ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну что ж, – согласилась хозяйка. – Мы расскажем.

Она обернулась к мужу.

– Говори ты.

Лодар не сразу начал рассказывать. Он достал из шкафа, стоящего в левом углу комнаты, большой графин, наполненный пенистой жидкостью, три изящных фужера из тонкого золотистого стекла, поставил все это на стол. Хинкап отметил для себя, что в гостиной, в отличие от холла, нет ни одной мелкой вещи, лежащей на виду, – только запертые шкафы, стол, стулья. Стены расписаны, однако нет ни ковров, ни картин.

Лодар разлил напиток по фужерам, предложил жене, гостю, затем уселся поудобнее возле стола. Посмотрел внимательно на Хинкапа. Подумал. Спросил:

– Вы хотите слышать обо всем, с самого начала?

– Да.

– Да… – эхом откликнулся Лодар. – Да. Но, пожалуй, нельзя точно сказать, когда все это началось. И есть ли вообще начало у этой истории. Стервы-ангелы, как вам известно… – Лодар запнулся, посмотрел на Хинкапа, на жену. Гилейта едва заметно покачала головой, уточнила:

– Ему НИЧЕГО не известно.

– Да-да, – согласился Лодар. – Постараюсь не забывать. Значит, начнем с того, что стервы-ангелы были всегда. То есть в течение изученного периода истории. Как и почему они появились – не знает никто. Мутации – явление вообще плохо изученное, тем более мутации, следствием которых являются стервы-ангелы. Но уже в древних рукописях есть упоминания о невероятно красивых и талантливых людях, рождающихся редко, но с известной периодичностью, – и всегда на территории, ныне ограниченной нашим государством…

Пока все совпадало с рассказами Сойты, тем не менее Хинкап слушал внимательно, попутно размышляя о стоящем перед ним фужере с заманчиво искрящимся напитком. Хинкап не мог решиться попробовать незнакомое питье, и не мог проверить его анализатором – боялся испугать или чересчур насторожить хозяев дома. Поэтому он не притрагивался к фужеру, несмотря на то, что ему очень хотелось пить.

– …и поскольку они многое умели, им и давалось многое. Ангелы – тогда их еще не звали стервами – всегда жили лучше других людей, и это ни у кого не вызывало неприязни или раздражения, ведь они и работали так, как не умел никто. Может быть, их не очень любили, но перед ними преклонялись. Науки и искусства давались им легко. Большая часть нашей культуры создана ими, этого никто никогда не отрицал. Наше государство уже в давние времена стало самым сильным и богатым. Рождаются ангелы, безусловно, редко, но, поскольку они бессмертны…

– То есть как – бессмертны? – не удержался от вопроса Хинкап.

– Да так, – спокойно сказал Лодар. – Не умирают, и все. Ангела, правда, можно убить… но это выяснилось относительно недавно. Прежде на их жизнь никто не посягал. Так вот, поскольку они бессмертны, их теперь около тысячи. Сейчас как раз идет десятилетие рождения стерв, так что их вполне может прибавиться десяток-другой.

Зазвонил телефон. Хинкап не понял, откуда раздался звонок. Гилейта встала, отперла дверцу шкафа. Аппарат стоял внутри. Женщина взяла трубку, сказала:

– Да-да.

Послушала некоторое время молча, потом повернулась к мужу:

– Они в центре. Плохо дело. Подойди.

Лодар подошел к аппарату. Говорил, повернувшись к Хинкапу спиной, а Гилейта, глядя на мужа, сохраняла на лице выражение полной отрешенности.

– Да-да… И что? Так… понятно…

Хинкап, не отрывавший взгляда от спины Лодара, увидел, как тот вздрогнул всем телом. Хинкап ощутил страх – но это был страх за Сойту. Она там, в центре города, где происходит нечто ужасное и непонятное ему, Хинкапу…

– Приют? А почему же воспитатели… ясно. Безусловно, это месть. Сколько?! – голос Лодара сорвался на крик. – Ну куда же они смотрели до сих пор, черт побери?! Да. Выезжаю.

Лодар убрал телефон. Обернулся к Хинкапу. Почтальон встал. Лицо хозяина дома было искажено болью, мукой… он, казалось, не видел гостя. Но вот он сосредоточил взгляд на Хинкапе и сказал с такой ненавистью, что Хинкап отпрянул:

– Вот… Пока вы там собираетесь принять меры, стервы действуют.

Лодар вышел из гостиной. Гилейта ушла следом за ним, но через минуту вернулась. Посмотрела на Хинкапа так, словно он мгновенно стал ее злейшим врагом. Но голос, когда она заговорила, звучал ровно:

– Садитесь, Хинкап, – сказала она. – Я продолжу рассказ, коль скоро это кажется вам необходимым. Муж вернется, видимо, слишком поздно, не стоит ждать его.

