ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Если еще что останется от дома! – тихо, но с горечью проговорила Упеслаце.

– Куда девался поручик? – повторил унтер.

– Их благородие ушли глотку промочить, – осмелился предположить какой-то солдатик.

– Сколько же можно тут с ними валандаться! – возмущался унтер. – Сбегаю поищу его… Ты останешься за меня, – приказал он ефрейтору. – И гляди, чтоб ни один не пропал! Не то – голову с плеч!

Этот разговор, сопровождаемый выразительными жестами, на мгновение отвлек внимание Шампиона от Робиса и Брачки. Когда он повернулся, их уже нигде не было. Если бы корреспондент посмотрел повнимательнее, то он бы заметил, что подвальный люк, в который он по своей рассеянности чуть не провалился, был теперь закрыт невесть откуда взявшейся решеткой.

Наконец явился сам поручик.

– Где унтер? – рявкнул он хриплым голосом.

– Ушли вас искать, ваше благородие.

– А чтоб его черти подрали! Ведите их! – Поручик торопился покончить с этой нудной обязанностью.

Передние подняли свои вещи и зашевелились.

– Сколько их тут у тебя?

– Сорок один, ваше благородие, – доложил ефрейтор.

– Пересчитать!

Как ефрейтор ни старался, больше тридцати девяти не набиралось.

– Не виновен я, ваше благородие, однако двоих недочет, – оправдывался он срывающимся от страха голосом.

– В глазах у тебя недочет, баранья башка! – Поручик указал на Шампиона и шпика, которых солдаты тут же втолкнули в круг.

Сознание того, что он уже не успеет ни повидать Русениека, ни отправить корреспонденцию, взбесило Шампиона.

– Я иностранец, журналист, специальный корреспондент! Понимаете? – громко кричал он по-немецки. – Меня знает сам господин Регус!

– Не мое дело! Число должно сойтись, вот и все!

Не желая открывать себя, шпик подошел к поручику и шепнул ему что-то на ухо.

– Какой же вы тайный, ежели всякому вас видно?! – загоготал офицер. – Давай назад, бестия!

В воротах появился Регус в сопровождении Лихеева. Шампион уже хотел броситься к нему, но неожиданно изменил свое намерение и протиснулся поглубже в толпу. Если Регус спохватится, что двоих недостает, боевикам придется туго. Тогда уж лучше пусть его задержат.

Но Шампион забыл о шпике, а тот поспешил отплатить поручику.

Раздался зычный голос Регуса:

– Мой агент говорит, что двоих не хватает! Тут что-то неладно!

Офицер развел руками:

– Пускай ваши агенты не крутятся под ногами, а то только путают мне весь счет.

– Дозвольте спросить, господин поручик, в чем дело? – спросил возвратившийся унтер. – Не хватает?… Никак не может быть! Тут все на виду, как в бутылке! Сию минуту пересчитаем.

– Четыре… одиннадцать… двадцать шесть… тридцать восемь… – считал вместе с ним Шампион и, когда на нем остановился указательный палец унтера, в глубочайшем недоумении констатировал: – Сорок два!

Лишь теперь он заметил, как в толпе снова мелькнули три гимназические фуражки. Физиономия унтера вытянулась.

– Ничего понять не могу, ваше высокоблагородие, – заикался он. – Теперь один лишний!

– Надрызгался! За версту пивом разит! – орал Регус. – Разве хватит у тебя мозгов сосчитать в такой толчее?! Выводи по одному, я сам пересчитаю!

Робис дернул Брачку за рукав – снова придется лезть в люк и спрятаться в погребе. Упеслаце с сыном загородили их, чтобы никто не заметил их исчезновения. Но на сей раз это оказалось излишним. Из квартиры на втором этаже вдруг раздался крик, от которого у всех кровь заледенела в жилах. Человек, идя на смерть, бросал последний вызов миру тиранов:

– Бросаем бомбу, бегите! Да здравствует свобода!

Его слова еще не успели смолкнуть, как люди, толкая друг друга, рванулись к выходу на улицу. Поднялась страшная давка. Под напором толпы ворота слетели с петель и рухнули на тротуар. Воспользовавшись всеобщей суматохой, Робис и Брачка смешались с толпой бегущих. Они мчались со всех ног и орали благим матом:

– Спасайся кто может! Бомбы бросают!

Паника охватила и солдат оцепления, особенно когда во дворе грохнул взрыв. Никто, за исключением Шампиона, не заметил, как оба боевика перемахнули через забор и скрылись.

