робис отлично помнил, что сообщил об этом всем, кому дозволено было приходить сюда. Кто же мог стучать?

Стук повторился чуть громче и нетерпеливее. Робис оглянулся. Атаман и Брачка выхватили маузеры и застыли на месте, готовые к отпору. Стоит подать им знак, и пули тут же прошьют дверь и непрошеного гостя за ней. Но Робис решил выжидать – даже если это и полицейские, то угостить их свинцом они еще успеют.

Стук повторился. Но на этот раз было похоже, что посетитель уже не надеется на то, что ему откроют, и колотит в дверь просто на всякий случай, перед тем как уйти. И действительно, вскоре на лестнице послышались шаги, они постепенно удалялись. Робис на цыпочках подошел к окну и, укрывшись портьерой, поглядел через щель на улицу. Пришелец уже спустился и вышел во двор. Широкополая соломенная шляпа, несмотря на теплую погоду – короткое черное пальто; в правой руке небольшой саквояж. Что-то знакомое показалось Робису в его облике. Незнакомец остановился, поставил вещи на землю и поднял голову, чтобы посмотреть на окно. Очки, русая бородка – Фауст! Ну конечно, это Фауст! Никто не догадался сообщить ему в Бельгию о новом условном сигнале.

Товарищ маузер - pic_8.jpg

У Робиса стало даже легче на душе. Как хорошо, что в этот трудный час рядом с ним будет испытанный, умный товарищ, который может помочь и советом и делом. На радостях Робис даже забыл об осторожности – открыл окно и помахал рукой Фаусту, приглашая его вернуться.

Но тот оказался осмотрительнее – на всю лестничную клетку он крикнул с порога:

– У вас завидный сон, мадам Криевинь! По последним данным медицины, сон – самый надежный залог здоровья, а в беллетристике он считается признаком чистой совести… – Фауст захлопнул за собой дверь и шикнул на Брачку, потянувшегося было к саквояжу: – Руки прочь! Небось думаешь, что там рубахи да подштанники? Мой багаж терпеть не может, когда его трогают!

Брачка почтительно отступил. Много слыхавший о Фаусте, он решил, что в его саквояже, по всей видимости, взрывчатые вещества.

– Понимаю, адская машина!… Ну, братцы, теперь начнется настоящая жизнь! – воскликнул Брачка.

– Как тебя звать? – спросил Фауст, оглядев его пристальным взглядом.

– Брачка.

Фауст поморщился:

– Зачем вы все понабрали себе такие уголовные клички? Ну ладно, раз Брачка так Брачка. Не думаешь ли ты, что я спятил с ума и расхаживаю с адской машиной в чемодане? Она у меня в голове. А здесь, – он раскрыл саквояж, в котором были беспорядочно свалены пузырьки с разными порошками, реторты, аптекарские весы и записные книжки, – все необходимое для изготовления моей новой бомбы. Вы даже себе представить не можете, что это будет за конфетка!…

– Ты уже знаешь про Дину?… – спросил Робис.

Но Фауст тут же перебил его:

– Что это за манера – не давать человеку договорить до конца! Я как раз собирался сказать что-то очень важное… – Он мучительно старался поймать ускользнувшую мысль, но потом безнадежно махнул рукой: – Вылетело из головы. Ну ладно… Так на чем мы остановились? Ага… Стало быть, испытывал я эту бомбочку в окрестностях Льежа. Эффект оказался такой, что я даже сам вылетел из Бельгии. Но ты, Робис, не огорчайся – об оружии я позаботился. Один русский товарищ взялся довести все наши дела до конца. Самое главное то, что эту бомбочку можно делать из консервных банок… – И Фауст снова начал с увлечением рассказывать о своем последнем изобретении.

Через пять минут, в течение которых больше никому не удалось произнести ни слова, он вдруг хлопнул себя по лбу:

– Ну, разве я не сказал, что вспомню?! Что за странные дела у вас творятся? Дина не встретила меня на вокзале! Что случилось?