– Послушайте, Гилейта, – Хинкап прошелся по гостиной, думая напряженно, как лучше выйти из положения. – Вы ошиблись. Вы приняли меня за кого-то другого. Поймите, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ничего не знаю о местных событиях. Но кое-что – очень немного – знаю о тех, кого вы называете стервами-ангелами. Пожалуйста, скажите мне, что сейчас, сию минуту, происходит в городе?

– Стервы напали на приют, – ровным голосом, четко отделяя слова, сказала Гилейта. – На тот самый, в котором находятся и наши с Лодаром дети. Многие дети погибли. Внутри, в здании, каким-то образом оказался один из ангелов, он и открыл дверь. Все.

Гилейта резко повернулась и вышла из комнаты.

Хинкап долго стоял, ухватившись за высокую спинку стула, не в силах сделать шаг, – ноги не повиновались ему. И – не верил. Пожалуй, это было главным чувством сейчас. Не верил. Приют… дети… мысль шла волной, и на поверхность всплывало прежнее: «Сойта…» Нет, здесь какая-то путаница. Ошибка. Ангелы… дети… Месть? Слово вырвалось из глубины, и Хинкап увидел его ясно. Месть. Кому? За что? Отшельники мстят за облаву? Но это чушь, не могут же они мстить детям за действия взрослых. Тогда в чем дело? Где хозяйка?.. Хинкап направился к той двери, в которую вышла Гилейта. Но не успел сделать и трех шагов, как дверь открылась – Гилейта вернулась в гостиную. Хинкап впервые внимательно всмотрелся в ее лицо. Гилейту нельзя было назвать красавицей, но тем не менее она производила приятное впечатление. Хинкап видел, что сейчас она ушла в себя, она ждала – вероятно, телефонного звонка, который должен был принести окончательные вести. Гилейта надеялась… Хинкап с трудом выдавил:

– Простите меня, Гилейта… но я действительно ничего не понимаю.

– Сядьте, – сказала хозяйка, и Хинкап не мог не восхититься самообладанием этой женщины.

Они сели к столу. Казалось, ничего не изменилось – лишь отсутствовал Лодар.

У почтальона пересохло в горле, и он машинально достал щуп анализатора, опустил его в стоящий перед ним бокал, взглянул на глазок индикатора… и только в этот момент опомнился и перевел взгляд на Гилейту. Она следила за его действиями без всякого выражения. Хинкап залпом проглотил напиток, потянулся к графину, налил еще.

– Зачем вы проверяете сок? – тихо спросила женщина.

– Я потом объясню, – откашлявшись, сказал Хинкап. – Попробуйте рассказать, что за дела тут у вас происходят.

– Хорошо, – сказала Гилейта. – Я попробую. Я попытаюсь говорить так, словно не существует добра и зла, словно меня ничто не трогает…

Она помолчала немного, и Хинкап ощутил ее боль и ее желание сосредоточиться и начать рассказ. Ему стало не по себе оттого, что он представил мысли Гилейты, – ведь она думала сейчас о своих детях, с которыми произошло что-то страшное, о том, что они далеко от нее, и неизвестно, живы ли вообще… и оценил еще раз мужество и силу Гилейты. Она заговорила – медленно, подбирая слова.

– Я начну издалека – с тех времен, когда ангелов впервые стали называть стервами, с первого документального упоминания о появлении у ангелов… новых свойств. Двести двадцать четыре года назад в семье приходского священника родилась дочь. Ее назвали Сойтой…

Хинкап вздрогнул. Ему показалось, что речь идет о ЕГО Сойте… но тут же сообразил, что этого не может быть, – больше двухсот лет прошло с тех пор, а Сойте от силы тридцать.

– С первого дня стало ясно, что девочка вырастет ангелом, – продолжала Гилейта, но вдруг перебила сама себя. – Почему-то ангелы всегда рождаются в провинции, в деревнях или маленьких городках вроде нашего. Не зафиксировано ни одного случая рождения ангела в Столице или каком-нибудь крупном промышленном центре. – И продолжала: – Разумеется, семья была рада. Тогда еще радовались рождению ангелов… Девочка отличалась необыкновенной красотой, развивалась намного быстрее обычных детей. Но на третьем году ее жизни произошло первое несчастье. Ангельски прекрасный ребенок проявил отнюдь не ангельский нрав. Девочка почему-то невзлюбила свою няню – и однажды утром няню нашли мертвой возле детской кроватки. Никому в голову не пришло, что виной смерти старухи мог быть трехлетний ребенок. Но потом… потом к девочке приставили другую няню, и она тоже не понравилась малышке. И через несколько недель вторую няню тоже похоронили. Причину смерти не выяснили, но третью няню было трудно найти – люди начали бояться этого дома. Но потом нашлась старушка, согласившаяся заниматься с ребенком. И эта старушка воспитывала девочку… Они были неразлучны, и мать девочки в конце концов стала ревновать своего ребенка к няне. И начала следить, подсматривать, – ей хотелось понять, чем няня приворожила ее дочку. И вот однажды…

7
{"b":"55871","o":1}