7

Местом встречи Атаман избрал клуб Атлетов потому, что при нем был просторный двор. Теперь он уже пожалел об этом. Как назло, хромой шарманщик собрал здесь много народу. Помимо ребятишек – завсегдатаев подобных концертов – тут было еще дюжины три взрослых, которые с умильными лицами слушали знакомую им с детства песенку: «Ах, мой милый Августин, Августин, Августин!…»

В толпе Атаман заметил всего несколько известных ему боевиков.

– Забирай наших и давай за мной! – сказал он Лихачу. – Здесь слишком много посторонних ушей!

– Где? – удивился Лихач. – Это ведь все боевики.

– И девчонки?

– А то как же!

– Может, скажешь – и шарманщик?

– И он тоже. Ты не гляди, что у него деревянная нога. Стреляет, будь уверен! На японцах насобачился.

– А вон те? – Атаман показал на мальчишек.

– Ну те куда уж! – засмеялся Лихач. – Ничего, подрастут – придет их время!

Атаман ничего больше не сказал – от волнения перехватило в горле. Наверное, лишь немногие из этих боевиков знали Робиса и Брачку, но явились сюда по первому же зову.

«А ведь мы – сила!» – подумал Атаман, которому до сих пор почти всегда приходилось действовать одному, на свой страх и риск, или в небольших группах. Здесь человек тридцать. А если стянуть воедино всех рижских боевиков, собралась бы настоящая армия.

Сейчас, однако, не время для восторгов. Надо действовать. Атаман постоянно спорил с Робисом, чрезмерная осторожность которого, стремление все взвесить, прикинуть и учесть выводили его из себя. Но сейчас чувство ответственности за всех этих людей заставило его самого быть более рассудительным и с решением не спешить. Атаман разделил силы с таким расчетом, чтобы под их наблюдением были все улицы, по которым могли вести арестованных. Одну группу он поручил испытанному Лихачу, другую – знакомому русскому парню с кличкой «Стенька Разин». А сам с Фаустом и десятком ребят остался на месте, считая, что, вероятнее всего, полиция изберет именно эту улицу.

– Имейте в виду, что квартал кишмя кишит шпиками! На посты надо сходиться по одному. Патроны беречь и по дороге ничего не затевать! – напутствовал Атаман расходившиеся группы.

Теперь началось самое трудное – ожидание. В этом тоже было своего рода геройство. Гораздо легче напасть, чем терпеливо выжидать противника. Ждать, думая о товарищах, которые, может быть, в эту минуту, потеряв всякую надежду на спасение, готовятся сами расстаться с жизнью.

Пока они слышали треск выстрелов, ожидание еще не было таким томительным. Если стреляют, значит, живы. Затем шум боя стих.

– Не могу я больше! – крикнул Фауст и, вытащив из-под полы пиджака консервную банку со взрывчаткой, бросился к воротам.

– Назад! Куда лезешь! – крикнул Атаман, хотя в душе и сам был готов последовать примеру Фауста.

Фауст нехотя подчинился.

Тишина! Страшная, напряженная тишина!… Потом глухой взрыв.

– Пушки!…

Но Фауст вдруг оживился:

– Как можно быть таким необразованным?! А еще зовешься боевиком… Какие это пушки? Это же наши!

– Бомба?

– Что за вопрос! Пироксилин! У нитроглицерина другой звук. Корпус чугунный. Где они ее взяли? Я ведь сегодня утром отдал все готовые бомбы митавцам.

– А ты не ошибся?

– Ошибся?… В начинке? – Фауст понюхал воздух. – Возможно, конечно! Не могу понять, почему потянуло аммиаком.

– Отхожее место рядом! – выпалила какая-то девушка.

Все засмеялись.

Настроение у всех поднялось. Почему-то вдруг появилась уверенность в том, что Робис и Брачка спасутся. И действительно, через несколько минут во двор влетел Шампион с радостным известием.

– Грандиозное сражение! Революционеров спасают гимназические фуражки! Уравнение с двумя неизвестными! Взрыв бомбы решает судьбу! – выпалил корреспондент новости, ставшие для него уже газетными заголовками. Когда запас их исчерпался, он перешел на обычный язык. – Третья квартира тоже разгромлена в пух и прах. Боже мой, это потрясающее зрелище! Одна женщина, двое мужчин. Сражались до последнего дыхания. Один и сейчас еще лежит с револьвером в руке, сам себе пулю в лоб пустил. Даже Регусу невдомек, кто они такие. Господин Русениек, вы не знаете, как их зовут? Эти люди заслужили, чтобы читатели узнали их имена.

43
{"b":"5587","o":1}