– Дайна арестована!

– Человек спрашивает о своей сестре, а ему толкуют о какой-то Дайне.

Робис не видал Фауста целый год и отвык от его странностей. Он недоуменно пожал плечами, но Фауст сам понял, о ком идет речь.

– Так вы всё же окрестили ее Дайной? Я еще тогда знал, что до добра это не доведет. Где слыхано, чтобы ребенку поручали серьезные дела взрослых? Безумие какое-то!

– Без нее вряд ли удалось бы нападение на банк, – серьезно заметил Робис и рассказал Фаусту о всех событиях последнего времени.

Фауст сник.

– Все это так, но что же мы будем делать дальше? – задумчиво произнес Фауст.

Атаману казалось, что настал момент громко сказать то, о чем он ни на минуту не переставал думать с момента ареста Дины. Он знал, что Робис не согласится на такое безрассудство, боялся упреков, что ради Дины Атаман готов легкомысленно поставить на карту жизнь многих товарищей, и поэтому до сих пор не решался выступить со своим предложением. Теперь ситуация изменилась – приехал Фауст, в чьей поддержке он не сомневался.

– Дела хватит! Можем, конечно, сидеть сложа руки и хныкать, как бабы! Но мы ведь, черт подери, не бабы, во всяком случае я! Сейчас у нас должна быть одна цель – напасть на тюрьму и освободить…

– …одного человека? – скептически опросил Фауст.

– Почему только одного? Парабеллума тоже, и Грома, и Липа Тулиана.

– А что? Идея на ять! – Как и следовало ожидать, Брачка с восторгом подхватил предложение Атамана. – Что-то мы засиделись без дела. Того и гляди, пушки еще заржавеют!

– Ну, а как вы мыслите это сделать? – сухо спросил Робис.

– Не знаю, – чистосердечно признался Атаман. – Может быть, мне сыграть роль инспектора тюрем из Петербурга… Главное – принять решение. Неужели мы все вместе что-нибудь не придумаем?

Атаман не предполагал, что Робис легко согласится с его предложением.

Но совершенно неожиданно возражение пришло с другой стороны.

Фауст вдруг резко сказал:

– А я-то тебя, Робис, считал умным человеком!… Вы что думаете, мне не известно, что я брат Дины?! Однако, как убежденный марксист, я вынужден сейчас категорически протестовать против этого утопического плана, не имеющего под собой никакой реальной базы. Я не сомневаюсь в том, что, напав на тюрьму, мы смогли бы проверить действие моей новой бомбы. Я также не отрицаю того, что освобождение заключенных зачастую превращается в исторически важное событие, которое может иметь далеко идущие последствия. Разве я должен напоминать вам о том, что штурм Бастилии явился качественным скачком к французской буржуазной революции? Но там было другое количественное соотношение. Говоря точнее, в нем принимали участие сотни людей.

– Нашел с чем сравнивать! – воскликнул Брачка. – Если ты еще не знаешь, как мы управляемся с маузерами, так лучше помалкивай! Твои французы умели только на шпагах драться!

– Помолчи, Брачка, когда говорят старшие!… – Атаман подсел к Фаусту. – Я понимаю твои возражения. Но вспомни нападение на «музей»! Тогда нас было всего несколько человек, однако мы разделались со всей Регусовой бандой так, что любо-дорого поглядеть. Робис не даст соврать – он тоже там был…

– Тогда была совсем другая обстановка, – возразил Робис. – Нельзя забывать о том, что тюрьма – это настоящая крепость с многочисленной и хорошо вооруженной охраной!…

Однако доводы Фауста и Робиса не прекратили споров, а, наоборот, раздули их еще жарче. Атаман с Брачкой настаивали на своем. Фауст, пытаясь убедить их, выдвигал аргументы один научнее другого и до того распалился, что даже снял пиджак. Робис время от времени вставлял дельные замечания, но больше молчал. Наконец он сказал:

33
{"b":"5587","o":1}